Сознание и реальность — подходы физики и буддизма сблизились?

№5-1,

Философские науки

Проблема сознания чрезвычайно многомерна, и попытка упорядочить основные аспекты и направления ее исследования – важная философская задача. По этой теме имеется огромная литература. Когда нам постоянно твердят, что мы не знаем, что такое сознание, то здесь слышится голос дилетанта, подпитывающий модный ныне скепсис и релятивизм. Мы знаем и не знаем, что такое сознание в том же смысле, в каком знаем и не знаем, что такое пространство, время или поведение элементарных частиц. К сожалению, эти общие места приходится повторять. Недавно под моей редакцией вышла коллективная монография «Проблема сознания в философии и науке» (М.:Канон+, 2009.472 с.). В ней наряду с философами и психологами опубликовали свои работы ведущие представители нейронауки. Эти материалы могут быть полезны для тех, кто серьезно интересуется проблемой сознания в разных ее аспектах, могут служить для них предметом размышлений и, разумеется, критики по поводу того, что мы знаем и не знаем о сознании.

Похожие материалы

Проблема сознания чрезвычайно многомерна, и попытка упорядочить основные аспекты и направления ее исследования – важная философская задача. По этой теме имеется огромная литература. Когда нам постоянно твердят, что мы не знаем, что такое сознание, то здесь слышится голос дилетанта, подпитывающий модный ныне скепсис и релятивизм. Мы знаем и не знаем, что такое сознание в том же смысле, в каком знаем и не знаем, что такое пространство, время или поведение элементарных частиц. К сожалению, эти общие места приходится повторять. Недавно под моей редакцией вышла коллективная монография «Проблема сознания в философии и науке» (М.:Канон+, 2009.472 с.). В ней наряду с философами и психологами опубликовали свои работы ведущие представители нейронауки. Эти материалы могут быть полезны для тех, кто серьезно интересуется проблемой сознания в разных ее аспектах, могут служить для них предметом размышлений и, разумеется, критики по поводу того, что мы знаем и не знаем о сознании.

Сознание обладает специфическим и неотъемлемым качеством субъективной реальности, которое присуще нашим ощущениям, мыслям, желаниям и т.п., всем сознаваемым явлениям нашего внутреннего мира, нашего Я. Оно временно теряется в глубоком сне, коме, других случаях потери сознания и является единственным удостоверением для человека, что он живет (существует). Именно это качество составляет главную трудность при объяснении места сознания в физическом мире и его связи с деятельностью мозга. В последнем случае перед нами два главных вопроса: если явлениям субъективной реальности нельзя приписывать физические свойства (массу, энергию, пространственные характеристики), то как объяснить 1) их связь с мозговыми процессами (парадокс связи «пространственного» с «непространственным»)? и 2) их способность служить причиной телесных изменений (которая очевидна)? Ответы на эти вопросы неизбежны, если вы подходите к проблеме сознания с позиций науки, как это пытается делать профессор М. Б. Менский, опираясь на квантовую механику. Отмечу сразу, что в его концепции и его рассуждениях о буддизме и квантовой механике эти вопросы даже не ставятся.

Конечно, нам хорошо известны широкие философские трактовки проблемы сознания и реальности. Например, позиция дуализма: есть две субстанции – материальная и духовная (первый постулат), – которые могут как-то взаимодействовать (второй постулат). Но эта распространенная позиция, сулящая «легкие» решения, на самом деле сильно уязвима в теоретическом отношении и несостоятельна, бесплодна в научном плане. Да, ее поддерживали некоторые выдающиеся нейрофизиологи, Нобелевские лауреаты Ч. Шеррингтон и Дж. Экклз, она казалась им наиболее «удобной». И что из этого? Ведь она нисколько не способствовала продвижению в понимании указанных трудных вопросов. Ее принимал вначале еще один Нобелевский лауреат – Р. Сперри, но потом отказался от нее, подвергнул ее резкой критике. И, насколько мне известно, никто из ныне живущих крупных представителей нейронауки не придерживается позиции картезианского дуализма. Правда, нашему известному нейрофизиологу С. В. Медведеву такая позиция кажется вполне приемлемой, он прямо заявляет, что «мозг – это интерфейс между идеальным и материальным».

