Лингвистика «недоразумения» как языковая игра в анекдоте

NovaInfo 44, с.273-278, скачать PDF
Опубликовано
Раздел: Филологические науки
Просмотров за месяц: 59
CC BY-NC

Аннотация

В статье показано, что предпосылкой для недоразумения, фиксируемого языковым материалом анекдотов, может явиться неправильная интерпретация сказанных слов вследствие некомпетенции слушающего (чаще) и самого говорящего (реже), связанной с единицами разных языковых уровней. Материалы статьи могут быть полезны специалистам в области изучения понимания и интерпретации, риторики и языковой игры.

Ключевые слова

ЯЗЫКОВАЯ ИГРА, ОМОНИМЫ, МНОГОЗНАЧНОСТЬ, АНЕКДОТ, НЕДОРАЗУМЕНИЕ

Текст научной работы

Вслед за В.З. Демьянковым, мы отграничиваем понятие «недоразумение» от других разновидностей общего понятия «интерпретация» — «понимание» и «уразумение» [3, с. 58]. Материалом для данной работы послужил языковой материал анекдотов. Как правило, речевой формой таких анекдотов является диалогическая речь двух лиц как форма социально-речевого взаимодействия двух участников — говорящего и слушающего. Мы понимаем диалог в узком смысле как «одну из форм речи, при которой каждое высказывание прямо адресуется собеседнику и оказывается ограниченным непосредственной тематикой разговора» [1, с. 132].

Возникающее недоразумение, происходящее в ходе непосредственного обмена высказываниями между такими участниками диалога, фиксируется сторонним наблюдателем (тем, кто читает анекдот, или тем, кто слушает) и воспринимается им как языковая игра, на протяжении нескольких последних десятилетий неизменно остающаяся объектом изучения многих лингвистов [2; 4; 5]. Так, анекдот может отражать коммуникативный сбой, если участник, обычно отвечающий, не знает значения какого-то слова из реплики говорящего: ● — Доктор, я часом не болен? / Не беспокойтесь, часа у вас нет.

Обычно в таких случаях непóнятым правильно словом являются заимствованные слова, ср.: ● — А у вас фиеста? / — Нет, что Вы! Я два раза проверялся!В театре: / — Тише, увертюра! / — От увертюры слышу. Два англичанина спорят: / Милорд, вы негодяй! / От милорда слышу!

Более детальный анализ языка анекдотов показывает, что коммуникативный сбой может наступить не только по экстралингвистическим причинам, но и по разным причинам, связанным с неправильной интерпретацией языковых явлений, в частности, чаще уровня лексики и фразеологии, гораздо реже других уровней языка.

Итак, проследим, как возникает недоразумение в анекдоте между участниками диалога, и опишем случаи возникновения коммуникативного непонимания, обусловленные причинами разных языковых уровней.

I. Очень часто в анекдоте языковая игра создаются за счет неправильной интерпретации языковых явлений уровня лексики. Так, нами отмечается возникновение коммуникативного сбоя между говорящими в анекдоте при неправильной интерпретации многозначного слова, омонимов, парономазов.

1. Слушающий неправильно интерпретирует многозначное слово (использованное при построении вопроса). Например, лексическое значение слова передача интерпретируется не как ‘ьо, что передается по радио, телевидению’, а как ‘вещи, продукты, передаваемые кому-н.’, ср.: ● Начальник тюрьмы спрашивает дежурного: / Передачу Сванидзе смотрел? / Я все передачи смотрю, но такой у нас не сидит. Хотя в диалоге собеседники находятся в одинаковой ситуации, однако одну и ту же лексему они воспринимают по-разному, поэтому наступает коммуникативный сбой: участники не понимают друг друга. Даже повтор в реплике-реакции слова передача не снимает недоразумения.

Ср. еще анекдот: ● — Скажи, алкоголь растворяет сахар? О да, ответил старый пьяница. Он растворяет также золото, каменные дома, лошадей, счастье, любовь и вообще все, что ценится людьми.

