Самопознание и самосовершенствование

№4-1,

Философские науки

Преобразование человека требует гораздо более высокой степени самопознания. Подлинное самопознание – не просто отображение себя, но творческий фактор, оно преобразует ценностно-смысловую структуру сознания, формирует новые цели деятельности, служит генератором воли, духовной энергии. Как часто мы оправдываем древнеримскую поговорку: «Вижу лучшее и одобряю, но следую худшему». Нам не хватает воли, настойчивости, мы соскальзываем на более низкий ценностный уровень, испытывая угрызения совести, стремясь вытеснить факт поражения, но убеждаясь в невозможности избавиться от угнездившегося в глубине нашего Я чувства собственной несостоятельности.

Похожие материалы

Преобразование человека требует гораздо более высокой степени самопознания. Подлинное самопознание – не просто отображение себя, но творческий фактор, оно преобразует ценностно-смысловую структуру сознания, формирует новые цели деятельности, служит генератором воли, духовной энергии. Как часто мы оправдываем древнеримскую поговорку: «Вижу лучшее и одобряю, но следую худшему». Нам не хватает воли, настойчивости, мы соскальзываем на более низкий ценностный уровень, испытывая угрызения совести, стремясь вытеснить факт поражения, но убеждаясь в невозможности избавиться от угнездившегося в глубине нашего Я чувства собственной несостоятельности.

В чем же суть этого типичного разлада между знанием высшей ценности, ее принятием в качестве важнейшей цели и неспособностью ее реализовать? Это – один из главных вопросов самопознания. С ним связано стремление заглянуть в, так сказать, постоянно действующие в человеческой душе источники слабости духа, скепсиса, утонченного морального релятивизма, повсеместных, почти общепринятых явлений нашей жизни, выражаемых афоризмом: мораль падает на все более удобные постели.

Познание себя существенно отличается от познания явлений внешнего мира, на его пути стоят дополнительные препятствия и прежде всего защитные механизмы самообмана. Об этих трудностях самопознания писал Карл Юнг. Он отмечал, что суждения о собственной личности весьма неясны. Эти субъективные помрачения суждения о себе вызваны характерной для каждого типа личности компенсацией, которая биологически целесообразна, так как способствует удержанию душевного равновесия. Самообман есть средство поддержания своей идентичности и самоценности, его механизмы глубоко укоренены в бессознательной сфере. Фрейд был отчасти прав, когда говорил, что наше Я не является хозяином в собственном доме, ибо
в нем действительно много мрачных мест и закоулков, не поддающихся осознанию; именно в них таятся иррациональные побуждения, властно вырывающиеся наружу вопреки нашей воле, среди них – то темное вожделеющее начало, о котором Платон писал, что оно внедрилось в душу и «своей неразумной силой многое переворачивает вверх дном». Или у Достоевского: «меня ужаснула великая праздная сила, нарочито ушедшая в мерзость». Как часто человек демонстрирует нам чудеса амбивалентности и фрагментарности! (Казалось бы такое никогда не может совмещаться, сосуществовать в одном человеке, но оно – увы!– совмещается, сосуществует).

Реалистическое понимание природы человека должно учитывать эту его парадоксальность, проявляющуюся как на уровне отдельной личности, так и на уровне народа, массы. Самопознание есть не только познание личностью самой себя, но и познание другой личности, познание народа и человечества. Поэтому самопознание предполагает исследование как индивидуального, так и общественного сознания (коллективного, национального, массового, институционального), выяснение предрассудков, символов веры, различных проявлений социальной мифологии.

Самопознание как всякое познание всегда стоит не только перед проблемой (т.е. знанием о незнании чего-то определенного), но перед незнанием о незнании. Эта ситуация определяется ретроспективно. Двести лет тому назад люди не только ничего не знали о существовании электрона или о том, что возрастание солнечной активности служит причиной роста смертности среди страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями, но и не знали, не подозревали, что они этого не знали. И были в этом отношении спокойны. Я называю эту ситуацию незнания о незнания допроблемной или стадией спокойствия духа – у нас нет вопроса, это неизвестное нам неизвестно и нас не беспокоит. Сейчас мы тоже не подозреваем о том многом, что действует на нас, о том сокровенном, что живет, длится, обретает новые формы, отмирает, рассевается в прах именно сейчас, рядом со мной и во мне. Я не ведаю этого, не чувствую, и оно для меня не существует. Но как же оно не существует для меня, если оно происходит и во мне самом? Я могу не знать, что несу в своем теле 100000 километров сосудистых русел, могу не знать и не знаю, что же именно совершается в миллиардах нейронов моего мозга, когда я мыслю и страдаю. Это вряд ли повлияет на мой нравственный выбор. Но как быть в тех случаях, когда я не знаю, что являюсь творцом зла и моя совесть спокойна. Желая утвердить добро, прилагая все силы для достижения благой цели, человек приходит иногда к такому результату, который перечеркивает нравственный смысл его жизни, повергает его в ужас и отчаяние. Но если я не способен знать последствий своих действий, то как я могу нести за них ответственность? Таковы проблемы и парадоксы самопознания. Их основания также коренятся в человеческой природе.

