О необходимости специального исследования понятий физиологического и психического

№6-1,

Философские науки

Рассмотрение современных концепций соотношения физиологического и психического показывает, что основные логические недоразумения обычно проистекают из-за недостаточной определенности понятий физиологического и психического, значение и смысл которых варьируют у различных авторов, а иногда и у одного и того же автора, в весьма широких пределах.

Похожие материалы

Рассмотрение современных концепций соотношения физиологического и психического показывает, что основные логические недоразумения обычно проистекают из-за недостаточной определенности понятий физиологического и психического, значение и смысл которых варьируют у различных авторов, а иногда и у одного и того же автора, в весьма широких пределах.

Несмотря на кажущуюся (интуитивно) ясность различии между понятиями психического и физиологического, их содержание (в общей массе работ, где они с необходимостью употребляются) остается весьма расплывчатым. Значения терминов «физиологическое» и «психическое», если можно так выразиться, диффундируют друг в друга, производя в результате довольно аморфное образование, в котором отчетливо различимы лишь края. В тех случаях, когда употребление указанных терминов касается конкретных экспериментальных исследований и обозначения с их помощью достаточно определенных частных явлений, положение еще терпимо (так как эти явления описываются посредством целого ряда других, сравнительно однозначно употребляемых терминов и отнесение их к разряду физиологических или психических существенно не изменяет понимания цели эксперимента и полученных результатов). Однако в тех случаях, когда терминами «психическое» и «физиологическо» оперируют в работах общетеоретического плана, возлагая на них всю полноту логической ответственности, возникает почти неизбежная теоретическая неопределенность.

Это обусловлено, конечно, многими причинами, зависящими не столько от теоретика, сколько от состояния и взаимоотношении в наше время тех больших областей знания, которые именуются физиологией и психологией. Ведь содержание таких весьма широких понятий, как физиологическое и психическое, зависит от специфической определенности предмета физиологии и, соответственно, психологии. Однако четкое разграничение психологии и физиологии по предмету исследования в целом ряде существенных отношений почти невозможно — настолько тесно они переплетаются и сливаются друг с другом в пограничных областях.

Пока теоретики решают вопрос о соотношении психологии и физиологии головного мозга, указанные области знания соотносятся и продолжают с каждым годом усложнять свои взаимоотношения. С одной стороны, в последние десятилетия психология усиленно «физиологизируется», принимая на вооружение все новые и новые физиологические способы исследования и расширяя предмет своих интересов в сторону нейрофизиологической и соматической интерпретации классически психологических феноменов. Чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы познакомиться с перечнем симпозиумов XVIII Международного конгресса психологов и представленных на нем докладов (см. А. Р. Лурия, 1966а), сравнив его в этом отношении с предыдущими конгрессами (см. М. Г. Ярошевский, 1966 б). Эта «физиологизация» захватывает почти всю территорию современной экспериментальной психологии, за исключением того комплекса ее отраслей, которые занимаются социальными исследованиями и очень близки к классическим общественным наукам.

Но, с другой стороны, за последние десятилетия сама физиология развила и довела до известной степени зрелости те свои отрасли, которые нацелены на исследование типично психических явлений (сюда относятся, например, физиология сенсорных процессов, физиология мотивации и эмоций и т. п., не говоря уже о соответствующих разделах учения И. П. Павлова о высшей нервной деятельности).

Почти полвека тому назад И. П. Павлов, касаясь взаимоотношений физиологии и психологии, писал: «Мы проще, чем психологи, мы строим фундамент нервной деятельности, а они строят высшую надстройку, и так как простое, элементарное понятно без сложного, тогда как сложное без элементарного уяснить невозможно, то, следовательно, наше положение лучше, ибо наше исследование, наш успех нисколько не зависит от их исследований. Мне кажется, что для психологов, наоборот, наши исследования должны иметь очень большое значение, так как они должны впоследствии составить основной фундамент психологического знания» (И. П. Павлов, 19516, стр. 105).

Если это высказывание И. П. Павлова и было безупречным для того времени, то сейчас юно вызывает некоторые сомнения именно в той части, где говорится, что успехи физиологии нисколько не зависят от психологических исследований. Действительно, и в наше время положение физиолога лучше, прочнее, чем психолога, и несомненно, что достижения физиологии имеют для психологии фундаментальное значение. Однако обратное влияние психологии на физиологию, 'особенно на те разделы последней, которые изучают поведенческие акты и отдельные формы психической деятельности, становится, как это ни странно на первый взгляд, все более значительным и пренебрегать им теперь невозможно. Результаты психологических исследований и обобщений задают цели физиологическому анализу и служат для сверки его результатов. Можно указать на целый ряд отраслей и направлений психологических исследований, которые вызвали к жизни и продолжают стимулировать соответствующие физиологические поиски (психология памяти и физиологические и биохимические исследования памяти, теория установки Д. Н. Узнадзе и выросшая из нее физиологическая проблематика, вливающаяся в то чрезвычайно широкое и мощное направление, которое именуется физиологией активности; успехи этологического изучения поведения животных и его вклад в физиологическое исследование врожденных механизмов поведения и т. д.). Психологическое описание есть всегда отображение функций целостной системы человека как личности; даже если оно держит в фокусе своем работу какого-либо одного органа или группы органов, оно все равно выражает ее в качестве целостной деятельности всей системы. Этот целостный подход, свойственный психологическому описанию, как бы указывает, предопределяет пути синтеза физиологических данных о функционировании отдельных подсистем человеческого организма. И в этом также сказывается существенное влияние психологии на физиологические исследования, которое важно не упускать из виду.

