Перспективы развития внутривузовских систем качества и классические философемы о качестве

№59-1,

философские науки

В статье с опорой на трактовки феномена качества представленные в классических философских системах Платона и Гегеля, осуществлено аналитическое различение качества в узком и качества в широком смысле. Обосновывается ключевое значение данной дистинкции в развитии вузовских систем качества и культуры качества в вузах.

Похожие материалы

Одним из характернейших, хотя и не самых заметных признаков глобализации является содержательное сближение двух основных парадигм качества: так называемые качество в широком и в узком смысле.

В первом приближении быть качественным в широком смысле значит соответствовать определению своего рода вещей, а в узком – значит принадлежать к виду, признанному лучшим в своем роде вещей. Правда, любой вид рода с формально-логической точки зрения обладает такой же законченной определенностью, как и род, и, следовательно, в предложенной дистинкции под качеством в узком смысле следовало бы предположить принадлежность к высшей степени соответствия определению рода, а, следовательно, допустить возможность множества степеней выраженности одного и того же качества. Однако и это последнее положение представляется невозможным с формально-логической точки зрения, поскольку любое отступление от качества должно означать выход за рамки данной качественной определенности и, следовательно, лишенность данного качества. Эта интуиция выражена в гегелевском определении качества, как «тождественной с бытием определенности, так что нечто перестает быть тем, что оно есть, когда оно теряет свое качество» (1, с. 216).

Преодоление метафизического тупика Гегель пытается осуществить посредством диалектического синтеза понятий качество и количество в понятии мера. Однако, средствами отвлеченной метафизики парадокс не разрешается. Представляется, что классическое Платоновское решение, признающее задним числом мыслимую материю неизбежным обстоятельством, участвующим в эмпирическом осуществлении вещей, открывает действительный простор для понимания качества (2,3,4,5,6,7).

Если обратиться к парадигмальной для всей европейской мысли дистинкции онтологии и космологии, впервые отчетливо осуществленной Парменидом (противопоставленные им друг другу в поэме «О природе» Путь истины и Путь мнения) (4,8), то можно сказать, что Гегель пытается попросту вместить все космологические (конкретно-научные) сюжеты в пространство онтологии (собственно философии). Платон же, не считая справедливой полную дискредитацию вещного мира как иллюзорного, проявляет в отношении него гораздо больше философской чуткости не только в сравнении со своим почти современником Парменидом, но и в сравнении с сознающим себя вершиной интеллектуальной эволюции Гегелем. Если для Парменида вещный мир есть совокупность правдоподобных иллюзий, то с точки зрения Гегеля эта иллюзорность сама по себе есть иллюзия недоразвитого разума. А с «вершин» абсолютного идеализма весь вещный мир представляется ему актуально-бесконечной системой понятий, не оставляющей ни единого грана иррациональной материи; здесь каждая подробность вещественности должна быть схвачена как отдельное понятие.

Итак, мы можем сформулировать несколько принципиальных пониманий качества и, апеллируя к истории философии, обозначить их именами мыслителей, впервые отчетливо эксплицировавших соответствующее понимание.

Качество по Пармениду есть бытие как таковое (3,4,7,8). Единственный род вещи обладает подлинным качеством, это – бытие. При этом род здесь обладает единичным объемом. В его случае различие качества в широком и узком смысле невозможно именно в силу уникальности этого объекта – бытия – и его заведомой «высококачественности»: бытие совершенно, то есть не имеет ни излишков, ни изъянов и иным быть не может. Все же прочие, именуемые в человеческом опыте, вещи суть иллюзии: либо тривиальные, то есть опознаваемые в результате опознания противоречий между разными данными чувственного опыта, либо фундаментальные – опознаваемые как противоречия данных чувственного опыта достоверному свидетельству мысли.

По Платону качеством обладают все сущие вещи в силу приобщенности их к своей идее (2,3,4,5,6,7,10). То есть Платон различает план чистого качества, план образцовой определенности и план качественности лишь в меру подобия образцу. Во втором случае возможно совершенствование вещей по качеству, в первом случае качественное совершенство всегда актуально. Однако в обоих случаях речь идет о качестве в широком смысле. Качество в узком смысле становится возможным только благодаря деятельности человека. Потому что только человек может ошибиться в ориентировке вещей к их образцам, и, следовательно, только человек ставит перед собой задачу идентификации лучших (в известном смысле более качественных) образцов, стандартов, моделей, проектов. Конкретный сравнительный анализ альтернативных стандартов в отношении одних и тех же качественных определенностей Платон осуществил на примере государства в одноименном теме диалоге (система управления, система образования, система воспроизводства народонаселения и т. д.) (2).