Существуют разные редукционистские подходы, которые сводят сознание к физическим процессам и тем самым перечеркивают его специфику. В последние десятилетия их акции сильно упали. Хорошо известны религиозные и объективно-идеалистические трактовки сознания. Можно позавидовать их приверженцам, когда они таким способом обретают чувство понимания природы сознания и поддерживают душевный комфорт. Сейчас это стало очень модным среди представителей так называемой интеллектуальной элиты.

Ясно сознавая ограниченность нашего разума, то, что мы всегда стоим на краю бездны незнания о незнании, я тем не менее предпочитаю материалистическую позицию. Она, кстати, является наиболее трудной и «неудобной» для объяснения сознания, требует большего мужества духа и ответственности, настоятельно обязывает к тщательной проверке предлагаемых утверждений и концепций реальным историческим опытом, результатами науки, несомненными фактами, строгим теоретическим анализом. В этом отношении мне очень понравилось приведенное профессором А.А. Терентьевым наставление Будды о тщательной проверке подлинного золота. Слишком часто мы принимаем за него то, что блестит. Я прошу извинить меня, если не буду слишком «политкорректным» и выскажу прямо то, что думаю.

Ряд утверждений о природе сознания показались мне слишком абстрактными и неосновательными в силу их смысловой «безразмерности». Так, например, глубоко уважаемый мной академик Вячеслав Всеволодович Иванов толкует антропный принцип в том смысле, что во Вселенной изначально было «предусмотрено» создание разумной жизни и что без нее Вселенной было бы «скучно». «Вселенная – по его словам – нуждается в том, чтобы ее наблюдали». И он сравнивает Вселенную с женщиной, которой обязательно надо иметь зеркало. Подобные «романтические» суждения могут будить фантазию, создавать поэтический настрой, но вряд ли имеют какое-то отношение к объяснению природы сознания и к вопросам его связи с квантовой механикой. Это относится и к проводимой им аналогии между открытыми недавно функциями «зеркальных нейронов» и явлениями «квантовой корреляции». На мой взгляд, не только у академика В. В. Иванова, но и у других выступающих звучали иногда слишком вольные, слишком «много обещающие» заявления о тесной взаимосвязи буддизма с квантовой механикой и с объяснениями сознания и реальности. Ведь мы собрались здесь для серьезного теоретического осмысления этих сложных вопросов и обязаны соблюдать меру в свободном парении мысли и фантазии.

Как и выступавшие до меня, я тоже хочу подчеркнуть важность темы нашего обсуждения. Несомненно, что восточная философия (в различных ее видах) и связанные с ней психофизические практики несут исключительно ценный экзистенциальный опыт, испытанный веками опыт самопознания, самосовершенствования, саморегуляции. Для повышения, укрепления жизнеспособности земной цивилизации первостепенное значение имеет трансляция ценностей восточной культуры в западную, их укоренение в западной ментальности (это прежде всего касается традиций буддизма и даосизма). В процессах интеграции ценностей восточной и западной культуры ведущая роль принадлежит нашей великой стране. Россия, как никакая другая страна, будучи одновременно Западом и Востоком, является и географически, и исторически и духовно главным мировым посредником, связующим мостом между западной и восточной культурами. В этом, скорее всего, и состоит ее уникальная Миссия, которую ищут наши интеллектуалы.

