Правовые представления об интересах и «страсти и интересы» Альберта Хиршмана

№64-2,

Юридические науки

В статье анализируются оригинальные взгляды известного американского экономиста Альберта Хиршмана на историю возникновения и использования понятия «интерес» в западноевропейской политической и экономической мысли. Эти взгляды сопоставляются с отечественными правовыми представлениями об интересах.

Похожие материалы

Американский экономист Альберт Отто Хиршман (1915-2012) ещё при жизни удостоился упоминания в авторитетном издании «100 великих экономистов после Кейнса» [см.: 1, с. 350-353]. Заметим, что поскольку первое издание этой справочной книги вышло в 1985 году, то Хиршману выпала удивительная возможность провести чуть не треть своей жизни в статусе «великого». Главные свои работы он написал во второй половине XX века. Но российскому читателю они стали доступны только в XXI веке, в начале которого были опубликованы на русском языке несколько самых известных книг и статей Хиршмана [см.: 2; 3; 4; 5, с. 210-225; 6, с. 58-94]. В это же время появились и первые русскоязычные обзоры его творчества, среди которых полнотой охвата и обстоятельностью выделяются работы проф. В.П. Макаренко [см.: 7, с. 130-153; 8].

Хиршман родился в 1915 г. в Берлине. Учился в Сорбонне и Лондонской школе экономики. Докторскую степень получил в 1938 г. в университете Триеста. В 1941 г., получив стипендию Фонда Рокфеллера, уехал в США. В 1945 г. опубликовал свою первую книгу «Влияние страны и структура внешней торговли». В 1958 г. стал профессором Йельского университета, затем работал в Колумбийском, Гарвардском и Принстонском университетах. Он лауреат многих премий в области экономики.

Произведения Хиршмана никогда не оставались незамеченными, но самую большую популярность получила его книга «Страсти и интересы: политические аргументы в пользу капитализма до его триумфа». Эта работа впервые увидела свет в 1976 г. Тогда никто, включая и автора, не ожидал, что у книги, содержание которой отнюдь не близко повседневной политической актуальности, окажется такая интересная судьба. Что вскоре потребуется второе издание, затем третье, четвертое, и, наконец, ровно через двадцать лет, в 1997 г., появится уже двенадцатое издание. Во вступительном слове к этому юбилейному изданию лауреат Нобелевской премии 1998 г. Амартия Сен — особо подчеркнет, что «дело не только в том, что Хиршман позволяет нам заново взглянуть на идеологические основания капитализма, но еще и в том, что эта новизна вытекает из идей, насчитывающих более двух столетий» [9, с. 10]. Именно с этого юбилейного двенадцатого издания и выполнен перевод на русский язык, но так совпало, что на русском языке книга вышла в свет только в год смерти автора.

О чем эта книга? Чтобы понять базовую идею книги А. Сен в своем вступительном слове предлагает читателям представить такую ситуацию: «вас преследуют безумные фанатики, которые за что-то вас не любят, будь то цвет кожи, форма носа, вера и так далее. В тот момент, когда они уже совсем приблизились к вам, вы начинаете бросать вокруг деньги, и каждый из них отвлекается от погони и принимается распихивать банкноты по карманам. Убегая, вы поражены своей удачей и, в частности, тем, что головорезы так благостно эгоистичны. При этом теоретик, склонный делать общие выводы, отметит, что перед нами лишь один очень грубый пример распространенного явления: сильные страсти оказываются подчинены безобидному интересу, ориентированному на приобретение богатства» [9, с. 10-11].

Поясним, почему именно юристам интересен этот труд по истории политэкономической мысли. Дело в том, что в современном российском законодательстве широко используется большая группа терминов, основа которых выражена словом «интерес». Это термины: «законные интересы», «государственные интересы», «общественные интересы», «национальные интересы», «публичные интересы», «имущественные интересы» и др. Следует подчеркнуть, что в российском законодательстве нет легальных определений не только всех этих терминов, но нет определения и самого родового понятия «интерес» [См., например: 10, с. 134-135; 12, с. 106-110; 13: 315-322].

Отечественная правоведческая дискуссия по поводу правового определения понятий «интерес» и «законный интерес» (заметим, что это касается и иных интересов, например: публичного, государственного, общественного, социального, национального и др.) имеет более чем вековую историю. Перспективы увидеть ее завершение, на наш взгляд, пока очень неопределенны [См., например: 14, с. 65-68].

В современной юридической литературе существует множество доктринальных определений интереса. Назовем только самые известные: 1) интересы — это потребности; 2) интересы — это блага; 3) интересы — это общественные (объективные) отношения субъекта к явлениям и предметам; 4) интересы — это условия благополучия субъекта; 5) интересы — это причины действий.

