Местоимение и согласованные с ним причастные формы в поэзии Иосифа Бродского: синтаксические особенности

№58-3,

Филологические науки

Обосновывается идея о том, что местоимение как часть речи может распространяться признаком в форме согласованного определения, выраженного причастием, совмещающим в себе значение действия и признака. Утверждается, что употребление указанных конструкций в поэтическом творчестве И. Бродского имеет ряд особенностей. Описываются и иллюстрируются синтаксические особенности расположения местоимения и его признака в форме согласованного определения, выраженного причастным оборотом (чаще) и одиночным причастием (реже).

Похожие материалы

Местоимение как часть речи в современном русском языке не имеет номинативного значения. Они хотя и «существуют для именования, но именуют уже поименованное как указания на именование, а не как собственно названия» [4, с. 70]. Поэтому в тексте местоимения способны распространяться признаком в форме согласованного определения. Таким признаком в форме согласованного определения может стать причастие, совмещающее в себе значения действия и признака.

О синкретичном характере причастных форм пишет «Русская грамматика» (1980): «Причастие – это атрибутивная форма глагола, в которой совмещаются значения двух частей речи: глагола и прилагательного, т.е. значение действия и собственно определительное» [5, с. 665]. В.В. Бабайцева также отмечает: «Основное отличительное свойство причастий – их синкретичное категориальное значение: в нем сочетаются значения действия и признака предмета» [1, с. 324].

Причастия, употребление которых связано с их судьбой в истории русского языка [7] и соединяющие в себе энергию глагола и описательную экспрессию прилагательного, выражающие действие или состояние «как временный признак» [6, с. 205], позволяют писателю и поэту образно описывать лица, предметы и явления, представляя их признаки в динамике, в процессе его осуществления, становления, развития, изменения.

Нами было проанализировано электронного собрания сочинений Иосифа Бродского [2], включающего 612 текстов (стихотворений и поэм).

В результате проведенного анализа было выявлено более 60 случаев использования разных лексико-семантических групп местоимений, которые характеризуются поэтом временным признаком по действию в форме согласованного определения, выраженного разными причастными формами.

При этом употребление указанных конструкций в поэтическом творчестве И. Бродского имеет ряд особенностей.

1. Изобразительная функция причастий, в которых аккумулируется значительная выразительная энергия русского языка, наиболее наглядно проявляется при употреблении их в роли определений.

Одиночное причастие как характеристика субъекта, обозначенного местоимением, в поэтических текстах И. Бродского, по данным нашей картотеки, представлено лишь 6-ю случаями, ср.: Испуганный, возлюбленный и нищий, -- / но с каждым днем я прожитым дышу («Бессмертия у смерти не прошу»); И восходит в свой номер на борт по трапу / постоялец, несущий в кармане граппу, /совершенный никто, человек в плаще («Лагуна»); Он здесь бывал: еще не в галифе -- / в пальто из драпа; сдержанный, сутулый («Одному тирану»); Я трубку опустил на телефон, / но говорил, разъединённый, он («Зофья (поэма)»); …в нечто вытянутое («Письма династии Минь»).

В абсолютном же большинстве случаев И. Бродский использует для характеристики субъекта, обозначенного местоимением, причастный оборот, дающий возможность заменять придаточные предложения и тем способствующий компрессии информации и краткости речи, ср.: ...прильнувший к паузам и порам / сырых листов, я все-таки… («Неоконченное»).

При помощи причастных оборотов описание становится не только концентрированным, компактным, сжатым, но и приобретает особую выразительность. Если сказуемое дает основную характеристику подлежащему, выраженному местоимением, выдвигая выражаемый им процесс (движение) в центр внимания, то причастный оборот наслаивает на этот основной процесс другой процесс, сопутствующий, что и делает предикацию более содержательной, красочной, ср.: Запертый от гостей, с вечным простясь пером, / в роще своих страстей я иду с топором («Вдоль темно-желтых квартир...»; …что, зараженный классицизмом трезвым, / я сам гулял по острию ножа («Одной поэтессе»).