Чтобы меня не упрекали в узком рационализме, «теоретизме», сциентистском «недопонимании» и т.п., я должен проявить некоторую нескромность и сказать о моем личном практическом опыте в области восточных практик. Вот уже 35 лет я занимаюсь каратэ-до (школа уйёчи-рю, связанная с шаолиньской традицией и дзен-буддизмом, включающая медитативные практики) и, уверен, что только благодаря этому сохраняю на девятом десятке лет высокую работоспособность, не говоря уже о благотворном влиянии этого опыта на психику. Еще в 1986 году я получил черный пояс (Японской Федерации каратэ) и с тех пор вел группы учеников. До сих пор я веду две группы, одну из которых более пяти лет в нашем Институте. В ней успешно занимаются такие известные философы как А. Руткевич, С. Коняев, И. Лисеев, Ф. Майленова, М. Пронин и др. Например, Алексей Михайлович Руткевич, декан философского факультета Высшей школы экономики и зав. сектором Института философии, стал обладателем синего пояса (в нашей школе это весьма высокий уровень; его от черного пояса отделяет лишь одна ступень). Все они на собственном опыте убедились, насколько благотворно освоение восточных практик. Систематические занятия восточными единоборствами – один из способов освоения ценностей восточной культуры. И мы, разумеется, в ходе занятий стремимся осмысливать свой опыт с философских и научных позиций.

Такое осмысление касается и анализа многих положений дзен-буддизма, которые позволяют глубже изучать ценностно-смысловую структуру субъективной реальности, ее деятельно-волевые регистры, возможности самопознания и психорегуляции, соотношение сознательных и бессознательных факторов, особенно же вопросы собственной телесности и управления произвольными действиями. Большой интерес представляет изучение медитативных практик на опыте выдающихся мастеров йоги, дзен-будизма. Все это является предметом серьезных научных исследований, которым посвящена обширная литература, требующая внимания философов

Особо я хотел бы подчеркнуть следующее: философия и практики буддизма имеют исключительное значение для разработки феноменологии субъективной реальности, в том числе под углом проблемы «Другого сознания», которая в теоретическом плане остается нерешенной. Богатейший опыт самонаблюдения и управления собственной субъективной реальностью, «расширения» и «сужения» сознания, достижения высших экзистенциально значимых ступеней самопостижения себя и мира предоставляет неоценимый оригинальный материал для новых направлений разработки проблемы сознания. Но причем здесь квантовая механика?

Вместе с тем существует и не менее обширная литература по вопросам философского осмысления буддизма. Она требует конкретного анализа. В ней как раз, на мой взгляд, немало такого, что способно вызвать критическое отношение. Это касается как оценки идей буддизма, так и их влияния на современную физику.

Безусловно, давно уже существует перекличка общих идей буддизма, физики и психологии. В ней участвовали, как отмечалось докладчиками, крупные ученые, у которых эти идеи вызывали чувство аналогии и симпатию. Однако дело ограничивается весьма общими сходствами, весьма общими идеями, они допускают очень разные интерпретации и к тому же не всегда являются специфичными только для буддизма.

Так, говорят о взаимозависимости пространства и времени, об условности восприятия внешнего мира (ибо оно – лишь проекция деятельности сознания), о том, что все в мире взаимосвязано и взаимоотносительно, что нет отдельных сущностей, что описание объекта есть описание некоторого поля, что сознание и вселенная представляют некую целостную систему и т.д. Я привел без кавычек цитаты из ряда докладов, их число можно было бы увеличить. Согласитесь, что такого рода идеи, взятые сами по себе, уже с древних времен бытовали и в западной культуре. Конкретизация этих идей в буддизме, действительно, в ряде отношений является оригинальной. Не исключено, что они могут в каком-то отношении стимулировать научные размышления в физике и космологии. Но эти вопросы нуждаются, как мне кажется, в более тщательной проработке и в более доказательном обосновании.

