Теоретические трудности определения общественного сознания посредством категории идеального

NovaInfo 6, скачать PDF
Опубликовано
Раздел: Философские науки
Язык: Русский
Просмотров за месяц: 0
CC BY-NC

Аннотация

Утверждение, что сознание идеально, составляет, как уже неоднократно подчеркивалось, важнейший принцип, выполняющий мировоззренческую и методологическую функции при исследовании не только индивидуального, но и общественного сознания. Этот абстрактно формулируемый принцип, однако, должен получить и действительно получает многоплановую конкретизацию в различных областях философского знания. Но процесс конкретизации вовсе не является некой чисто дедуктивной процедурой, это творческое исследование, направляемое данным принципом. Оно нередко включает и «столкновение» принципа с многообразным живым материалом, существующими эмпирическими обобщениями, теоретическими построениями и, конечно, с альтернативными принципами. Такое исследование призвано продемонстрировать методологическую и эвристическую мощь данного принципа, его способность логически упорядочить в создаваемом им концептуальном поле многоликий мир феноменов сознания и тем самым послужить основой для их объяснения. Естественно, что такого рода конкретизация встречает теоретические трудности и требует в ряде случаев поиска новых логических связей в многомерных и многозначных отношениях понятий развивающегося философского знания.

Ключевые слова

СОЗНАНИЕ, МОЗГ, БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ, САМОПОЗНАНИЕ, МАТЕРИАЛЬНОЕ, ИДЕАЛЬНОЕ, ИДЕЯ, ИДЕАЛ, САМООРГАНИЗАЦИЯ, ПСИХИКА ЖИВОТНЫХ, ПСИХО-СОМАТИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА, ТЕОРИЯ, СТРУКТУРА, ЯЗЫК, ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ, ПОСТМОДЕРНИЗМ, СУБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТИ, ЗНАНИЕ, ВЕРА, ИНДИВИДУАЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ, КРИТИКА, КАТЕГОРИИ, ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Текст научной работы

Утверждение, что сознание идеально, составляет, как уже неоднократно подчеркивалось, важнейший принцип, выполняющий мировоззренческую и методологическую функции при исследовании не только индивидуального, но и общественного сознания. Этот абстрактно формулируемый принцип, однако, должен получить и действительно получает многоплановую конкретизацию в различных областях философского знания. Но процесс конкретизации вовсе не является некой чисто дедуктивной процедурой, это творческое исследование, направляемое данным принципом. Оно нередко включает и «столкновение» принципа с многообразным живым материалом, существующими эмпирическими обобщениями, теоретическими построениями и, конечно, с альтернативными принципами. Такое исследование призвано продемонстрировать методологическую и эвристическую мощь данного принципа, его способность логически упорядочить в создаваемом им концептуальном поле многоликий мир феноменов сознания и тем самым послужить основой для их объяснения. Естественно, что такого рода конкретизация встречает теоретические трудности и требует в ряде случаев поиска новых логических связей в многомерных и многозначных отношениях понятий развивающегося философского знания.

Подобные трудности обнаруживаются и при конкретизации указанного принципа применительно к общественному сознанию. Они, как нам кажется, во многом обусловлены недостаточной разработанностью проблемы соотношения общественного и индивидуального сознания. Попытаемся рассмотреть эти трудности.

Общественное сознание производно от общественного бытия, оно есть отображение материальных условий и процессов общественной жизни. Будучи необходимым фактором общественной жизни, пронизывающим все ее сферы, общественное сознание соотносится с общественным бытием. Здесь понятие общественного сознания логически противопоставляется понятию общественного бытия как идеальное материальному. Такое противопоставление имеет силу, если сохраняется исходное абстрактное определение категорий материального и идеального, а именно материальное есть объективная реальность, а идеальное есть субъективная реальность. Нарушение этого противопоставления, как уже отмечалось, влечет в дальнейшем противоречия и неувязки, что исключает возможность развития четкой концепции и в конечном итоге сводит к нулю специфические функции категории идеального (ибо она утрачивает свое отличие от категории материального).