2. Обычно И. Бродский для характеристики по действию лирического героя, названого местоимением разных лексико-семантических разрядов, употребляет в своих стихах:

а) широко используемые в языке полные причастия (55 примеров): ...прильнувший к паузам и порам / сырых листов, я все-таки… («Неоконченное»); Зуб Мудрости, я, прячущий во рту / развалины почище Парфенона («В озёрном краю»); я, смотрящий снаружи («Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова»); Тут, захороненный живьем, / я в сумерках брожу жнивьем («Новые стансы к Августе»); …как знавший чернильную спесь, / ты оттуда простишь… («Памяти Геннадия Шмакова»); ты, коптящий окно изнутри («Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова»); А потом --тебя, / всё это пережившего («Рембрандт. Офорты»); …меж тобой, бредущей вслед, / и между пальцами моими («Петербургский роман»); …стоял он, окруженный белизной («Зофья (поэма)»); …Оно, / отмеченное клеймом / взгляда со стороны, / им не закабалено («Моллюск»); …мне попался некто, назвавшийся капитаном Немо («Новый Жюль Верн»); …на ту, с ума сводившую вчерась («20 сонетов к Марии Стюарт»);

б) причастия в краткой форме (5 примеров). Наша картотека свидетельствует, что во всех таких примерах используются только краткие страдательные причастия, в частности:

два одиночных (испуган, удивлен), ср.: Не столь / испуган, сколько удивлен, / Он голову приподнял… («Он знал, что эта боль в плече…»);

в составе причастного оборота, где причастия (убит, поглощен, вдохновлены) употреблены в сочетании с творительным падежом существительного, обозначающего субъект действия (абстрактное понятие, природное явление, растение: довольство, внимание, огонь, трава), ср.: довольством и вниманием убит, / я буду брошен в угол и забыт («Шествие»); …но тем, что, поглощен огнем, / он не проговорит («Взгляни на деревянный дом»); Вдохновлены травой, / мы делаемся, как все («Черные города…»).

3. Причастный оборот (одиночное причастие) по отношению главному слову – местоимению, как свидетельствуют наши материалы, занимает в поэтических текстах И. Бродского разное положение.

а) Обнаруженные нами примеры показывают, что И. Бродский особенно любит употреблять главное слово – местоимение, к которому относится причастный оборот (одиночное причастие), в препозиции (40 примеров): …я сеялку собою украшал, / припудренный землицею как Моцарт («А. Буров – тракторист…»); я в сущности, желавший защитить / зрачком недостающее звено, -- лишь человек («Чаша со змейкой»); Неужели не я, / освещённый тремя фонарями («От окраины к центру»); Зуб Мудрости, я, прячущий во рту / развалины почище Парфенона («В озёрном краю»); я думал, лишенный режимом / знакомства с его содержимым («Отрывок»); И я, писатель, повидавший свет, / пересекавший на осле экватор («Anno Domini»); я, смотрящий снаружи («Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова»); …и мне, гуляющему с лютней, / все показалось мельче и уютней («Набережная р. Пряжки»); ты, коптящий окно изнутри(«Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова»); А потом --тебя, / всё это пережившего («Рембрандт. Офорты»); …стоял он, окруженный белизной («Зофья (поэма)»); …нечто, рожденное в сердце («Другу-стихотворцу»); …напомнит нечто, тикавшее в лад / невесть чему, сбивавшее тебя / с привычных мыслей, с хитрости, с печали(«Тебе, когда мой голос отзвучит...»); …в нечто вытянутое («Письма династии Минь»).

