Исследование проблем экономического роста встречается в работах многих авторов разных теоретических школ экономики. Выделяя и обосновывая факторы экономического роста, многие из авторов сводили их к институциональным факторам, что в дальнейшем и утверждали представители институционального направления.
Исследуя работы Адама Смита впервые было обращено внимание на то, что у него в неявном виде выделялись институциональные факторы экономического роста, т.к. заработная плата в некоторой ее части определяется естественно-культурными факторами, что фактически явило собой начало одного из важнейших направлений современного институционализма — теории соглашений (контрактов). Под контрактом можно понимать соглашение об обмене правомочиями и их защите, являющееся результатом осознанного и свободного выбора индивидуума в заданных институциональных рамках [1]. Выделение институциональных факторов в процессе анализа экономического встречается и в работах представителей других школ.
Кейнсианская школа, исследуя экономический рост, ввела в область описания такие субъективные величины, как склонность к сбережению и склонность к потреблению. При этом Харрод Р и Домар Е. признавали предельную склонность к сбережению величиной постоянной и определяемой социально-экономическими причинами, т.е. они признавали наличие определенных институциональных рамок, определяющих поведение экономических субъектов. В модели Домара Е. только предельная склонность к сбережению является единственным фактором, изменение в котором может привести к изменению темпов равновесного роста [1].
В работах же авторов институциональной школы, наиболее четкое рассмотрение проблемы экономического роста встречаются у Д. Норта, где в качестве основополагающих факторов роста выделяются технология и законодательное оформление института права собственности. Эффективная организация экономики, с его точки зрения, влечет за собой определенную организацию деятельности всех институциональных структур, которая обеспечивает права собственности и определяет стимулы реализации индивидуальных предпочтений. В результате чего, достигается сближение общественной и индивидуальной прибыли [2].
Важно отметить, что никакой отдельно взятый институт не может точно указать критерии экономического роста, поскольку, с одной стороны, он взаимосвязан с большим количеством других институтов и находится в зависимости от них, а, с другой стороны, со временем он изменяется, что отражается на показателях роста.
Экономический рост оценивается по данным определенных показателей, значит, чтобы рассуждать о том, что какой-то институт определяет рост, нужно выявить влияние изменения данного института на изменение анализируемых показателей. Несомненно, монофакторные трактовки экономического роста редки, так как не отражают настоящего социального разнообразия развивающейся экономики [2].
Конечно, Д. Норт, в своих работах, не дает ответа на вопрос, в чем состоят институциональные границы экономической эффективности, т.к. это относительный и постоянно изменяющийся со временем показатель
Выводы, сделанные Д. Нортом, касаются эффективности институциональной структуры и стимулов. Они объясняют начальные точки движения экономического роста, частично верному определению направления вектора данной траектории, но не самого роста, испытывающего разносторонние влияние и демонстрирующего различную динамику на разных временных периодах.
Согласно данных эволюционной теории, в условиях экономического спада инвестиционный процесс уменьшается, т.к. не сбываются ожидаемые успехи реализации определенных проектов. Существующие теоретические концепции отталкиваются от того, что в нижней точке нисходящей линии экономического цикла происходит накопление новых идей, технологических и научных знаний, изобретений, которые создают фундамент для нового роста, но современные кризисы не дают доказательной базы для подтверждения этого подхода.
Во время кризиса происходит утрата экономической эффективности, наблюдается рост безработицы (с неявным характером: сокращение заработной платы, сокращение рабочего времени и т.п.), высвобождение производственных мощностей на предприятиях, с одновременным ростом потребностей первичных нужд населения. Снижается эффективность экономики, а также взаимосвязанных с ней институтов, определяющих направления инвестиционного развития. В фазе депрессии инвестиционный (развивающий) поток быстро уменьшается, хотя является динамически-непрерывным [3].
По мнению Г. Менша и К. Фримена, при отрицании того, что нововведения концентрируются в фазе депрессии, трудно объяснить повышательную волну, а при не признании их концентрации в высшей точке фазы подъёма, невозможно объяснение снижающей волны экономического цикла. Такая трактовка, не вполне целесообразна, т.к. реальность оказывается сложнее подобных объяснений (на уровне модели) [4].