Следовательно, характеристика общественного сознания как идеального должна означать, что оно есть субъективная реальность. Но такое определение вызывает ряд недоразумений и даже резкие возражения. Во-первых, понятие субъективной реальности, имеющее четкое значение на уровне индивидуального сознания, становится не вполне ясным на уровне общественного сознания, ибо здесь носителем сознания являются не отдельные субъекты, а социальная группа, общество в целом. Считать, что им присуща субъективная реальность в том же смысле, как и отдельному человеку, — значит допускать явную мистификацию общественного сознания (ведь нельзя же говорить, что общество имеет ощущения, мысли, волевые интенции в том же смысле, что и отдельный человек). Можно и нужно, конечно, рассматривать общество, социальную группу как субъект особого рода. Такое понятие субъекта важно для многих целей исследования духовной деятельности и социальных процессов в целом. Однако вряд ли правомерно будет на этом основании образовывать еще одно понятие субъективной реальности. Оно окажется довольно искусственным, но, главное, утратит связь с исходным пониманием субъективной реальности, в силу чего вопрос останется нерешенным.

Во-первых, общественное сознание не является суммой индивидуальных сознаний и поэтому не может быть представлено простым интегралом субъективных реальностей того множества личностей, которые образуют общество, класс, социальную группу. Формы общественного сознания имеют надличностный статус и в существенной степени определяют содержание индивидуального сознания.

Однако, считая общественное сознание идеальным, мы обязаны отрицать, что оно есть объективная реальность. А это равносильно утверждению, что оно есть субъективная реальность, ибо никакой третьей реальности не существует. Где же выход?

Прежде чем попытаться найти его, обратим внимание на аналогичные трудности, возникающие при характеристике явлений языка и культурных ценностей посредством категории идеального. Такого рода использование категории идеального весьма типично для нашей литературы. Возьмем в качестве примера статью А. А. Леонтьева, в которой он исследует проблему знака (опираясь на трактовку идеального Э. В. Ильенковым).

Не вдаваясь подробно в содержание этой интересной статьи, отметим только те ее моменты, которые связаны с характеристиками знака при помощи категории идеального. Автор определяет языковой знак как «идеальный объект», суть которого состоит в том, что он есть «превращенная форма действительных связей и отношений» [125, с. 119].

Остается неясным, чем отличается «идеальный объект» от материального объекта. Если только тем, что он «функционален», представляет не себя, а нечто другое и замещает в определенных отношениях это другое, то тогда к числу «идеальных объектов» нужно отнести все объективно существующие продукты человеческой деятельности, ибо они всегда несут тот или иной функциональный смысл (скажем, табуретка сделана из дерева, но это обретшее соответствующую форму «природное вещество» выражает не себя, а определенный «функциональный смысл», и она может быть сделана не из дерева, а из другого вещества; кроме своего основного назначения табуретка в комнате может символизировать бедность или вкусы ее хозяина и т.п. и т.д.; таким образом, табуретка в данном отношении не отличается от языкового знака, тоже является «идеальным объектом». Но что такое тогда материальный социальный объект?).

Далее автор пишет, что языковой знак в качестве «идеального объекта» служит для «внешнего выражения и закрепления идеальных явлений» (курсив наш. — Д. Д.) [125, с. 119]. Здесь уже термин «идеальное» используется в другом значении. Судя по контексту, «идеальное явление» близко к тому, что именуется в статье «идеальным содержанием знака» [125, с. 121], так как автор выделяет в языковом знаке, «идеальном объекте», две стороны: материальную (его «тело») и идеальную; последняя «есть та идеальная «нагрузка», которая в этом «теле» выражается и закрепляется» [125, с. 120]. При этом подчеркивается: «Идеальная сторона знака несводима к субъективному представлению субъекта о содержании знакового образа, но она не есть и та реальная предметность, те действительные свойства и признаки предметов и явлений, которые стоят за знаком (квазиобъектом)» [125, с. 120]. Значит, то, что в «субъективном представлении субъекта» не является «идеальной стороной знака», должно быть отнесено к категории материального. Это, по логике автора, касается чувственных образов, ассоциируемых со значением данного знака.