Ко всему сказанному следует добавить, что проникновение в психологию и физиологию кибернетических методов и понятий является важный фактором их дальнейшего сближения, создавая новые линии взаимопереходов и тем самым усложняя отношения между психологическими и физиологическими исследованиями.

Таким образом, та неопределенность, которая имеет место при употреблений понятий физиологического и психического в работах общетеоретического плана, связана, с чрезвычайной сложностью взаимоотношений психологии и физиологии. Подчеркивая это, необходимо в то же время отдавать себе полный отчет, что указанные теоретические трудности должны преодолеваться и что всякое теоретизирование о соотношении психического и физиологического, не опирающееся на предварительный анализ понятий физиологического и психического, крайне слабо продвигает нас в разработке психофизиологической проблемы, а нередко попросту загромождает и без того нелегкий путь к истине.

Стремясь обойти указанные трудности, философы, совершающие экскурсы в психофизиологическую проблему и оперирующие постольку понятиями физиологического и психического, пытаются в целях соблюдения последовательности держаться в зоне весьма абстрактных рассуждений. Но крайне абстрактное различение физиологического и психического само по себе не может быть плодотворным для современного естествознания, изучающего деятельность головного мозга. К тому же даже крайне абстрактное оперирование понятиями физиологического и психического зачастую не спасает от логической непоследовательности.

Коснемся в этой связи кратко вопроса о так называемой несводимости психического к физиологическому, который довольно часто обсуждался в последнее время в марксистской литературе. Посмотрим, как обосновывают недопустимость «сведения» психического к физиологическому те философы, которые определяют психическое в качестве свойства некоторых физиологических процессов в головном мозгу, но в то же время квалифицируют психическое как высшее, а физиологическое как низшее, допуская тем самым очевидную непоследовательность.

«Психический процесс,— пишет Тр. Трифонов,— не существует отдельно от физиологического»; психическое выступает «как сторона, как свойство возникающего возбудительного процесса» (Тр. Трифонов, 1963, стр. 123). Но здесь же утверждается, что «сводить психическое, высшее, к физиологическому, низшему, значит сводить мысль к обмену веществ в клетке» (там же, стр. 126). И далее в подтверждение этого положения Т. Трифонов ссылается на известное высказывание Ф. Энгельса: «Мы, несомненно, «сведем» когда-нибудь экспериментальным путем мышление к молекулярным и химическим движениям в мозгу; но разве этим исчерпывается сущность мышления?» (К. М а р к с и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 563).

Возникает вопрос, каков действительный смысл приведенного утверждения Т. Трифонова? Если автор хотел сказать, что мысль и обмен веществ в нервной клетке — не одно и то же, то это элементарное разграничение ясно каждому. Если же имелось в виду, что мысль нельзя «свести» к физиологическим изменениям в системах нейронов, то тогда он противоречит Ф. Энгельсу. Ведь Ф. Энгельс совершенно определенно говорит, что мы несомненно «сведем» мышление к молекулярным и химическим изменениям в субстрате головного мозга, т. е. даже к более глубокому уровню, чем нейродинамический. Значит, «сведем» все-таки! Многие авторы почему-то не обращают внимания на данную сторону высказывания Ф. Энгельса, будучи всецело поглощены лишь тем, чтобы противопоставить его вульгарнома-териалистическим концепциям.

Когда речь идет о «сведении» психического к физиологическому, то это может означать установление между ними определенного соответствия и углубление познания психических явлений посредством специально планируемых физиологических исследований. Другими словами, задача заключается в том, чтобы все более конкретно расшифровывать физиологические (нейродинамические) эквиваленты психических явлений и благодаря этому эффективнее управлять ими.

Насущная задача заключается в том, чтобы проанализировать и попытаться четко определить термины «физиологическое» и «психическое» в их общем виде. Это позволит с большей уверенностью и эффективностью обсуждать вопросы, требующие оперирования ими, и явится важной предпосылкой продвижения вперед в разработке психофизиологической проблемы.