Выйти за пределы Платоновской парадигмы, как свидетельствует история философии, оказалось не так-то просто. К каким бы сферам реальности ни относили разные философские направления те прообразы-сущности вещей, которые Платон назвал идеями, им всегда приходилось признать факт избыточности доступных опознанию свойств любой вещи по отношению к задаче идентификации ее качества. И даже крайний номинализм, помимо классических проблем, связанных с отрицанием общего в вещах и невозможности прояснить момент схватывания полноты индивидуации, (6,7,9,11) в вопросе о качестве сталкивается еще и с проблемой объяснения феномена «испорченной», несоответствующей собственному качеству, вещи. Ведь если в вещах нет общего, если сущность тождественна уникальности отдельной вещи, то испорченной вещи не существует, это просто вещь похожая на другую, но со своим особым качеством. Тем самым теряется возможность самой постановки задачи о совершенствовании вещей – не важно естественных или искусственных, – поскольку любое изменение в крайнем номинализме мыслится как переход к совершенно другому качеству. И как это ни парадоксально, крайний номинализм в отношении качества сближается с гегелевским панлогизмом. Хотя в известном определении понятия меры Гегель и дает некоторый простор количественным изменениям вещей в пределах (в меру) одного качества (1, 216), но эти количественные изменения в контексте всей его философской системы так и остаются философской контрабандой: умозрение здесь лишь ставит метку принадлежности к умозрительному анализу на тот факт, который до всякой философии попросту интуитивно схватывается в опыте. Система Гегеля обходится без численных методов выражения количественных изменений и по всей своей логической направленности, очевидно, предполагает сугубо качественное описание действительности. Гегелевский замысел энциклопедии философских наук претендует в пределе охватить системой понятий всю действительность («все разумное действительно, все действительное разумно»). По смыслу его системы вполне можно утверждать, что любые количественные изменения в перспективе философского исследования должны быть схвачены разумом как качественные. Таким образом, все видимые отступления от эталона качества в пределах одного рода качества рассматриваются буквально как недоразумение, как временная неспособность человеческого разума различить все качественные определенности.

В соответствии с установленной здесь дистинкцией пониманий качества следует различать два – иногда прямо противоположных – ориентира в функционировании так называемых внутриорганизационных, а в нашем случае – внутривузовских систем качества: достижение эталонного качества в деятельности и результатах деятельности организации и внедрение того или иного стандарта (эталона) качества.

И очевидно, что всемирная унификация стандартов в перспективе с необходимостью снимает различие между достижением качества в широком и в узком смысле. Если стандарт один, то и задача выбора стандарта упраздняется, следовательно, остается только одна задача: максимально соответствовать стандарту. Глобализация очевидно предполагает такую унификацию стандартов, что и является причиной, утверждаемого в начале статьи, сближения двух пониманий качества – в широком и узком смысле. Назовем это положение дел эпохальным обстоятельством развития вузовской культуры качества.

Ориентация на качество в широком смысле – это принцип любой профессиональной деятельности. По крайней мере, открытая декларация иного была бы перформативным противоречием. (Речь идет о мошеннической «деятельности», производящей фальшивый продукт, которая была бы невозможной, если бы такого рода производитель открыто объявлял о некачественности своей продукции).

Задача достижения качества в узком смысле выходит на первый план в периоды реформ. Собственно, постановка такой задачи уже сама по себе означает намерение реформировать систему: сменить стандарт качества. В реально многополярном мире всегда сохраняется возможность актуального сосуществования альтернативных (или просто различных) стандартов качества, возможность возникновения новых, возможность конкуренции между стандартами и вытеснения одних другими в различных государствах, союзах государств или иных человеческих сообществах. Очевидная необходимость в такой эпохальной ситуации сопоставления стандартов сохраняет актуальной задачу достижения качества в широком смысле, сохраняет живой и действенной интуицию блага, абсолютной истины, бытия как такового, тем самым сохраняется конкретная социальная ситуация, когда определение наиболее качественного стандарта качества совершается в свете этих верховных интуиций. Напротив, в глобализированном мире на смену реальной конкуренции независимых сообществ приходит монологическая позиция мировой элиты. Поэтому устанавливаемый ею стандарт на период своего действия не будет иметь реальной, действующей где-либо альтернативы и, следовательно, соответствие стандарту будет считаться эквивалентным достижению совершенства в соответствующей профессиональной области, в частности в образовании. Действительное различение качества в широком и в узком смысле станет менее актуальным. Хотя, конечно, сама логика этого различия никогда не потеряет смысла, но практический интерес к нему в глобализированном мире будет минимальным.

