Проблема хронологии и периодизации городецкой культуры

№57-4,

исторические науки и археология

В статье рассматриваются проблемы периодизации и хронологии городецкой культуры. Выделяется догородецкий период формирования культуры, ранний и развитой этапы. Городецкая культура складывается в VIII – VII веках до н.э. В VI в. до н.э. появляются городища и рогожная керамика. В лесостепи городецкие памятники существуют до II в. до н. э. На Оке они, возможно, доживают до рубежа эр.

Похожие материалы

Несмотря на длительную историю изучения городецкой культуры, вопросы её периодизации и хронологии до сих пор носят дискуссионный характер. В российской археологии имеет место традиция синхронизации городецких древностей с эпохой раннего железного века лесной полосы, что предполагает их бытование с рубежа II – I тысячелетия до н.э. по середину I тысячелетия н. э. При этом большинство исследователей связывает с данными древностями сложение ряда финно-угорских культур. Исходя из чего, финал городецких древностей определяется появлением этих культур, сложение которых приходится на разное время, что «растягивает» верхнюю границу городецкой культуры: от первых веков нашей эры до середины I-го тысячелетия [1, с.85-86; 2; 3]. Однако данное предположение носит чисто теоретический характер, поскольку оно не подкреплено конкретными данными по хронологии существования городецких памятников.

На наш взгляд, при определении времени существования городецких древностей необходимо исходить из принципов единства и преемственности их культуроопределяющих признаков. Такими признаками являются: сетчатая и рогожная керамика с Т-образными венчиками, первоначально сосуществующая с тычковой посудой, мысовые поселения, укрепленные земляными сооружениями, железоделательная металлургия, развитая костяная индустрия. При этом керамика является этнокультурным признаком, а остальные – хронологическими.

Первоначально время существования городецких древностей было определено В.А. Городцовым в рамках III в. до н. э. — III в. н. э. [4, с.210], но затем по результатам раскопок Троице-Пеленицкого городища, где была найдена подвеска в виде птички дубровического типа и боспорская монета Савромата IV (276 г.), верхняя дата городецких древностей была отнесена к середине I тыс. н. э. [5, с. 1]. Однако подвеска в виде уточки и синхронная ей монета, видимо, связаны с гладкостенной керамикой рязано-окского типа, которая присутствует в верхнем слое городища, поэтому данные находки не могут датировать городецкий слой памятника. При раскопках Старшего Каширского городища В. А. Городцовым были найдены костяные, однокрылые, аналогичные скифским наконечники стрел и синие глазчатые бусы, датированные им с VII по IV в. до н. э. [6, с.24, 45].

Хронология В.А. Городцова была принята Н.В. Трубниковой, которая разделила период бытования городецкой культуры на два этапа. К первому этапу (VII в. до н. э.— II в. н. э.) она отнесла городища: с рогожной керамикой, изделиями из кости, камня и небольшим количеством металлических вещей. Ко второму (II — V вв. н. э.) — верхние слои городищ с большим количеством металлических предметов, часть которых аналогична находкам из рязано-окских могильников [7, с.67]. Впоследствии в Своде археологических памятников к городецкой культуре были отнесены и рязано-окские могильники первой половины I тыс. н. э. [8], что вызвало справедливое возражение у В.И. Ледяйкина, который ограничил верхнюю границу городецкой культуры временем появления рязано-окских и древнемордовских могильников [9].