Философы и поэты давно обратили внимание на вопиющий разрыв между познанием внешних явлений и самопознанием, на острый дефицит самопознания. «Я знаю все, но только не себя». Эта крылатая фраза Франсуа Вийона крайне актуально звучит и сегодня. Дело, однако, не только в познании, но и в практической деятельности, обусловленной характером познания. Здесь тоже мы видим колоссальный разрыв: преобразование внешнего мира несопоставимо с самопреобразованием человека. На протяжении всей истории земной цивилизация гигантская энергия познания и деятельности была направлена именно во внешний мир и лишь ничтожная ее часть – на самопознание и самопреобразование. Я называю это фундаментальной асимметрией в познавательной и преобразующей деятельности человека. Безудержная экспансия во внешний мир – причина экологического кризиса, а вместе с ним и других глобальных проблем земной цивилизации.

Между тем уже элементарный анализ показывает необходимую зависимость познания и преобразования внешнего мира (его целей, способов и результатов) от самопознания. Слабость последнего влечет неподлинные цели познания и преобразования внешнего мира, сужает диапазон творческих возможностей, ведет к нарастания негативных последствий деятельности, ибо уж слишком часто человек не ведает что творит, а если ведает, что творит зло, то не может остановиться, побороть свои эгоистические устремления и свое слабоволие. Эта роковая асимметрия имеет глубокие и мощные биологические корни.

Психика животных возникла в результате сотен миллионов лет биологической эволюции, она весьма детализовано, многопланово и оперативно отображает его внешнюю среду и лишь суммарно и в фрагментарных проявлениях отображает его внутреннюю среду, внутреннюю деятельность организма. Это и понятно. Внешняя среда нестабильна, чревата неожиданными изменениями, грозящими гибелью, требует немедленного адекватного отображения, быстрой реакции. Внутренняя же среда относительно стабильна, управление ею на клеточном, органном и межорганном уровнях тщательно отработано в течении сотен миллионов лет эволюции, совершается как бы автоматически, надежно скоординировано с характером внешних действий. Соответственно, психическая активность животного, его действия целиком устремлены во внешний мир, и эта активность лишь в крайне малой степени обращена во внутрь. Таким образом, психика животного обнаруживает явную асимметрию. И, это для него нормально ввиду того, что его потребности постоянны, четко определены генетической программой, а тем самым довольно жестко заданы объекты его среды, цели и способы действий.

Человек с его сознанием, хотя и представляет качественно новый уровень развития психики, сохраняет ее фундаментальные биологические свойства. Сознание изначально несет в себе указанную асимметрию и резко углубляет ее. Об этом говорит вся история человечества. Бросаются в глаза мизерные результаты самопознания и самопреобразования по сравнению с познанием и преобразованием внешнего мира. Человек, обладая сознанием, продолжает действовать как животное.

Но если животное, располагая слабым и стабильным энергетическим потенциалом, ограниченным его биохимическими процессами, не нарушало, а, наоборот, поддерживало экологический баланс, то человек, развивший благодаря своему разуму производительно-технологическую деятельность, достиг такой энергетической мощи, которая разрушает земную экологическую систему, и он не может остановиться в этой своей самоубийственной деятельности. Тут кроется явный парадокс: глубинное биологическое начало человеческой природы влечет к уничтожению всей земной биологической самоорганизации, к самоуничтожению. Напрашивается мрачная аналогия между отношением человеческого общества к системе земной жизни, с одной стороны, и отношением раковой опухоли к человеческому организму, – с другой. Раковая опухоль – новообразование, состоящее из чрезвычайно быстро развивающихся и размножающихся клеток, которые потребляют энергию и вещество из окружающей их среды нормальных клеток и тем самым разрушают ее; это ведет к гибели организма, а вместе с ним погибает и сама опухоль (самоубийца!).