Теперь о квантовой концепции сознания Михаила Борисовича Менского. На мой взгляд, она вызывает очень большие сомнения. Здесь нет возможности подвергнуть ее подробному критическому анализу (отчасти это было уже сделано мной: см. статью: Бессознательное (в его отношениях к сознательному) и квантовая механика // Дубровский Д.И. Сознание, мозг, искусственный интеллект. М.: Стратегия-Центр, М., 2007, с. 164 – 182). Несостоятельна сама трактовка автором сознания: отождествление понятия сознания с понятием «разделения альтернатив» (это называется «корнем сознания»). Такое определение сознания с точки зрения философии, психологии, феноменологии, когнитивных наук не выдерживает элементарной критики. К тому же остается совершенно неясным, как сознание относится к физическим процессам: то ли это разновидность физического процесса, то ли нечто внеположенное ему, но тогда непонятно, как оно может с ним взаимодействовать, т.е. автор не отвечает на поставленные выше два главных вопроса. Без этого же ни о какой серьезной концепции сознания говорить не приходиться.

Кроме того, сознание вообще не может быть объяснено на квантовом уровне, ибо, как уже отмечал академик В. С. Степин, оно есть эмерджентное свойство сложной самоорганизующейся системы. Объяснять его, как это делает М.Б. Менский, все равно, что объяснять путь движения автомобиля квантовыми процессами в его руле. Ниже молекулярного уровня не существует биологических систем. Изображение квантовой механики в виде пресловутой «Теории Всего», по меньщей мере, наивны.

Попытки редуцировать сознание к уровню квантовых процессов, подвергались резкой критике многими нашими философами (Е.А. Мамчур, В.В. Казютинский, Р.А. Аронов и др.). То же мы видим и у западных философов, что ярко выражено, например, в статье Б. Лёвера «Сознание и квантовая теория: странные любовники». Характерна и поучительна жесткая критика в этом же отношении концепции Р. Пенроуза со стороны его выдающихся коллег. Более того, сама концепция Эверета -Уиллера является далеко не общепринятой.

Профессор М. Б. Менский «не замечает» своих критиков. Тем не менее, он считает возможным заявлять о произведенной им «революции» в науке, поскольку в его концепции «во-первых, снимаются парадоксы квантовой механики, которые в течение почти ста лет делали ее «таинственной» или даже «непонятной», а во-вторых, объясняется тайна отношений между материальным и духовным» (выделено мной - Д,Д.). Странно, двусмысленно звучит и заключительный аккорд его доклада: «Поэтому, для того чтобы оказаться в лучшем мире не надо стараться изменить мир, - достаточно изменить своё сознание!». «Переключиться» и выйти в другую, «готовую» уже «альтернативную классическую реальность»?

Должен сказать, что меня удивил тот оптимистический настрой, тот пиетет, с которым был встречен доклад профессора М.Б. Менского. Это было связано, конечно, с искренним желанием удостоверить, укрепить связь буддизма с квантовой механикой. Но зачем всё это? Буддизм существует вот уже 25 столетий, он самодостаточен, не нуждается в каких-либо научных подпорках. Нравственный и экзистенциальный потенциал буддизма – великая духовная сила, противодействующая тем гибельным тенденциям развития земной цивилизации, которые вызваны оголтелой экспансией человека во внешний мир, его неуемным потребительством. Мы видим как быстро продолжает возрастать вопиющая асимметрия между познанием и преобразованием внешнего мира, с одной стороны, и самопознанием и самопреобразованием человека, с другой. Это ведет к утрате подлинных смыслов и целей человеческой деятельности, к гигантскому нагромождению абсурда. Ведь именно от уровня самопознания и самопреобразования зависят те цели деятельности, которые ставит и реализует человек. Буддизм обращает деятельную способность человека на самого себя, укрепляет волю к самопознанию и нравственному самовозвышению. Вот в чем его жизнеутверждающая роль в нашу эпоху. И потому он может оказывать влияние и на развитие науки, способствуя постановке и реализации ею подлинных, насущных для человечества целей.