«Интерес — это осознанная потребность» — таков наиболее живучий в правоведении стереотип о соотношении интереса и потребности. В десятках юридических монографий и сотнях статей это положение употребляется как аксиоматический тезис, известный всем и каждому, а потому и не требующий вообще никаких доказательств. Живучесть этого тезиса удивительна еще и потому, что против него чуть ли не изначально существовали и продолжают существовать серьезные возражения [См., например: 15, с. 62-65; 16, с. 78-81; 17, с. 248-257; 18; 36, с. 347-366; 37].

Между тем, не только в правоведении, но и в других общественных науках «интерес» был и до сегодняшнего дня остается одним из самых спорных понятий. Этой ситуации уже несколько веков. Началась она в конце XVI в., когда производные от латинского слова «interesse» получили широкое распространение в европейских языках. Этим понятием стали обозначаться, как считает Хиршман: «…фундаментальные силы, …которые мотивируют или должны мотивировать действия правителя или государства, индивида, а позже групп людей, занимающих сходное общественное или экономическое положение...» [5, с. 210]. Широкому распространению «интереса» в европейских языках способствовало также то обстоятельство, что «это понятие было первоначально введено в оборот как эвфемизм уже в конце Средних веков, чтобы сделать респектабельным получение «интереса» (процента) по займам...» [5, с. 210]. Поясним, что под эвфемизмом обычно понимается завуалированное обозначение того, что в конкретной ситуации неуместно обозначить прямым наименованием. Благозвучный интерес стал очень приемлемой заменой проценту, ставшему к тому времени нереспектабельным.

Идея интереса, сформулированная Макиавелли как идея усиления собственной власти, влияния и увеличения богатства, уже в начале XVII века распространилась по всей Европе. «Очень быстро ее взяли на вооружение, — отмечает Хиршман, — великие моралисты и прочие литераторы той эпохи в своем тщательном препарировании индивидуальной природы человека» [4, с. 71]. Заметим, что это никак нельзя относить к России. В русском языке в это время даже не было самого этого слова «интерес». Оно появилось только веком позже.

Очень важное наблюдение сделал Хиршман, связав дальнейшее развитие понятия интереса как собственного интереса с открытием в конце XIX в. «…инстинктивно-интуитивного, привычного, подсознательного, движимого идеологическими и невротическими факторами поведения — короче говоря, чрезвычайной популярностью всего нерационального, которая была характерна практически для всех влиятельных философских, психологических и социологических течений того времени» [5, с. 221]. В отличие от этих течений, — пишет Хиршман, — «экономическая наука, полностью базировавшаяся на рациональном стремлении к реализации собственного интереса, не могла включить в свой арсенал эти новые открытия. Поэтому данная дисциплина среагировала на интеллектуальную моду эпохи, отойдя от психологии в максимально возможной степени и лишив свои основные понятия их психологического начала, — это была стратегия выживания, которая оказалась весьма успешной» [5, с. 221-222].

Заметим, что совсем по другому руслу протекало развитие понятия «интерес» в отечественном правоведении, которому не удалось окончательно «отойти от психологии» не только в XIX веке, не только в XX веке, но и даже в начале XXI века. Многие современные правоведческие определения интересов и законных интересов исходят из того, что это или желания, или стремления, или дозволения, выражающиеся в стремлениях субъекта, или юридическая дозволенность, имеющая характер правового стремления». Стремления, желания, мечтания могут быть сильными, слабыми, настойчивыми и пр., но как правовые они не могут пониматься в том смысле, что эти стремления подвержены какому-то правовому воздействию. Стремление даже как продукт правовой мысли не становится от этого правовым. Что такое правовое стремление? В каком-то смысле правовое стремление — это правовая мечта. Поведение же, действительно, может иметь характер, например, быть законопослушным, пассивным, агрессивным и др. Собственно, поведение может иметь любой характер, но только не характер стремления.

Стремления и желания — понятия близкие. Правда, мы не стали бы их отождествлять, как это делают некоторые авторы. Но раз они это делают, то сошлемся на авторитетное мнение по проблеме именно желания, во многом, оказывается, еще загадочного для человеческой мысли. Французский мыслитель Мишель Фуко (1926-1984) считает, что: «это взаимодействие желания, власти и интереса пока ещё мало понятно. (…) Что же касается желания, то нам только ещё предстоит узнать, что же оно собою представляет» (Курсив мой. — А.М.) [19, с. 78].