Согласно Н.Д. Кондратьеву в Российской экономике девяностых годов цикл отсутствовал, но наблюдаемая ветвь снижения сопровождалась быстрым сокращением инноваций и инвестиций, закрытием научных школ, снижением интеллектуальной активности, что свидетельствует о проявлении классического варианта быстрого развития депрессии. Проявления настоящего периода свидетельствуют о развитии рецессии, имеющей вид замедления темпа экономического роста, где количество нововведений не увеличивается, а несколько снижается. Отталкиваясь от воззрений институциональной школы, кризис сильно сокращает спрос на научные знания, основной удар наносится на наукоемкие области развития экономики, которые определяются долгосрочной окупаемостью и существенной долей участия в них государства [2].
После произошедших изменений, не затрагивающих инновационную область, возникают общие институциональные условия, помогающие реализации ноу-хау и инвестиций, следовательно, в определенной фазе развития используются не нашедшие воплощения по причине кризиса инновации, они дальше развивают новые идеи, зародившиеся в момент депрессии и до нее. Этот момент символизирует этап восстановления экономического роста, когда развитие экономики возвращается в прежнее русло. В этот момент необходимо обеспечить нужный уровень инвестиций, например, поддержав критическую массу инноваций.
Для экономики страны, в определенный момент времени, произведенный ВВП может быть больше или меньше ожидаемого страной уровня [3]. Данный результат, может возникнуть по причине, снижения или роста дисфункций институтов, в момент, когда наблюдается дисфункция базовых институтов, которые регулируют работу основополагающих областей экономической системы. В период, когда происходит замедление или сокращение темпов экономического роста (наблюдается воздействие различных причин), экономика способна попасть в инвестиционную западню, чтобы выйти из нее, необходим значительный объем инвестиций.
Институты оказывают различное влияние на мультипликацию дохода, следовательно, формула представления мультипликатора инвестиционных расходов Дж. Кейнса (путем предельной склонности к потреблению) не учитывает конкретных институтов, влияющих на изменение потребления и изменение дохода, но эти институты могут влиять на мультипликацию расходов или доходов без связи с величиной потребления. Такая трансформаторная функция институтов может быть использована, как параметр оценки их эффективности (социальной полезности) [2].
Эволюционируя, одни институты заменяются другими, что ведет к изменению модели экономического роста. Следовательно, становится актуальным страхование риска, а не получение максимального дохода при высоком риске. Данные модели формируются функционирующими институтами, но инициаторами выступают агенты политической системы.
На практике, наблюдается постепенная замена институтов, экономика страны постепенно меняет траекторию развития, на основе оказывающегося воздействия преобладающих институтов, которые формируют определенную модель поведения агентов, например нацеленных на извлечение прибыли любым путем или страхование рисков — избежание рисков.
Конечно, возможен сценарий, когда сначала наблюдается преобладание модели «абсолютного» роста с переходом на рост «ограниченный». Допускаем, что в настоящее время большинство развитых стран используют именно («ограниченную») модель роста. Изменение такой модели способна кардинальная замена правил и экономических структур. Такое изменение достигается через новые технологические сдвиги.
Цель экономического роста должна сводиться к тому, чтобы обеспечить такое развитие и работу институциональной системы (на основе новых институтов), которое позволит внедрить: компромисс между политикой и ограничением рационального экономического роста, для получения лучшего результата. С этой целью, можно максимизировать разницу между быстрым ростом национального дохода и нейтрализацией издержек и рисков.
В современной экономике, когда большая часть капитала управляется центральной властью (центральные банки), процент не имеет прямой связи с объемом денег и кредитом [3]. При наличии сильных институтов регулирования, высокий процент тормозит развитие и дает высокую инфляцию (либо ускорение). Низкий процент, показатель недостаточности «текущего развития», но демонстрирует относительное благополучие экономики. Основное направление политики роста — стимулирование на первой фазе совокупного потребления, и резкая активизация на следующей фазе инвестиций.