б) Местоимение, являющееся главным по отношению к причастным оборотам (одиночному причастию), в стихах и поэмах И. Бродского гораздо реже находится в постпозиции (23 конструкции), ср.: ...прильнувший к паузам и порам / сырых листов, я все-таки… («Неоконченное»); Тут, захороненный живьем, / я в сумерках брожу жнивьем («Новые стансы к Августе»); …что, зараженный классицизмом трезвым, / я сам гулял по острию ножа («Одной поэтессе»); Воевавший всегда как лев, / я оставляю пятно на флаге («Письмо генералу Z.»); И я, который пишет эти строки, / в негромком скрипе вечного пера, / ползущего по клеткам в полумраке, / совсем недавно метивший в пророки, / я слышу голос своего вчера, / и волосы мои впадают в руки («Друг, тяготея к скрытым формам лести»); …как знавший чернильную спесь, / ты оттуда простишь… («Памяти Геннадия Шмакова»); …добыча сонной белиберды, / сумевшая не растерять лучей, / преломившихся о твои черты, ты («Ночь, одержимая белизной»); Рожденная в воображеньи, / которое переживешь, / ты -- следующее движенье («Архитектура»); …еще поглощенные памятью о "сезаме", / смотрят они на нас невидящими глазами («Цветы»); Запертый от гостей, с вечным простясь пером, / в роще своих страстей я иду с топором («Вдоль темно-желтых квартир...»); Рассчитанный на прочный быт, / Он из безадресности плюс / необитаемости сбит («Взгляни на деревянный дом…»); …но тем, что, поглощен огнем, / он не проговорит («Взгляни на деревянный дом»); Вдохновлены травой, / мы делаемся, как все («Черные города…»); И вот, соединенные крестом, / они пошли, должно быть, прочь отсюда («Переселение»).

в) В единственном случае главное слово – местоимение окружено причастными оборотами с двух сторон, находящимися соответственно в препозиции и в постпозиции: в слепом повиновении своем / уже переборщившее, оно, / ушедшее корнями в перегной / из собственных же листьев и во тьму -- / вершиною («Дерево»).

4. По степени контакта причастного оборота (одиночного причастия) и главного слова – местоимения в стихотворном тексте И. Бродского отмечаются чаще всего контактные случаи расположения (41 конструкция). Приведем многочисленные примеры: ...прильнувший к паузам и порам / сырых листов, я все-таки… («Неоконченное»); Тут, захороненный живьем, / я в сумерках брожу жнивьем («Новые стансы к Августе»); …что, зараженный классицизмом трезвым, / я сам гулял по острию ножа («Одной поэтессе»); Воевавший всегда как лев, / я оставляю пятно на флаге («Письмо генералу Z.»); я, смотрящий снаружи («Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова»); …совсем недавно метивший в пророки, / я слышу голос своего вчера, / и волосы мои впадают в руки («Друг, тяготея к скрытым формам лести»); …стоял он, окруженный белизной («Зофья (поэма)»); он, нареченный Феликсом («Феликс»); Рассчитанный на прочный быт, / Он из безадресности плюс / необитаемости сбит («Взгляни на деревянный дом…»); Оно, / отмеченное клеймом / взгляда со стороны, / им не закабалено («Моллюск»); И вот, соединенные крестом, / они пошли, должно быть, прочь отсюда («Переселение»).

Достаточно часто (19 случаев) встречаются в поэтическом тексте и дистантные случаи расположения, с разной степенью удаленности анализируемых единиц, ср.: …я сеялку собою украшал, / припудренный землицею как Моцарт («А. Буров – тракторист…»); Он здесь бывал: еще не в галифе -- / в пальто из драпа; сдержанный, сутулый («Одному тирану»); …еще поглощенные памятью о "сезаме", / смотрят они на нас невидящими глазами («Цветы»).

В поэтических текстах И. Бродского степень удаленности анализируемых единиц может быть очень велика, в частности, когда разнообразие синтаксического рисунка текста особенно ярко достигается при помощи парцелляции нескольких предложений, ср.: До свиданья, стена. Я пошел. Пусть приснятся кусты. / Вдоль уснувших больниц. Освещенный луной. Как и ты («Письмо к стене»). В таких стихах причастные обороты, расположенные в пределах одного стихотворения дистантно от главного слова, не только актуализируют внимание читателя, вводя новую дополнительную временную характеристику объекта по действию, но и создают сложную ткань структуры текста, служат средством связи между различными частями текста, позволяя избежать монотонности.

