Историко-правовое развитие института РФК

№10-1,

Экономические науки

Отрицательное отношение к сделкам на разницу в XVIII-XIX вв. было характерно для законодательства европейских стран, поскольку эти сделки, как уже было сказано, приравнивались европейскими законодателями к пари.

Похожие материалы

Отрицательное отношение к сделкам на разницу в XVIII-XIX вв. было характерно для законодательства европейских стран, поскольку эти сделки, как уже было сказано, приравнивались европейскими законодателями к пари.

С возникновением срочных сделок в России также возник вопрос о применении норм об играх и пари к указанным сделкам. Этот вопрос был поставлен еще дореволюционными российскими цивилистами, которым не удалось выработать единого подхода к поставленной проблеме. Единый подход был осуществлен лишь для поставочных срочных сделок, характеризующихся тем, что — в отличие от расчетных срочных сделок, которые исполняются выплатой ценовой разницы между договорной ценой и ценой, сформированной на бирже к моменту исполнения договора, — при поставочных сделках происходит реальная передача предмета договора, и «такие сделки давно и повсеместно признаны обычными предпринимательскими договорами, подлежащими правовой защите независимо от того, названы они прямо в действующем законодательстве или нет».

Вышеназванная проблема возникала только по поводу расчетных срочных сделок. Некоторые ученые относились к этим сделкам отрицательно и призывали к признанию их играми и пари. Такой позиции придерживался А.Х. Гольмстен: «Под видом срочных сделок производится азартная биржевая игра, обогащающая без затраты труда и капитала одних и повергающая в нищету других. Приняв колоссальные размеры, она вызвала и неисчислимый ряд бедствий. Влияние ее на общественную нравственность самое разрушительное».

Другие авторы придерживались противоположной точки зрения, считая необходимым предоставление исковой защиты прав участников деривативных сделок. Как указывал П. Цитович: «На бирже не играют, а спекулируют, одни успешно, другие нет. На бирже не играют, не держат никаких пари на разность, а спекулируют, т.е. покупают и продают, покупают для того, чтобы перепродать, продают потому, что куплено».

Игра и пари еще с римских времен вызывали к себе чрезвычайно осторожное отношение. Требования, возникающие из игр и пари, — так называемые алеаторные (alea — игральная кость, игра в кости) требования, — по римскому праву, в большинстве случаев не получали исковой защиты. Правом защищались только требования, возникшие из пари, заключенных во время «состязаний ради доблести», к которым относились состязания в метании копья или дротика, беге, прыжках, борьбе и кулачном бою. В остальных случаях пари были прямо запрещены сенатусконсультом.

Ограничения пари и азартных игр вызывались, как следует из текста титула V Дигест «Об игроках в азартные игры», опасением возможных бесчинств и насилия игроков по отношению друг к другу. Вероятность таких бесчинств вытекала из эмоциональной атмосферы игры и состава играющих.

Такими же соображениями объясняется то, что Кодекс Наполеона в ст. 1965 лишает требования из игры и пари судебной защиты. Однако, следуя римскому образцу, в ст. 1966 Кодекс делал исключение для «игр, состоящих в упражнении оружием, бега, скачек и бегов, игры в мяч, и других игр такого же рода, требующих ловкости и физических упражнений». Мотивом ст. 1966 является, по-видимому, то, что перечисленные в ней игры составляли предмет увлечения публики, от которой не приходилось ожидать каких-либо непристойностей. Во всяком случае, ничем другим игры, перечисленные в ст. 1966 Кодекса, не отличаются от всех прочих игр.

Параграф 762 Германского гражданского уложения содержит норму: «из игры или на основании пари не возникает обязательства». Параграф 763 гласит: «Договор о лотерее или договор о проведении розыгрыша обязательны к исполнению, если лотерея или розыгрыш разрешены государством. В противном случае применяются предписания параграфа 762».

Отметим, что ст. 2014 т. X ч. I Свода законов Российской империи содержала правило о том, что «заем почитается ничтожным, если по судебному рассмотрению найдено будет... что он произошел по игре или произведен для игры с ведома о том заимодавца». Проведение лотерей в Российской империи требовало специального разрешения властей.