Большое значение для изучения хронологии и периодизации имели раскопки Б.А. Фоломеева трех окских городищ: Тюкова городка, Шишкинского и Городецкого, имеющих мощные культурные напластования, которые были продатированы с помощью радиоуглеродного метода [10]. На этих городищах были зафиксированы слои с развитой (по терминологии Б.А. Фоломеева) сетчатой и тычковой керамикой финальной поры бронзового века, предшествующие созданию земляных укреплений. Причем сетчатая керамика Тюкова городка украшена «жемчужинами» и ямчатыми вдавлениями. Эти слои датируются X – XIII вв. до н. э. (табл.1). Полученные из этих слоев материалы следует считать протогородецкими, хотя на данных памятниках уже фиксируется процесс сложения городецких традиций. С одной стороны происходит формирование сетчатой керамики, с другой – население занимает труднодоступные в топографическом плане места, хорошо приспособленные для задач обороны от внезапного нападения возможного противника. Однако ранние даты этих слоев, уходящие во II тыс. до н.э., полностью относятся к бронзовому веку. Поскольку в настоящее время отсутствуют данные, свидетельствующие о столь раннем появлении в лесной зоне железоделательного производства. Следует отметить, что на Каргашинском городище, раскопанном А.Е. Алиховой, слой с тычковой керамикой по находкам скифских наконечников стрел был датирован значительно более позднем временем VII – VI вв. до н. э. [11, с. 109 – 110], когда процесс формирования городецкой культуры, видимо, еще не был завершен.

По данным Б.А. Фоломеева оборонительные сооружения на окских памятниках появляются на рубеже II и I тыс. до н. э. На Шишкинском городище выкапывается ров, а на Тюковом городке осуществляется эскарпирование склонов с целью придания им большей крутизны. Вышележащий слой с позднесетчатой керамикой, характерной для раннедьяковских и городецких памятников, на Тюковском городище получил радиоуглеродную дату 2580+70 ВР, что соответствует рубежу VIII – VII вв. до н.э. Основание слоя было датировано 2700+40 ВР (IX век до н. э.). Около VI в. до н.э. на Шишкинском и Городецком городищах появились валы, в нижней части насыпи которых впервые была зафиксирована керамика с рогожными отпечатками [10, с. 19 – 21].

Таким образом, на Оке древнейшие слои с городецкой керамикой, украшенной сетчатыми отпечатками относятся к VIII – VII вв. до н. э. Этим же временем на Дону А.П. Медведев датирует городецкий слой с тычковой и сетчатой керамикой неукрепленного Пекшевского городища. Уже в VI в. до н. э. это городище было разрушено и сожжено скифоидным населением, что лимитирует верхнюю границу его существования [12, с.64 – 65]. Судя по материалам Каргашинского городища, на Мокше в это время могло еще сохраняться население с тычковой керамикой, и сложение городецкой культуры здесь происходит несколько позже [13].

В.Г. Миронов считает данный период протогородецким, поскольку в это время происходит становление основных признаков городецкой культуры [14, с. 78]. Однако судя по материалам окских городищ, исследованных Б.А. Фоломеевым, формирование основных городецких признаков наблюдается в предшествующее время, когда носители сетчатой и тычковой керамики занимают высоко расположенные мысовые участки надпойменной террасы, которые укрепляются эскарпами, либо рвами, и, возможно, имеют какие-то деревянные укрепления. Остатки подобных укреплений были зафиксированы на Давыдовском городище, расположенном на Средней Цне [15]. Валы на городецких памятниках, по-видимому, появляются не ранее VI в. до н.э. и они уже характерны для следующего периода существования городецкой культуры.

Одной из характерных черт раннего (протогородецкого) периода В.Г. Миронов считает наличие на сетчатой керамике «флажкового» орнамента, состоящего из угловых прочерков, нанесенных в верхней части сосудов преимущественно баночной формы, а также использование тычковых и жемчужных вдавлений. По его наблюдениям, такая керамика характерна для Никитинского, Льговского, Новоселковского и Семионовское городища на Средней Оке и на Хвалынском городище, расположенном на Нижней Волге [14, с.78]. Подобную керамику Б.А. Фоломеев фиксирует в нижних слоях Тюкова городка, но он относит её к финальной бронзе [10, с. 18]. На Мокше практически половина сетчатой керамики украшена тычковыми вдавлениями в нижнем слое Теньгушевского городища и чуть меньше половины керамики верхнего слоя [2, с. 23], однако здесь в небольшом количестве присутствует рогожная посуда (3 – 5%), поэтому данные материалы, видимо, относятся к следующему периоду. Следовательно, перечисленные В.Г. Мироновым архаичные признаки на городецкой керамике могли бытовать достаточно долго. На наш взгляд, тычковые вдавления перестают использоваться в орнаментации сосудов, только после широкого распространения рогожных отпечатков.