Лишь участник за кадром, наблюдающий за этой беседой (тот, кто слушает / читает анекдот), интерпретирует речь собеседников адекватно, отмечая в тексте анекдота оба значения у выделенных нами слов, и тем отмечая получающуюся языковую игру.

Приведем другие примеры, в которых важно для диалогической речи умение не только выслушивать партнера, но и понять значение многозначного слова, употребленного в речи говорящего: ● — Я хочу купить парочку книг. / Что-нибудь полегче? / Не обязательно, я приехал на своей машине. ● — Как зовут вашу тещу? / Ее никак не зовут, она сама приезжает.

В таких анекдотах обычно приводится диалог как совокупность двух типов реплик (высказываний), представляющих собой группу:

а) вопрос — сообщение типа: ● Милиционер спрашивает мальчика: Признайся, твой папа варит самогон? Нет, он его сырым пьет. Больной официантке: Почему мне вилку и нож не дали? У вас, больной, стол диетический, острое вам не положено.

Случай, когда недоразумение описываемого типа происходит в репликах другого типа, единичны, ср., в частности, случаи типа:

б) восклицание — сообщение: ● У хирурга: / — Что вас беспокоит? / — Доктор! Меня бросила девушка! / — Вам к психотерапевту… / — Доктор, да я же пролетел десять метров и ударился головой о стенку;

в) вопрос — вопрос: ● — Ты не одолжишь мне простой карандаш? / — На, возьми. / — Это же красный. / — А что, красный для тебя уже слишком сложно?

Гораздо чаще у многозначных слов неправильно интерпретируется переносное метафорическое значение, напр.: ● — Почему на московских дорогах так много пробок? / — Пьют.В магазине: / — У вас нитки есть? / — Есть. / — А суровые? / — Есть, я к ним даже подходить боюсь.Капитан милиции ругает своего подчиненного: / – Иванов, за полгода вы не раскрыли ни одного дела! Почему? / – Ну почему же, я раскрывали и даже перелистывал. ● — У вас найдется что-нибудь перекусить? Кусок медной проволоки вас устроит

Неправильная интерпретация переносного метонимического значения у многозначного слова встречается гораздо реже, в основном в анекдотах, имитирующих детскую речь, типа: ● — Пошел бы ты к бабушке! / Не хочу! Опять начнется: «Скушай ложечку, скушай еще одну!» / Ну и съешь./ Да не могу я больше есть эти алюминиевые ложки! («Крокодил». 1999. № 6) и в солдатском фольклоре, ср.: ● — Берите весь наряд по столовой и давайте его на мясо. ● — В увольнение пойдут только образцовые тумбочки. ● — Копать траншею от забора и до обеда, с лопатами я договорился. Как видим, в анекдотах из солдатского фольклора дается только реплика-стимул из диалога; реплика-реакция становится излишней для создания языковой игры за очевидностью неправильно поданного сообщения для читающего анекдот.

2. Недоразумение может наступить, если слушающий интерпретирует значение одного слова как другое омонимичное. В нашем материале представлены все типы омонимов: лексические, омофоны, омографы, грамматические омонимы.

В анекдотах, демонстрирующий коммуникативный сбой за счет лексических омонимов, обычно приводится диалог как совокупность двух типов реплик (высказываний), представляющих собой группу:

а) вопрос — сообщение типа: ● Университет. Перерыв между лекциями. По коридору идет ректор, а навстречу ему группа студентов. Один из них пьяный, лохматый, еле передвигает ногами. Ректор взбешен, у него даже глаза побелели от гнева. Он подскочил к студенту, схватил его за лацканы и кричит: «Какой курс?» Студент отвечает: «Двадцать рэ за доллар!» Вопрос в анкете: Хотели бы вы поменять пол? Да, а еще и обои.

либо б) сообщение — сообщение: ● — Я вам должен сказать, говорит доктор, что у вашей жены рожа. Знаю. Это наследственное. У тещи тоже рожа и препротивная. ● — Отвратительная у вас собака! Я ей хлеба бросил, а она меня за икру укусила. - Прекрасная собака! Просто она любит бутерброд с икрой.