А так говорит классик отечественной психологии: «Пока содержание этих психических явлений, в которых проявляется потребность, не раскрыто, потребность — и точно так же интерес — будут неизбежно выступать в качестве пустой, бессодержательной абстракции или в качестве биологических либо социологических категорий, неправомерно психологизируемых» (Курсив мой. — А.М.) [20, с. 207].

В отличие от многозначного интереса слово «стремление» по большинству словарных источников имеет более определенные значения — это настойчивое желание [См.: 21, с. 631], настойчивое влечение, тяготение, решительная устремленность [См.: 22, с. 287]. Заметим, что все эти значения из области чувств. Заметим также, что не только личные чувства, но и «чувства социальные: семейные, общественные, правовые, политические» [23, с. 44], различают и изучают давно, но дозволять или запрещать их еще никто не пытался. Право все же регулирует поведение людей, а отнюдь не их стремления (желания, чаяния, замыслы и умыслы). Стремление — это цель в мысли, а поведение — это цель в действии. Дозволение — это поведение в рамках дозволенного. Юридическая дозволенность — это поведение, регулируемое юридическими нормами, которые устанавливают определенные, прежде всего, количественные, критерии этого поведения. Еще с времен Гуго Гроция (1583-1645) считается, что: «Дозволение, предоставляемое законом (ибо сюда не относится чисто фактическая возможность, означающая отсутствие препятствия), может быть или полное, то есть дающее право на какое-нибудь дозволенное действие, или же неполное, то есть сообщающее действию лишь безнаказанность среди людей и право требовать от других не чинить препятствия дозволенному действию» [24, с. 29-30]. Но характер дозволения все же имеют, и это отнюдь не «характер правового стремления». По мнению С.С. Алексеева (1924-2013), «...дозволения имеют характер меры социальной свободы, самостоятельности и собственной активности субъектов» [25, с. 161; См., также: 26, с. 153; 27, с. 119-121; 28, с. 8-14; 29, с. 111-112; 30, с. 16-29; 31, с. 107-117; 32, с. 133-145; 33;34; 35].

Категория интереса и сегодня все еще является базисом всей системы социальных наук и политики. Но есть одна особенность, — отмечают специалисты, — эта категория при использовании в экономическом, политическом и теоретическом языке может означать любое случайное содержание [См.: 7, с. 152-153]. В основе всех теорий социального развития всегда лежат нормативные основания. «Однако ни интересы, ни идеи, ни их констелляции не являются движущими силами социального развития. Доктрины гармонии интересов и равновесия сил есть разновидности идеологической аберрации» [7, с. 152-153; Более подробно см.: 11, с. 98-105].

В конце своей книги Хиршман пришел, как он сам выразился, к поразительному выводу. «Хваленый идеал предсказуемости, — пишет он, — воображаемая идиллия общества, состоящего из частных лиц, уделяющих исключительное внимание своим экономическим интересам и тем самым косвенно (но никогда — прямо) служащих общественному интересу, становятся действительностью только при абсолютно кошмарных политических условиях!» [5, с. 223]. На самом деле, разъясняет Хиршман, результаты новейших исследований видов деятельности, не мотивированных традиционными индивидуальными интересами, позволяют сделать оптимистический вывод о том, что: «…единственной определенной и предсказуемой характеристикой человеческих дел является их непредсказуемость, и бесполезно пытаться свести человеческое действие к единственному мотиву — такому, как, например, интерес» [5, с. 223].

Завершим этот небольшой обзор еще одним мнением нобелевского лауреата о работах А. Хиршмана. «Как правило, экономисты пишут для своего сообщества, — говорит Амартия Сен, — но сочинения Хиршмана являются как сугубо специальными, так и имеющими посыл, пересекающий абсолютно все дисциплинарные границы [9, с. 17].