В.Г. Миронов допускает появление рогожной керамики уже в конце раннего (протогородецкого) периода [14, с.78], но его предположения не подкреплены стратиграфическими данными. На Дону сетчатая керамика с тычковыми и «жемчужными» вдавлениями известна в материалах нижних слоев Пекшевского городища, где также собрана представительная коллекция орудий из кости, но отсутствуют изделия из железа [12, с.66 – 70]. Не зафиксировано железных предметов и в нижних слоях Тюкова городка, Городецкого и Шишкинского городищ [10], что, видимо, свидетельствует о начальной поре знакомства городецкого населения с железом, либо о его полном отсутствии. Кроме того, Б.А. Фоломеевым получена радиоуглеродная дата, которая фиксирует появление рогожной керамики на Оке не ранее конца VI в. до н. э. (табл.1) [10].

К.А. Смирнов синхронизирует данный период развития городецких древностей с переходным этапом дьяковской культуры, для которого характерен перенос поселений на высоко расположенные места, находки сетчатой керамики, костяные одношипные наконечники стрел и многозубые гарпуны. По хронологии этот этап сопоставим с киммерийским периодом [16, с.88 – 89]. На этом временном интервале материалы дьяковских памятников практически ничем не отличаются от городецких и обладают с ними несомненным культурным единством. По мнению Н.А. Кренке, материалы с дьяковских памятников следующего периода отличаются от предыдущих рядом существенных признаков [17], что также свидетельствует в пользу единства раннегородецких и квазидьяковских памятников первой половины I тыс. до н. э. Исходя из данного положения, в таблице радиоуглеродных дат к числу городецких памятников отнесены Деевское и Селецкое городища (табл. 1).

Начало следующего этапа совпадает с появлением на городищах земляных валов, которые на ряде памятников фиксируются с VI в. до н. э. [18]. В это же время появляется керамика с рогожной орнаментацией, которая первоначально составляет небольшой процент, но с V века до н. э. она становится преобладающей на городищах правобережного Поочья. К этому времени относится распространение грузиков дьякова типа на городищах, расположенных севернее р. Оки, куда рогожная керамика не проникает. Все это свидетельствует о дифференциации раннегородецких памятников, северная часть которых послужила основой для формирования дьяковской культуры. По наблюдениям В.Г. Миронова слои с материалами данного этапа на Средней Оке представлены на городищах: Вышегородское, Глебовское, Дьяконовское, Елшинское, Льговское, Новоселковское, Поленское, Семеновское, Троице-Пеленицкое, Юракинское; в Саратовском Поволжье - на городищах: Березниковское I и II, Танавское, Чардымские II, IV и др. [14, с. 78 – 79].

К данному этапу, видимо, относится часть городищ, расположенных в бассейне р. Мокши. По мнению В.И. Вихляева, одним из самых ранних городецких памятников Примокшанья является Ново-Пшеневское городище. Его ранняя датировка аргументируется В.И. Вихляевым находкой фрагмента сетчатого венчика с «жемчужным» орнаментом, и рядом ранних признаков, выявленных для городецкой керамики В.Г. Мироновым. К этим признакам относятся: наличие ямочных и сквозных вдавлений под венчиком, преобладание баночных форм, примесь в тесте фрагментов дресвы и песка, крупноячеистая фактура рогожных отпечатков [19, с. 206].