5. Главное слово – местоимение, к которому относится причастный оборот (одиночное причастие), чаще может находиться:

а) в начале строки (26 примеров), ср., напр.:

личное местоимение единственного числа 1-го лица (8 случаев): я в сущности, желавший защитить / зрачком недостающее звено, -- / лишь человек («Чаша со змейкой»); …я сеялку собою украшал, / припудренный землицею как Моцарт («А. Буров – тракторист…»); я думал, лишенный режимом / знакомства с его содержимым («Отрывок»); Воевавший всегда как лев, / я оставляю пятно на флаге («Письмо генералу Z.»);

личное местоимение 2-го лица (7 случаев): …как знавший чернильную спесь, / ты оттуда простишь… («Памяти Геннадия Шмакова»); ты, коптящий окно изнутри («Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова»); Тебе, не знавшей / брака при жизни, из жизни нашей / прочь уходящей, покрытой дёрном («Памяти Т.Б.»);

личное местоимение 3-го лица (6 случаев): Рассчитанный на прочный быт, / Он из безадресности плюс / необитаемости сбит («Взгляни на деревянный дом…»); …но тем, что, поглощен огнем, / он не проговорит («Взгляни на деревянный дом»); Ему, торчащему здесь битый час («Post aetatem nostram»);

другие местоимения (в единичных примерах): Вдохновлены травой, / мы делаемся, как все («Черные города…»); И вот, соединенные крестом, / они пошли, должно быть, прочь отсюда («Переселение»); …нечто, рожденное в сердце («Другу-стихотворцу»); кто-то скачет в холмах, освещенный луной («Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам…»),кто там скачет один, освещенный царицей холмов? («Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам…»);

б) в середине строки (26 примеров), ср., напр.:

личное местоимение единственного числа 1-го лица (11 случаев), напр.: И я, писатель, повидавший свет, / пересекавший на осле экватор («Anno Domini»); …и мне, гуляющему с лютней, / все показалось мельче и уютней («Набережная р. Пряжки»); Неужели не я, / освещённый тремя фонарями («От окраины к центру»); Зуб Мудрости, я, прячущий во рту / развалины почище Парфенона («В озёрном краю»); ...прильнувший к паузам и порам / сырых листов, я все-таки… («Неоконченное»); …за тридевять земель / от жизни захороненный во мгле, / предмет уже я неодушевленный («Отнюдь не вдохновение, а грусть…»); Испуганный, возлюбленный и нищий, -- / но с каждым днем я прожитым дышу («Бессмертия у смерти не прошу»); Запертый от гостей, с вечным простясь пером, / в роще своих страстей я иду с топором («Вдоль темно-желтых квартир...»);

другие местоимения (реже): Ибо с кресла пустого не больше спроса, / чем с тебя, в нем сидевшей Ла Гарды тише («Прощайте, мадемуазель Вероника»); …но меж тобой, бредущей вслед, / и между пальцами моими / все больше воздуха и лет («Петербургский роман»); …покончим мы, разнообразно алчущие («Сонет к зеркалу»); …стоял он, окруженный белизной («Зофья (поэма)»); …еще поглощенные памятью о "сезаме", / смотрят они на нас невидящими глазами («Цветы»); Петь нечто, сотворенное природой («Отнюдь не вдохновение, а грусть…»);

в) в конце строки (10 случаев): Неужели не я, / освещённый тремя фонарями («От окраины к центру»); …добыча сонной белиберды, / сумевшая не растерять лучей, / преломившихся о твои черты, ты («Ночь, одержимая белизной»); А потом --тебя, / всё это пережившего («Рембрандт. Офорты»); Я трубку опустил на телефон, / но говорил, разъединённый, он («Зофья (поэма)»); в слепом повиновении своем / уже переборщившее, оно, / ушедшее корнями в перегной / из собственных же листьев и во тьму -- / вершиною («Дерево»); …Оно, / отмеченное клеймом / взгляда со стороны, / им не закабалено («Моллюск»); …над ней, / отяжелевшей от давеча выпитого («Назидание»); И не есть ли мы, / пашущие поля, / танцующие фокстрот, / разновидность каймы? («Моллюск»); Ничего на земле нет длиннее, чем жизнь после нас, / воскресавших со скоростью, набранной к ночи курьерским («Bagatelle»); Доктор Фрейд, покидаю Вас, / сумевшего (где-то вне нас) на глаз / над речкой души перекинуть мост, / соединяющий пах и мозг («Письма в бутылке»).