Однако сохранение актуального сознания указанного различия, а также сохранение его в качестве действенного фактора образования в самом широком социальном смысле должно быть постоянной заботой научно-педагогического сообщества. Из сферы актуального общественного сознания никогда не должно уходить понимание того, что быть лучшим и быть в наибольшей степени отвечающим принятому стандарту качества (особенно в области вузовского образования) – это не одно и то же. Конечно, можно возразить, что принятый стандарт может быть наилучшим из практически доступных человечеству в конкретную эпоху. Но никогда не следует забывать, что этот стандарт не тождественен идее блага, что он есть результат частных усилий некоей части социального целого и что его первенство всегда должно оставаться под прицелом научной критики и общественного контроля, институциональная независимость которых в глобализированном мире будет крайне затруднена. Предельно наглядно опасность неразличения качества в широком и узком смысле демонстрирует феномен моды. Глобальным социальным явлением он стал не более двух веков назад. Мода побуждает человечество затрачивать громадные ресурсы на достижение соответствия все новым и новым стандартам внешних индивидных и бытовых форм притом, что вопрос о соответствии данных форм человеческой природе как таковой, глубинным личностным потребностям человека, то есть вопрос об их качественности в свете интуиции блага, идеологией моды упраздняется. Верховным принципом здесь объявляется релятивизм – прихоть быстроменяющегося вкуса.

Конечно, мода – это предельный случай релятивизации качества, случай в отношении системы образования очевидно неприменимый. Но он наглядно демонстрирует вектор опасности. Представляется, что предложенное рассуждение дает основание для утверждения первого принципа, задающего ценностную основу культуры качества в российских вузах. Это строгое различение качества в широком и узком смысле и постоянное поддержание практической действенности этого различения.

Этот принцип, очевидно, может мыслиться как универсальный при определении культуры качества в пространстве высшего образования вообще. Здесь же он утверждается в более узких рамках российской высшей школы, но только потому, что в современной России имеют место два мощных фактора, повышающих его актуальность. Во-первых, отечественная система образования давно пребывает в состоянии постоянного обновления стандартов качества. А, во-вторых, идея однополярного мира противоречит всем основным жизненным интересам России, а это значит, что задача конкуренции на уровне мировых образцов, поставленная в одном из первых посланий президента Путина, является жизненно важной для страны. Значит и высшая школа стоит перед задачей: если заимствовать, то только лучшее, а, заимствовав, именно усваивать, то есть трансформировать в стандарты органически приемлемые для России, постоянно перепроверяя качество наличных стандартов – вне зависимости от степени их международного авторитета – в свете интуиции блага, то есть качества в широком смысле.

Список литературы

  1. Гегель. Энциклопедия философских наук. Т.1. – М., Мысль, 1974.
  2. Платон, Собрание сочинений в 4 томах. – М., Мысль, 1993/94.
  3. Богомолов А.С. Античная философия. – М., 1985.
  4. Доброхотов А.Л. Категория бытия в классической западноевропейской философии. – М., 1986.
  5. Гайденко П.П. История греческой философии в ее связи с наукой. – М., ПЕР СЭ, СПб, Университетская книга, 2000.
  6. История философии: Запад-Россия-Восток. Книга первая. – М., Греко-латинский кабинет, 1996.
  7. История западноевропейской философии. – М., ИФ РАН, 1998.
  8. Фрагменты ранних греческих философов Ч.1. – М., Наука, 1989.
  9. Штекль А. История средневековой философии. – СПб, Алетейя, 1996.
  10. Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. Платон, Аристотель. – М., Молодая гвардия, 1993.
  11. Лосский Н.О. Обоснование интуитивизма / Сочинения. – М., Правда, 1991.