Таков один из самых тревожных аспектов природы человека, связанный с фундаментальной асимметрией в его познавательной и практической деятельности. Следствием этой фундаментальной асимметрии была и остается колоссальная трата жизненной энергии на неподлинные цели, темнота смысложизненных ориентиров человечества, нарастание абсурда в личной и общественной жизни, разрыв между знанием и волей, всепроникающая склонность к самообману, как способу поддержания своей идентичности и самоценности. (Нигде человек не достигает таких творческих высот, как в изощренном самообмане!). И, конечно, эта асимметрия служит неиссякаемым источником эгоистических побуждений и действий.

Возможно ли вообще преодолеть указанную фундаментальную асимметрию, оставаясь биологическим существом? Способен ли человек ограничить свою безудержную экспансию во внешний мир? Хватит ли у него силы духа и достаточных средств, чтобы обуздать заложенную
в нем могучую биологическую интенцию?

Позволю себе вначале высказать несколько общих соображений. Прогноз фатального исхода, о котором столь часто мы слышим, является поспешным продуктом невротического сознания. Он означает полную утрату веры
в разум, в творческие возможности человека, т.е. полную утрату человеческого достоинства. Сейчас, когда мы оказались в ситуации жесткой альтернативы, в ситуации борьбы за выживание – прямого действия этого бескомпромиссного биологического закона, – можно ожидать резкой интенсификации усилий в самопознании и самопреобразовании, в решении экологической проблемы.

Нас должно обнадеживать, что на протяжении своей долгой истории живые существа проявляли чудеса адаптации и приспособляемости, генерировали новые ресурсы жизнестойкости и выживали в неимоверно трудных условиях. А мы ведь тоже живые существа, имеющие, однако, неизмеримо более широкий творческий диапазон и гораздо более разнообразные средства приспособления, чем животные. Биологической системе присуща фундаментальная способность напряжения сил в экстремальных условиях, их концентрирования в конкретном узком канале реализации цели, что отчетливо видно у животных с развитой психикой в минуты, когда их жизнь подвергается опасности. У человека такое целенаправленное возрастание активности выступает в форме твердой веры в достижение жизненно важной цели и укрепления воли, которые питают творческую изобретательность. В этом плане нужно говорить о творчестве веры и воли.

Исторический опыт многократно демонстрировал, что именно вера и воля, сила духа, творческая находка были решающими факторами победы, достижения желанной цели в казалось бы безнадежных ситуациях. (Как много фактического материала на этот счет дает Великая Отечественная война! И в какой малой степени он используется психологами и теми, кто пытается исследовать феномен силы духа, психического и нравственного напряжения!).

Поэтому нам нужно прежде всего, во что бы то ни стало, несмотря ни на что крепить нашу веру и волю – залог человеческого достоинства и жизненной силы, решительно противостоять нигилизму, скепсису и унынию, той эйфории «деструктивности» и «катастрофизма», которую нагнетает ныне и подпитывает заметная часть интеллектуальной элиты. В противоречивой природе человека наряду с негативными свойствами и даже посредством них существует непреложная устремленность к утверждению жизни и противодействию смерти. Этот глубинный источник творчества еще способен сказать свое слово.

Я понимаю, что приведенные выше суждения слишком абстрактны. Но повторять их сейчас исключительно важно. Если мы утратим веру и волю, благую творческую энергию, то тогда земная цивилизация обречена. Проблемы, вставшие перед ней, носят судьбоносный характер, способы их решения далеки от ясного понимания. Но, я думаю, что многие из нас твердо верят, что решение возможно. Эта вера и мужество духа – необходимые условия того, чтобы поддерживать оптимистическую перспективу и найти выход. Тем более, что в последние десятилетия достигнуты заметные прорывы в самопознании, а именно: в познании биологической природы человека.

Для той степени совершенствования человека, которую требует решение экологической и других глобальных проблем, необходимы достаточные средства. Они могут быть созданы и создаются лишь на пути и в результате научного и технологического развития. Да, мы слышали множество разговоров, что от науки все беды нашей цивилизации, что она не способна решать человеческие проблемы. А что вы можете предложить взамен?!