Список литературы

  1. Блауг М. 100 великих экономистов после Кейнса / Пер. с англ. под ред. М.А. Сторчевого. СПб.: Экономическая школа, 2008. – 384 с.
  2. Хиршман А.О. Выход, голос и верность: Реакция на упадок фирм, организаций и государств. М.: Новое издательство, 2009. — 156 с.
  3. Хиршман А.О. Риторика реакции: извращение, тщетность, опасность. М.: Изд. дом Гос. ун-та — Высшей школы экономики, 2010. — 208 с.
  4. Хиршман А.О. Страсти и интересы: политические аргументы в пользу капитализма до его триумфа / пер. с англ. Д. Узланера. М.: Изд. Института Гайдара, 2012. — 200 с.
  5. Хиршман А.О. Интересы // «Невидимая рука» рынка / Под ред. Дж. Итуэлла, М. Милгейта, П. Ньюмена; науч. ред. Н.А. Макашева. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2008. – 388 с.
  6. Хиршман А. Рыночное общество: противоположные точки зрения / Пер. В.П. Макаренко // Макаренко В.П. Проблема общего зла: расплата за непоследовательность. М.: Вузовская книга, 2000. – 96 с.
  7. Макаренко В.П. Теория неожиданных последствий Альберта Хиршмана // TERRA ECONOMICUS. Экономический вестник Ростовского государственного университета, 2009. Том 7. № 4.
  8. Макаренко В.П. Проблема общего зла: расплата за непоследовательность. М.: Вузовская книга, 2000. – 96 с.
  9. Сен А. Вступительное слово // Хиршман А.О. Страсти и интересы: политические аргументы в пользу капитализма до его триумфа / пер. с англ. Д. Узланера. М.: Изд. Института Гайдара, 2012. — 200 с.
  10. Малинова А.Г. Проблемы юридической классификации интересов // Четвертый пермский международный конгресс ученых-юристов: материалы междунар. науч.-практ. конф. (г. Пермь, Перм. гос. нац. иссл. ун-т, 18-19 октября 2013 г.) / отв. ред. О.А. Кузнецова; Перм. гос. нац. иссл. ун-т. Пермь, 2013. – 329 с.
  11. Малинова А.Г. Баланс интересов // Инновации в современном мире: цели, приоритеты, решения: Материалы III Международного научно-практического форума (Екатеринбург, 22-25 апреля 2014 г.). Часть II. Екатеринбург: Изд-во Уральского института экономики, управления и права, 2014. – 473 с.
  12. Малинова А.Г. Интерес как принадлежность // Инновации в современном мире: цели, приоритеты, решения: Материалы III Международного научно-практического форума (Екатеринбург, 22-25 апреля 2014 г.). Часть II. Екатеринбург: Изд-во Уральского института экономики, управления и права, 2014. – 473 с. 106-110
  13. Малинова А.Г. Мог ли Ульпиан рассуждать об интересах? // Аллея науки. Научно-практический электронный журнал. 2017. № 6.
  14. 1. Малинова А.Г. Конституция Российской Федерации как основной источник правового обеспечения публичных интересов // Право в современном мире: 20 лет Конституции РФ: Материалы международной научно-практической конференции. Екатеринбург, 6 декабря 2013 г. В 2 ч. Часть 1: Современные проблемы конституционного и муниципального права, современные проблемы административного, финансового и информационного права, современные проблемы уголовного права и уголовного процесса. Екатеринбург: Уральский институт — филиал РАНХиГС, 2013. — 240 с.
  15. Малинова А.Г. Понятие «законные интересы» в семейном праве // Российский юридический журнал. 2001. № 1.
  16. Малинова А.Г. Право на жизнь до рождения: дискуссии о фетоциде // Российский юридический журнал. 2016. № 2.
  17. Малинова А.Г. Эмбриональное сиротство: проблемы защиты наследственных и иных интересов ребенка, вынашиваемого (или выношенного) суррогатной матерью // Инновационная Россия: проблемы и перспективы социально-ориентированного развития: Материалы Международной научно-практической конференции (Екатеринбург, ноябрь 2012 г.). Часть 1.: Екатеринбург: Изд-во Уральского института экономики, управления и права, 2012. — 324 с.
  18. Малинова А.Г. Робинзон Крузо как персонаж юридических теорий // Территория инноваций. Научно-практический электронный журнал. 2017. № 3 (7).
  19. Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью. В 3 частях. М.: Праксис, 2002 - 2006. Ч. 1.
  20. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии: В 2 т. М.: Педагогика, 1989. Т. 1.
  21. Ожегов С.И. Словарь русского языка. 19-е изд. / Под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: Русский язык, 1987. С. 631.
  22. Словарь русского языка: В 4-х т. / Под ред. А.П. Евгеньевой. М.: Русский язык, 1981. Т. 4. С. 287.
  23. Овсянико-Куликовский Д.Н. Психология мысли и чувства. Художественное творчество // Овсянико-Куликовский Д.Н. Литературно-критические работы. В 2 т. М.: Худож. лит., 1989. Т. 1.
  24. Гроций Г. О праве войны и мира: Три книги, в которых объясняются естественное право и право народов, а также принципы публичного права // Антология мировой правовой мысли. В 5 т. Т. 3. Европа. Америка: XVII - ХХ вв. М.: Мысль, 1999.
  25. Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. М.: Норма, 2001.
  26. Гражданское право: учебник в 2 т. / Под ред. Б.М. Гонгало. М.: Статут, 2016. Т. 2.