Как видим, лишь в единичной конструкции главное слово – личное местоимение 1-го лица единственного числа я, к которому относится причастный оборот, расположено в конце строки. Видимо, такое расположение характеристики по действию лирического «я», совпадающего с героем-автором, И. Бродскому, не представляется возможным: ведь именно автор дает читателю новую информацию, именно от него идет сообщение, в котором автор описывает разные грани своей личности, поэтому и появление личного местоимение 1-го лица единственного числа в конце строки не совсем логично. (Интересно, что и во всем корпусе проанализированных нами стихотворений и поэм И. Бродского [2] личное местоимение 1-го лица единственного числа я в начале строки используется очень часто — 618 раз, в то время как это же местоимение в конце строки — только 50 раз).

6. В зависимости от стилистических задач причастные обороты по степени развернутости могут быть краткими и развернутыми.

а) Краткие причастные обороты, состоящие из 2-х элементов (причастия и одного зависимого от него слова), так же, как и одиночное причастие, могут располагаться на одной стихотворной строке, что и главное слово – местоимение, ср.:

одиночное причастие …в нечто вытянутое («Письма династии Минь»);

причастный оборот (6 примеров): я, смотрящий снаружи («Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова»); …о, как ты искренне уходишь, <…> / но меж тобой, бредущей вслед, / и между пальцами моими / все больше воздуха и лет («Петербургский роман»); …стоял он, окруженный белизной («Зофья (поэма)»); он, нареченный Феликсом («Феликс»); …покончим мы, разнообразно алчущие («Сонет к зеркалу»); Петь нечто, сотворенное природой («Отнюдь не вдохновение, а грусть…»).

б) Развернутые причастные обороты, состоящие из 3-х и более элементов (причастия и нескольких зависимых от него слов, предложно-падежных форм, словосочетаний) и употребляемые в тех случаях, когда необходимо подробнее пояснить излагаемую мысль, могут располагаться:

на одной стихотворной строке, что и главное слово – местоимение (12 примеров), ср.: …и мне, гуляющему с лютней, / все показалось мельче и уютней («Набережная р. Пряжки»); ты, коптящий окно изнутри («Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова»); Ибо с кресла пустого не больше спроса, / чем с тебя, в нем сидевшей Ла Гарды тише («Прощайте, мадемуазель Вероника»); …потому что пошла с тобою, опередившей меня стопою («Памяти Т.Б.»); Ему, торчащему здесь битый час («Post aetatem nostram»); …мне попался некто, назвавшийся капитаном Немо («Новый Жюль Верн»); …нечто, рожденное в сердце («Другу-стихотворцу»);
кто-то скачет в холмах, освещенный луной / («Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам…»); кто там скачет один, освещенный царицей холмов? («Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам…»); …на ту, с ума сводившую вчерась («20 сонетов к Марии Стюарт»);

на той же строке, что и главное слово – местоимение, переходя на другую строку (строки) (10 случаев), ср.: ...прильнувший к паузам и порам / сырых листов, я все-таки… («Неоконченное»); Зуб Мудрости, я, прячущий во рту / развалины почище Парфенона («В озёрном краю»); я думал, лишенный режимом / знакомства с его содержимым («Отрывок»); я в сущности, желавший защитить / зрачком недостающее звено, -- / лишь человек («Чаша со змейкой»); …добыча сонной белиберды, / сумевшая не растерять лучей, / преломившихся о твои черты, ты («Ночь, одержимая белизной»); …тебе, преодолевшей вид / конечности сомкнувших нереид («Aqua vita nuova»); …прежде зимовавший у синиц, / теперь он занимает у Борея («Северная почта»);