Проект Гражданского уложения, который был подготовлен в России к концу XIX века, содержал ст. 1000, согласно которой «из игры и пари (битья об заклад) не возникает обязательств, подлежащих охране суда». Статья 1004 проекта Гражданского уложения определяла, что между предпринимателем лотереи и лицами, принимающими участие в ее розыгрыше, только в таком случае возникают обязательственные отношения, если лотерея разрешена надлежащей правительственной властью.

Хотя в российском проекте, в отличие от Германского гражданского уложения, нормы о лотерее помещены в отдельную главу, тем не менее очевидно, что в нем лотерея рассматривается как договор, чрезвычайно близкий к пари.

Важно то, что и французское, и германское; и российское законодательство, обеспечивая, в порядке исключения, судебной защитой некоторые игры и пари (лотереи), руководствуется для выделения защищаемых законом игр и пари из числа всех прочих одним и тем же критерием — степенью безопасности этих договоров для общества, малой вероятностью возникновения чрезвычайных ситуаций. Для французского законодателя это гарантирует состав участников игр, для германского и российского — контроль за проведением лотерей со стороны государства. Следовательно, законодатель обращал внимание не на абстрактную характеристику договора, а на особенности конкретного договора в конкретных обстоятельствах.

Попытка обоснования лишения требований из игр и пари в целом судебной защиты приведены в объяснениях к российскому проекту Гражданского уложения. По мнению авторов объяснений, мотивами этого являются необдуманность и легкомыслие, с которыми стороны вступают в такие отношения; высокая вероятность нечестных приемов игры; развращающее влияние зарабатывания денег без какого-либо труда и усилий, самым «праздным», по выражению Д.И. Мейера, способом; и, наконец, полная бесполезность этих отношений для государства и общества, отсутствие удовлетворения каких-либо общественно значимых интересов.

Совершенно очевидно, что при современном уровне развития рынка приведенные обоснования не выдерживают никакой критики.

Отметим также, что одни европейские законодательства первоначально ограничивались тем, что не делали никакого различия между собственно пари и сделками на разницу, другие специально оговаривали их тождество.

В Англии согласно законам об играх 1845 и 1892 гг. все соглашения, в основе которых лежит игра или пари, признавались недействительными; соответственно, суды не вправе защищать вытекающие из них требования. Это правило давало судам основания отказывать в защите любых сделок на разницу.

Кодекс Наполеона ничего специально не говорил о сделках на разницу. Исходя из этого, суды безусловно отказывали в защите требований, вытекающих из таких сделок.

Параграф 764 Германского гражданского уложения к сделкам на разницу применяет правила, относящиеся к игре и пари.

Более того, законодатели европейских стран лишали, как уже было сказано, судебной защиты даже обычные срочные сделки с ценными бумагами, рассматривая их как прикрывающие сделки на разницу.

Так, согласно п. 2 ст. 2167 т. X ч. I Свода законов Российской империи признавались недействительными любые сделки купли-продажи акций, заключенные «не за наличные деньги, а с поставкой к известному сроку и по известной цене». В 1893 г. это правило было отменено, и в т. X ч. I была введена ст. 1401-1, которой запрещались сделки «по покупке и продаже на срок золотой валюты, тратт и тому подобных ценностей, писанных на золотую валюту, совершаемых исключительно с целью получения разницы между курсом валюты, условленным сторонами, и действительным на какой-либо назначенный ими срок». Законодатель, как видим, был уверен в том, что купля-продажа «золотой валюты, тратт и тому подобных ценностей, писанных на золотую валюту», не может совершаться с иной целью, нежели получение курсовой разницы. Законодатель считал такого рода срочные сделки a priori притворными, прикрывающими сделки на разницу. Впрочем, с остальных срочных сделок с ценными бумагами российский законодатель все-таки снял обвинение в подобной притворности.

Так же расценивало срочные сделки с ценными бумагами и французское законодательство. Срочные биржевые сделки с ценными бумагами были впервые фактически запрещены во Франции постановлением королевского совета от 24 сентября 1724 г. Впоследствии это правило, правда в несколько смягченном виде, многократно возобновлялось. В течение некоторого периода в XIX веке срочные сделки купли-продажи государственных ценных бумаг при определенных условиях даже были уголовно наказуемы.