Наконец, А. А. Леонтьев отмечает такой компонент значения знака, «субъективного содержания знакового образа», как «смысловая окрашенность этого содержания» [125, с. 124]. «Здесь, — пишет он, — особенно часты разного рода деформации, особенно характерна подмена объективного (идеального) содержания личностным смыслом» (курсив наш. — Д.Д.) [125, с. 124]. Отсюда следует, что личностный смысл не является «идеальным содержанием» и, значит, должен быть назван «материальным содержанием», как и все остальное, что не входит в «объективное содержание».

Мы попытались показать, что во всех случаях употребления термина «идеальное» для характеристики языкового знака («идеальный объект», «идеальное явление», «идеальная сторона идеального объекта», «идеальное содержание знака») нарушается исходное логическое противопоставление категорий идеального и материального, что ведет к их диффузиям. Мы понимаем, что с помощью указанного выше перечня обозначений автор стремился зафиксировать некоторые существенные свойства языкового знака и произвести их анализ. Но, поскольку значение термина «идеальное» не было последовательно соотнесено логически со значением термина «материальное», возникли многочисленные смысловые аберрации, в результате которых теоретико-объяснительная роль категории идеального оказалась утраченной.

Соблюдение указанного логического противопоставления не позволило бы именовать языковой знак «идеальным объектом» и использовать категорию идеального при анализе процессов оперирования языковыми знаками, без которых немыслима духовная деятельность. Но это в свою очередь противоречило бы сложившейся в нашей литературе традиции и самой теоретической необходимости использовать категорию идеального при описании и исследовании духовной деятельности.

Подобные трудности и логические противоречия весьма типичны для тех случаев, когда категория идеального фигурирует в контексте описания продуктов и способов духовной деятельности.

Отмеченные выше теоретические трудности и противоречия обусловлены не только слабой разработкой проблемы идеального (и как следствие теми трактовками категории идеального, которые оставляют в тени ее основную логическую зависимость от категории материального), но и сложностью содержания, многоаспектностью самих понятий «общественное сознание», «сознательная деятельность», «духовное производство» и т.п. Эти весьма широкие понятия обладают, если так можно сказать, многочисленными логическими валентностями, которые выражают многомерность их объективного содержания и задают множество возможных логических связей их с другими понятиями.

Отдельная логическая связь, например, понятия «общественное сознание» с любым другим понятием, имеющим даже категориальный статус, никогда не исчерпывает, не выражает всего богатства его содержания. Часть его логических валентностей остается при этом «незанятой», ибо они лежат в иных плоскостях абстракции. Поэтому так важна дифференцировка основных логических валентностей того широкого понятия, которое отображает весь круг интересующих нас явлений (здесь и возникают обычно главные трудности, которые необходимо преодолеть). В итоге должны быть выделены именно те логические валентности (т.е. определенные содержательные аспекты, задающие определенные логические отношения), которые удовлетворяют нашим концептуальным целям.

Логические противоречия и всевозможные теоретически некорректные построения, возникающие при описании общественного сознания, духовной деятельности, явлений культуры посредством категории идеального, часто возникают из-за чрезмерной абстрактности суждений. В этих случаях логические валентности понятия «общественное сознание» (или «духовная деятельность») берутся либо недифференцированно, либо произвольно. В результате возникает видимость, что понятие идеального как предикат «общественного сознания» «занимает» все логические валентности этого понятия, или же создается теоретическая неопределенность, ибо неясно, в каких логических отношениях, в каком смысле общественное сознание идеально.

Чтобы лучше прояснить обсуждаемые трудности и попытаться преодолеть логические противоречия, необходимо проанализировать под указанным углом зрения взаимосвязь индивидуального и общественного сознания, духовной и материальной деятельности, тщательно рассмотреть социальную диалектику материального и идеального.

Читайте также

Цитировать

Дубровский, Д.И. Теоретические трудности определения общественного сознания посредством категории идеального / Д.И. Дубровский. — Текст : электронный // NovaInfo, 2011. — № 6. — URL: https://novainfo.ru/article/2199 (дата обращения: 26.11.2022).

Поделиться