на другой от главного слова – местоимения строке (24 случая), ср.: …я сеялку собою украшал, / припудренный землицею как Моцарт («А. Буров – тракторист…»); Тут, захороненный живьем, / я в сумерках брожу жнивьем («Новые стансы к Августе»); …что, зараженный классицизмом трезвым, / я сам гулял по острию ножа («Одной поэтессе»); Воевавший всегда как лев, / я оставляю пятно на флаге («Письмо генералу Z.»); И я, который пишет эти строки, / в негромком скрипе вечного пера, / ползущего по клеткам в полумраке, / совсем недавно метивший в пророки, / я слышу голос своего вчера, / и волосы мои впадают в руки («Друг, тяготея к скрытым формам лести»); довольством и вниманием убит, / я буду брошен в угол и забыт («Шествие»); Неужели не я, / освещённый тремя фонарями («От окраины к центру»); Запертый от гостей, с вечным простясь пером, / в роще своих страстей я иду с топором / («Вдоль темно-желтых квартир...»); До свиданья, стена. Я пошел. Пусть приснятся кусты. / Вдоль уснувших больниц. Освещенный луной. Как и ты («Письмо к стене»); …то я хотел бы, чтоб меня нашли / оставшимся навек в твоих объятьях, / засыпанного новою золой («Сонет»); …как знавший чернильную спесь, / ты оттуда простишь… («Памяти Геннадия Шмакова»); А потом --тебя, / всё это пережившего («Рембрандт. Офорты»); Он здесь бывал: еще не в галифе -- / в пальто из драпа; сдержанный, сутулый («Одному тирану»); …но тем, что, поглощен огнем, / он не проговорит («Взгляни на деревянный дом»); … над ней, / отяжелевшей от давеча выпитого («Назидание»); Ничего на земле нет длиннее, чем жизнь после нас, / воскресавших со скоростью, набранной к ночи курьерским («Bagatelle»);

на другой от главного слова – местоимения строке, переходя ещё на одну строку (строки) (5 примеров), ср.: Доктор Фрейд, покидаю Вас, / сумевшего (где-то вне нас) на глаз / над речкой души перекинуть мост, / соединяющий пах и мозг («Письма в бутылке»); …за тридевять земель / от жизни захороненный во мгле, / предмет уже я неодушевленный («Отнюдь не вдохновение, а грусть…»); Рожденная в воображеньи, / которое переживешь, / ты -- следующее движенье («Архитектура»); …Оно, / отмеченное клеймом / взгляда со стороны, / им не закабалено («Моллюск»).

через строку (строки) на другой от главного слова – местоимения строке (строках) (4 примера): Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам, / вдоль березовых рощ, отбежавших во тьме, к треугольным домам, / вдоль оврагов пустых, по замерзшей траве, по песчаному дну, / освещенный луной, и ее замечая одну («Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам…»); …тебе, хвастуну, / резонеру, сверчку, черноусу, / ощущавшему даже страну / как безадресность («Памяти Геннадия Шмакова»); Черный мох наползает вокруг / на венцы, так что все они слитно / растворяются в сумраке вдруг, / меж собой разделенные скрытно («Полевая эклога»);

на одной строке с главным словом – местоимением, начинаясь на предыдущей строке, и на последующей после главного слова строке, захватывая еще и несколько строк (1 пример): в слепом повиновении своем / уже переборщившее, оно, / ушедшее корнями в перегной / из собственных же листьев и во тьму -- / вершиною («Дерево»).

7. В случае, если поэт нагнетает в свои стихотворные строки несколько одиночных причастных форм, напр.: Испуганный, возлюбленный и нищий, -- / но с каждым днем я прожитым дышу («Бессмертия у смерти не прошу»); Не столь / испуган, сколько удивлен, / Он голову приподнял… («Он знал, что эта боль в плече…»); или причастных оборотов, напр.: И я, писатель, повидавший свет, / пересекавший на осле экватор («Anno Domini»); Тебе, не знавшей / брака при жизни, из жизни нашей / прочь уходящей, покрытой дёрном («Памяти Т.Б.»); …напомнит нечто, тикавшее в лад / невесть чему, сбивавшее тебя / с привычных мыслей, с хитрости, с печали(«Тебе, когда мой голос отзвучит...»), то создается богатая многоплановая характеристика отображаемого в экономной (компактной) форме, вызывающая у читателя эффект соприсутствия. Несколько действий, представленных поэтом как единое целое, делают текст динамичнее и семантически насыщеннее.

