По заданию дирекции Института философии РАН я ознакомился со стенограммами выступлений А.М. Кашпировского. Судя по ним, эти выступления во многом повторяют его публичные сеансы суггестии по телевидению и в массовых аудиториях 1989-90 г.г. Тогда на заседании секции Философского общества «Философские проблемы психорегуляции и резервных возможностей человека», которой мне пришлось руководить, было организовано широкое обсуждение деятельности А.М. Кашпировского — с его участием (апрель 1990). Напомню, что в состав бюро секции входили, помимо философов, крупные специалисты в области психологии, нейрофизиологии, психиатрии, психотерапии, физики. Среди них такие известные ученые как проф. М.Г. Ярошевский, академик П.В. Симонов, доктор медицинских и доктор психологических наук, проф. В. И. Лебедев и др. Активное участие в работе секции принимал знаменитый мастер психологических опытов, Заслуженный артист России Юрий Горный. Обсуждение проходило в актовом зале Института философии при большом стечении народа. Вначале слово получил А.М. Кашпировский, затем последовали многочисленные выступления, в которых его деятельность на ниве телепсихотерапии была подвергнута сокрушительной критике. Материалы этого обсуждения сыграли решающую роль в том, что сеансы А.М. Кашпировского на телевидении были запрещены. Эти материалы были вскоре опубликованы (См. Феномен Кашпировского и телепсихотерапия. Под ред. Д.И. Дубровского и М.Г. Ярошевского. СПб. Часть 1 и часть 2. Изд. международного фонда истории науки. СПб, 1992: см. также: Дубровский Д.И., Феизов Э.З. Чудеса телепсихотерапии: о массовых сеансах внушения А. Кашпировского и А.Чумака. Чебоксары, 1990).
Хотя с тех пор в сеансах А. М. Кашпировского мало что изменилось, в них появились некоторые новые моменты, которые заслуживают внимания.
Теперь свои сеансы А.М.Кашпировский проводит под названием «Я пришел воскрешать живых» — так озаглавлена его афиша, в которой можно прочесть, что он предлагает аудитории «воскрешающее, философско-просветительское общение», а кроме того свои «размышления, афоризмы» и т.п.
Поскольку функция воскрешения доступна лишь Всевышнему, автор возводит себя в соответствующую позицию. Он выступает то в роли новоявленного мессии, то в роли некого сверхчеловека, способного сотворять чудеса, наделенного величайшей способностью управлять миллионами людей и исцелять их. «Спаситель, согласно легендам библейским, спустился с неба, чтобы помочь людям. А я хочу подняться в небо, чтобы помочь…» (Стенограмма № 1, с.6). Он уверяет, что наделен колоссальным знанием о природе человека и неотразимой силой воз-действия на него в деле «воскрешения». «В наше дело я вкладываю весь свой, я бы сказал, космический опыт» (с. 23). Явно и неявно А.М. Кашпировский использует аналогии между собой и Спасителем: он несет людям «Закон», он — страдалец, распинаемый чиновниками, не-веждами, лжеучеными и т.п., с него начинается «новая эра» (с.2).
Что тут можно сказать? Все это ниже критики. Понятно, что такое предельное самопревознесение используется для целей суггестии. С этой же целью наш сверхчеловек выступает в роли величайшего цели-теля всех времен и народов: он заявляет, что уже исцелил многие миллионы людей и умеет успешно лечить своим «новым методом» более 200 болезней, в том числе, как он выражается, и «официально неизлечимые». С его выступлений по телевидению в истории человечества «началась эпоха новая» (с. 2).
Да, некоторые могут сказать что угодно, и некоторые могут поверить во что угодно. Но причем тут наука и философия?
А при том, что в массовом сознании и «наука» и «философия» сохраняют значительный авторитет. Поэтому А.М.Кашпировский выступает еще в роли ученого, в качестве создателя нового «учения» и пытается использовать некий философский антураж. При этом им отвергается вся наука о человеке, которая была до него. «Все психотерапевты мира вместе взятые, еще раз подчеркиваю: доктора наук, кандидаты и даже академики…- все они за все время существования человека ничего сильного, объективного для человека не сделали»(с. 1). А он впервые сделал! О своих «случаях излечения» А.М.Кашпировский говорит следующим образом: «Такие случаи в истории не только медицины, но и история человека вообще не знает. У нас это свершается» (Стенограмма № 2, с.1). Число подобных цитат можно было бы сильно увеличить. «Великое учение» открывает «новую эру»!
Внимательное чтение стенограмм показывает, однако, что содержание «учения» сводится к банальному использованию слов «информация», «программа», «код» для обозначения столь же банальных актов внушения при постоянном навязывании аудитории тезиса о собственном всезнании и всемогуществе: «Я ничего не говорю, но я нажимаю кнопку, которая называется суть» (Стенограмма № 1, с.3). «Я загнал в вас информацию…Назад уже не вытащите. Стрела с оперением, будете дергать, с кишками будете вынимать». Что это? «Программа! На что? На воссоздание. В чем? ВО ВСЕМ! У кого? У ВСЕХ!» (с.6). «Каждый раз пытаюсь донести до вас эту информацию, каждый раз пытаюсь силком, прямо говоря, вдолбать ее в голову…» (Стенограмма № 2, с. 3).
Вам, говорит А.М.Кашпировский, «дана свобода». «Но мы должны быть в соотношении: вы, которые запрограммировались и я, который программирую, другого не может быть. Я не могу научить вас самостоятельно становиться бессмертными» (Стенограмма № 1, с.12). «Вы уходите с мощнейшей внедренной мощной программой и ваше тело будет рождать уникальные микротела, частички, которые вас спасут» (там же).
Я привел эти цитаты, чтобы показать, каков «научный» уровень «учения», открывающего «новую эру» в науке о человеке — автор дол-жен говорить сам за себя. Это — обычные суггестивные приемы, которые учитывают особенности массовой психологии. Нередко мы видим из текстов довольно тонкое использование ожиданий, символов веры, надежд массовой аудитории, искуссную спекуляцию на ее слабостях, недовольстве официальной медициной, обществом, собой и т.п. Но это не имеет никакого отношения к науке.
То же самое можно сказать о философических пассажах автора, где речь ведется о «законах», «свободе», «природе», «космосе», «при-роде человека», «божественном» и т.п. Всё это ниже всякой критики и вряд ли способно иметь хоть какое-то отношение к тому, что принято называть философией.
Это — обычные сеансы внушения с элементами шоу, саморекламы и остальными атрибутами действа такого рода (мало чем отличающегося от того, что мы видели более десяти лет тому назад). Относятся ли подобные действа к просветительскому жанру? На этот вопрос трудно ответить, ибо неясны границы такого жанра. Всякое публичное выступление что-то стремится «просветить» («затемнить»). Конечно, А.М. Кашпировский, как мы видели, претендует на нечто гораздо большее, чем обычная роль психотерапевта-гипнотизера, он претендует на роль основателя «великого учения», которое надо нести в массы и таким путем «просвещать» и «спасать» их. Но обычному человеку невозможно быть судьей Спасителя.