Когнитивно-онтологический статус иронии

№86-1,

филологические науки

Статья представляет собой анализ статуса иронии. Несмотря на то, что ирония привлекает внимание исследователей, начиная с эпохи античности, до сих пор не существует единого мнения относительно ее природы, специфики, социальных функций, сущности, роли и значении иронии в обществе. Ирония образует особую картину мира, определяемую временем — пространственными координатами, в частности эпохами, стилями эпохи, странами, этносами. В статье приводятся примеры оценки роли иронии в различных аспектах.

Похожие материалы

Смех вносит в «одностороннюю серьезность» корректив реальности, которая сложнее и противоречивее застывшего мифа. В античном «смеховом» мире ирония играла скромную, но активную роль.

В современной иронилогии существуют большое разнообразие самых различных точек зрения и представлений широкого междисциплинарного диапазона, вызывая споры философов, культурологов, психологов, филологов, социологов. Несмотря на то, что ирония привлекает внимание исследователей, начиная с эпохи античности, до сих пор не существует единого мнения относительно ее природы, специфики, социальных функций, сущности, роли и значении иронии в обществе, о возможности открытия универсальных законов ее функционирования и т.д.

Ирония родилась из бивалентности оценки и особого стилистического приёма, известного уже античным авторам. Древние греки называли так словесное притворство, когда человек хочет казаться глупее, чем он есть на самом деле. Мастер иронии — ироник — умел отстаивать истину «от обратного». Ирония в Древней Греции достигла расцвета в философии Сократа. Философ отрицает и реальную истину, и одновременно субъективное представление об истине. Идеал, стоящий за иронией такого рода — самодовлеющее отрицание как единственная истина; об этом свидетельствует, в частности, знаменитое изречение Сократа «Я знаю только то, что ничего не знаю».

Ирония образует особую картину мира, определяемую временем — пространственными координатами, в частности эпохами, стилями эпохи, странами, этносами. Под понятием «картина мира» многие исследователи, в том числе З.Д. Попова и И.А. Стернин понимают «упорядоченную совокупность знаний о действительности, сформировавшуюся в общественном (а также групповом, индивидуальном) сознании» [1, с.36].

Они различают «непосредственную» картину мира (результат «отражения мира органами чувств и мышлением человека», «познания и изучения мира общественным или индивидуальным сознанием») и «опосредованную» картину мира («результат фиксации концептосферы вторичными знаковыми системами, которые материализуют, овнешняют существующую в сознании непосредственную когнитивную картину мира» [1, с.36-37].

Эти картины мира, с одной стороны, дают возможность эксплицировать мыслительную информацию и передавать ее в процессе коллективного или индивидуального речевого взаимообмена. С другой — осуществляют процесс передачи системных знаний, объединенных картинами мира разных масштабов: от общечеловеческого до индивидуального, в том числе картин мира создателей художественных произведений.

Философско-когнитивный аспект иронии и образуемой ею иронической картины мира (ИКМ) и смысла основывается на несоответствии цели — средствам, субъективной интенции — ограниченности ее самореализации, формы — содержанию, сущности — ее проявлению, действия — обстоятельствам, реальности — представлениям о ней, старого — новому, представленных в асимметрично-игровой и амбивалентно аксиологической позиции участников коммуникации, объединенных дискурсивным событием — текстом.

И все это проявляется в путях и приемах иронической вербализации на всех языковых уровнях, в реализации безграничного потенциала риторических и стилистических фигур, объективирующих антитечность (антиномичность, амбивалентность) иронической картины мира в субъективной модальности авторского иронического дискурса.

Когнитивный аспект ИКМ — основан на антитезе и бивалентности явного и скрытого смыслового представления, что проявляется в пародии, парадоксе, оксюмороне и в других фигурах речи и языковых явлениях, основанных на многозначности и поливалентности слова и его значения.

Ирония как принцип мироотношения предопределяла в творчестве романтиков и композиционно-художественную игру противоположностями: реальным и фантастическим, возвышенным и прозаическим, разумным и алогичным. Образцом иронии у романтиков стали, в частности, произведения У. Шекспира и Карло Гоцци.

Теоретики реалистического искусства устремили свои поиски к тому, чтобы универсализация иронии не препятствовала пониманию подлинной сути изображаемого, не делала предмет изображения беспомощной игрушкой в руках художника, не превращала ироническую игру в самоцель (Ч. Диккенс, У. Теккерей).

Философ А. Бергсон пишет об иронии следующее: «Иногда, притворяясь, говорят о должном как о существенном в действительности: в этом состоит ирония» [2, с. 67]. С точки зрения Бергсона, смех и остроумие — составные формы иронии, являющиеся средством отрицания, разоблачения старых понятий и установлений, а так же представляющие собой игровое начало.

По Л. Витгенштейну, ирония дает возможность философу подниматься над любым догматическим способом рассмотрения реальности, становясь универсальным средством в борьбе с косным мышлением, мифами и стереотипами сознания, что, по его мнению, является высшим предназначением философии [3, с.5].

Ирония относится к числу тех феноменов культуры, интерес к которым не ослабевает на протяжении многих веков истории человечества, что приводит к ситуации, когда исследование иронии до нашего времени остается актуальным во всех аспектах ее изучения, а перспективы ее изучения — безграничными.

Список литературы

  1. Попова З. Д., И. А. Стер¬нин. Семантико-когнитивный анализ языка. Монография / З. Д. Попова, И. А. Стер¬нин. – Воронеж: Истоки, 2006.
  2. Бергсон А. Смех / А. Бергсон. - М.: Искусство, 1992.
  3. Витгенштейн Л. Культура и ценность. О достоверности. / Л. Витгенштейн - М.: АСТ, Астрель, Мидгард, 2010.