Особенно часто в анекдотах с неправильной интерпретацией омонимичных лексем (омофонов) используется название индивидуального предмета, обозначаемого собственным именем существительным (например, Боровик), и обобщенного наименования однородных предметов, обозначаемого конкретным существительным, (например, боровик со значением ‘белый гриб’), ср.: ● (Говорят дети). Собирали в лесу грибы. Я показываю Пете сою находку и говорю: / Это боровик. / Петя удивляется: / Ну да? А я думал, что боровик это тот, кто по телевизору выступает. («Крокодил». 1998. № 3).

Еще пример, когда сталкиваются, создавая коммуникативное недоразумение, два омонимичных имени собственных, напр., топоним в реплике-стимуле и номенклатурный хрематоним-название предмета, созданного руками человека, в реплике-реакции: ● Моя теще живет в Минске. / «Минск» хороший холодильник.

Предсказуемо мала вероятность возникновения недоразумения за счет использования омографов, т.к. в экспозицию анекдота требуется введение письменного действия, хотя в нашем материале есть единичный пример с лексемами целýю-цéлую: ● Жена пишет мужу, просит его купить на ужин курицу. Он отвечает «Целую». Она на радостях пишет: «Милый, я тоже тебя очень люблю. Обнимаю. Твоя любящая жена!» Он тут же перезванивает: «Ты что, обалдела?! Я спрашиваю, половину курицы покупать или целую?»

Грамматические омонимы находим в анекдоте: — Каким образом ушиблен у тебя, братец, глаз? / Не образом, а подсвечником, за картами, где значение слова образ ‘способ’ интерпретируется как значение другого, омонимичного слова (например, как значение слова образ ‘то же, что икона’.

В анекдотах из нашей картотеки омоформы представлены в группах реплик типа:

а) вопрос — сообщение (пример выше);

б) восклицание — восклицание: ● Генерал посылает солдат помочь жене на даче. Генеральша объясняет: / — Сначала вы поправите забор... / — Есть! / – Потом покрасите его... / — Есть! / — Потом почините калитку. / – Есть! / — Господи, какие же они голодные!

в) сообщение — вопрос: ● Больной-алкоголик читает надпись над дверью врача «Лечу от запоя». Затем спрашивает: Куда вы летите?

г) сообщение — сообщение: ● Мужик читает на столбе объявление: / «Лечу от всех болезней». / Улыбается и говорит:/ От всех не улетишь.

Приведенные выше примеры показывают, что особенно часто встречаем в описании коммуникативного сбоя примеры с омоформами: лечу (от лечить) — лечу (от лететь).

3. Недоразумение может возникнуть, если слушающий неправильно интерпретирует значение одного слова через совершенно не соотносительное с ним значение другого слова-парономаза, звуковая оболочка которого имеет случайное частичное сходство. Особенно выразительным (для стороннего наблюдателя) будет ситуация, когда в анекдоте и говорящий, и слушающий неправильно интерпретируют (причем каждый по-своему) значения употребляемых ими слов, парономазных по отношению к данному слову (Вспомните также последовательное развитие непонимания, а возможно, и недоразумения, от одного участника к другому в детской игре «сломанный телефон»). Ср. следующее соединение реплик, где языковая игра создается за счет парономазов, представленных в последних двух высказываниях: реплике-стимуле и в реплике-реакции как сочетание типа восклицание — восклицание: ● Карлсон, пролетая над Кремлем, видит стоящего у окошка Леонида Ильича Брежнева: / Здравствуйте, дорогой Леонид Ильич! / Здравствуйте. Но что-то не припоминаю. / Ну как же? Я же Карлсон, меня все знают и дети, и взрослые! / Ах, да-да-да… Помню! Карлсон! А где же ваш друг и соратник Энгельсон?