«Повышенная музыкальность стиха» для «выражения многозначного, неопределенного, уходящего в бездонную глубину смысла» [3, с. 12] может появляться за счет симметрично построенных причастных оборотов, относящихся к одному главному слову – местоимению, ср.: И не есть ли мы, / пашущие поля, / танцующие фокстрот, / разновидность каймы? («Моллюск»). Такое нагнетание, концентрация одной и той же формы на небольшом отрезке поэтического теста, как и любое усиление, обеспечивает тексту значительный экспрессивный заряд.

И. Бродский использует в своей поэзии и парадигматически соотнесенные причастные формы, напр., когда намеренно сталкивает причастия прошедшего времени (распростившийся, отодвинувший) и причастия настоящего времени (могущий, помнящий, пьющий), каждое из которых обладает своими возможностями в выражении смыслового и эмоционального содержания, ср.: Кто же ты, гулливер из лесов, / распростившийся с сумрачной пущей, / отодвинувший ногтем засов, / но протиснуться в дверь не могущий, / твердо помнящий принцип весов, / но из лужи из пригоршни пьющий («Полевая эклога»). Подобный способ достижения экспрессивности введением нескольких причастных оборотов, основанный на контрасте причастных форм, позволяет И. Бродскому передать художественный мир в мельчайших подробностях, что способствует восприятию его читателем как реального и достоверного.

Контрастность соположенных между собой причастных форм, имеющих одинаковую грамматическую структуру, напр., действительного залога настоящего времени (коптящий, смотрящий), в стихе И. Бродского может создаваться за счет противопоставления главных слов, к которым относятся причастные обороты. Ср. антонимию личных местоимений 1-го и 2-го лица, охарактеризованных по действию, в следующих строках поэта: ты, коптящий окно изнутри, я, смотрящий снаружи («Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова»).

Таким образом, употребление местоимения и его признака в форме согласованного определения, выраженного одиночным причастием или причастным оборотом, в поэтическом творчестве И. Бродского оказывается значимой характеристикой идиостиля поэта.

Для характеристики по действию субъекта, обозначенного местоимением, И. Бродский чаще употребляет:

  1. причастный оборот;
  2. полные причастия;
  3. причастный оборот в препозиции и контактно;
  4. главное слово – местоимение, к которому относится причастный оборот в начале стихотворной строки;
  5. развернутые причастные обороты.

Список литературы

  1. Бабайцева В.В. Явления переходности в грамматике русского языка. – М.: Дрофа, 2000. – 640 с.
  2. Бродский И. Стихотворения и поэмы (основное собрание) URL: http://brodsky.da.ru (дата обращения 14.11.2017).
  3. Очерки истории языка русской поэзии XX в. Поэтический язык и идиостиль: Общие вопросы. Звуковая организация текста / В.И. Григорьев, И.И. Ковтунова, О.Г. Ревзина и др. / Под ред. В.П. Григорьева. – М.: Наука, 1990. – 304 с.
  4. Реформатский А.А. Введение в языкознание: 5-е уточн. – М.: Изд-во Аспект Пресс, 2008. – 536 с.
  5. Русская грамматика / под ред. Н.Ю. Шведовой. – М.: Наука, 1980. – Т. 1. – 789 с.
  6. Современный русский язык: учеб. для студ. пед. ин-тов : в 3 ч. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Просвещение, 1987. – Ч. 2. Словообразование. Морфология / Н.М. Шанский, А. Н. Тихонов. – 254 с.
  7. Твердохлеб О.Г. Причастия в афоризмах // Язык и культура. – 2016. – № 2 (34). – С. 85-97.