Приведем пример яркой языковой игры в анекдоте, где оба участника диалога неправильно интерпретируют, в частности: слово вегетарианец: ● — Герда, ты слышала, что Ингеборг выходит замуж за ветеринара? / И чем же ее прельстил старый хрыч? / Да не ветеран, Герда, а ветеринар! Ну, тот, что ничего не ест, кроме морковки! или слово гладиатор (вместо лексемы гладиолус в реплике-стимуле и лексемы радиатор в реплике-реакции): ● Заходит мужик в цветочный магазин и говорит: / — Добрый день! Я хотел бы у вас купить букет гладиаторов/ Цветочница снисходительно улыбается и отвечает: / — Вы, наверное, имели в виду гладиолусы. А то, что вы назвали, — это отопительные батареи!

II. За счет неправильной интерпретации языковых явлений уровня фразеологии языковая игра в анекдоте представлена гораздо реже.

Недоразумение может возникнуть, когда одно слово с фразеологически связанным значением (например, мундир во фразеологизме картофель в мундире ‘картофель, сваренный в кожуре’) понимается со свободным лексическим значением (мундир: ‘Военная или гражданская форменная одежда’). Ср.: ● Прапорщик зашел в столовую. Повар его спрашивает: / Картошку в мундире будете кушать? / Конечно, в мундире, не раздеваться же! Ср. также другой пример: ● — Говорят, ваша дочь состоит в связи с самим маршалом? / И не только с ним, еще и генералами, и полковниками… / Ого! / Не “ого”, а просто она телефонистка в Генштабе!

III. Неправильная интерпретация языковых явлений уровня морфемики появляется при ложной этимологии, напр.: ● — Слыхал, новую валюту вводят, «евро» называется?/ И тут без евреев не обошлось!

В таких случаях встречаем группы реплик типа:

а) вопрос — сообщение (обычно): ● Кто изобрел первый полупроводник? — Первым полупроводником был Иван Сусанин.Кто такой однополчанин? — Этот мужчина, который может кинуть только одну палку. ● — Один мужчина рассказывает другому, что у него была знакомая девушка по кличке Графиня. / — Она, наверное, была вся из себя такая аристократичная? / — Нет, ей в кабаке в пьяной драке графином по голове попали…

б) вопрос — восклицание: ● — Слыхал, новую валюту вводят, «евро» называется? / — И тут без евреев не обошлось!

IV. Коммуникативному сбою может способствовать морфологическое категориальное значение указательности у местоимения как части речи. Так как местоимение не называет, а лишь указывает на предметы и признаки, то недоразумение может наступить, если неправильно интерпретируется указание словом-местоимением, напр., на участвующего в разговоре действующего лица (у тебя ‘у официанта’) вместо метонимического указания места или организации (названных в экспозиции), в которой находится лицо, указанное личным местоимением (у тебя ‘в ресторане’), напр.: ● В Париже, в известном ресторане «Максим», идет новогоднее шоу. Новый русский подзывает к себе официанта и спрашивает:/ Братан, у тебя лягушачьи лапки есть? / Разумеется, мсье! / Ну тогда быстренько спрыгай в буфет за пивом!...

Таким образом, предпосылкой для недоразумения, фиксируемого языковым материалом анекдотов, может явиться неправильная интерпретация сказанных слов вследствие некомпетенции слушающего (чаще) и самого говорящего (реже), связанной с единицами разных языковых уровней.

Читайте также

Список литературы

  1. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. – М.: Советская Энциклопедия, 1969. – 608 с.
  2. Гридина Т.А. Языковая игра: стереотип и творчество. – Екатеринбург: Изд-во Уральского гос. педаг. ун-та, 1996. – 225 с.
  3. Демьянков В.З. Понимание как интерпретирующая деятельность // Вопросы языкознания. – 1983. – № 6. – С. 58-67.
  4. Санников В.З. Русский язык в зеркале языковой игры. – М.: Языки русской культуры, 1999. – 544 с.
  5. Твердохлеб О.Г. Парадоксальные определения: некоторые лингвистические способы создания // Филологический аспект. – 2016. – № 2. – С. 26–30.

Цитировать

Твердохлеб, О.Г. Лингвистика «недоразумения» как языковая игра в анекдоте / О.Г. Твердохлеб. — Текст : электронный // NovaInfo, 2016. — № 44. — С. 273-278. — URL: https://novainfo.ru/article/5569 (дата обращения: 22.05.2022).

Поделиться