Однако наблюдения В.Г. Миронова были сделаны в 70-е годы прошлого века [20], когда по городецкой культуре не было известно стратифицированных материалов, поэтому они носят гипотетический характер. Судя по исследованиям Б.А. Фоломеева, для ранней городецкой керамики напротив характерны мелкоячеистые отпечатки рогожного орнамента, а проколы под венчиком являются поздним признаком [21, с. 151 – 155]. По наблюдениям Л.И. Черная, изменение размеров ячеек на сетчатой керамике связано с развитием ткачества. На ранней керамике Селецкого городища преобладают фрагменты с мелкоячеистой фактурой, орнамент на которых был нанесен отпечатками ткани, сплетенной из отдельных нитей. В середине I тыс. до н. э., получает широкое распространение керамика орнаментированная отпечатками с крупноячеистой фактурой. Её появление было связано с изменением приемов ткачества. Для ускорения процесса получения ткани древние ткачи стали переплетать не отдельные нити, а их пучки, что и привело к появлению крупноячеистых образцов ткани [22, с.85 – 86]. О том, что подобную эволюцию протерпела и рогожная керамика свидетельствует факт преобладания мелкоячеистой орнаментации на раннегородецкой посуде Шишкинского городища [21, с. 151].

Выборка, по которой В.И. Вихляевым был сделан вывод о преобладании баночных форм на стадии 1а, связанная с сооружением вала на Ново-Пшеневском городище, состоит всего из 3-х сосудов, что не исключает её случайного характера. К тому же, материалы стадии 1а явно отличаются от остальной керамики городища, где наблюдается заметное преобладание горшковидных форм (2/3), 59% керамики украшено сетчатыми отпечатками, около 20% рогожными и только 21% составляют гладкостенные сосуды с тычковым орнаментом. В то время как на стадии 1а около 70% сосудов являются гладкостенными [19, с.200, 205]. Следовательно, ранний характер имеет только керамика стадии 1а, а не материалы памятника в целом. Об относительно позднем времени бытования остального керамического комплекса свидетельствует довольно значительный процент керамики с рогожным орнаментом, достаточно широкое распространение которой приходится на период не ранее V в. до н. э. [10].

Таким образом, характерными признаками раннего (протогородецкого) этапа являются: расположение селищ, как на высоких труднодоступных местах, так и на пологих участках первой надпойменной террасы, отсутствие земляных валов, крайняя малочисленность или полное отсутствие изделий из железа, плоскодонная керамика, украшенная тычковыми вдавлениями и текстильными отпечатками мелкоячеистой фактуры, при полном отсутствии рогожной орнаментации.

VI – V вв. до н. э. В.Г. Миронов датирует следующий период развития городецкой культуры. Главным его признаком является появление рогожной керамики, находки которой сочетаются с сетчатой посудой. Гладкостенная (тычковая) керамика в это период значительно уступает рогожной и сетчатой посуде, соотношение которых для разных локальных вариантов культуры различно. На данном этапе, по мнению В.Г. Миронова, происходит освоение городецкими племенами лесостепной зоны, что приводит к формированию основных локальных вариантов культуры. Памятников данного времени отсутствуют только на территории Верхнего и Среднего Посурья и Среднего Поволжья. В результате контактов со степными племенами к городецкому населению попадают скифоидные формы профилированной (не баночной) посуды, украшенной по венчику защипами или широкими зарубками [14, с. 78 – 79].

К данной им характеристике этого этапа необходимо добавить появление на городищах земляных валов. Относительно территории Посурья следует согласиться с В.Г. Мироновым, что на Средней Суре городецкие памятники этого периода не известны. Однако на Верхней Суре наличия городецких памятников исключать нельзя. Кроме того, судя по наблюдениям за стратиграфией Окских городищ, доля рогожной керамики на памятниках является достаточно надежным хронологическим, а не локальным показателем и уже к V веку до н. э. она преобладает в городецких слоях [10]. По мнению Т.В. Сарапулкиной, указанная закономерность актуальна и для памятников Донского варианта городецкой культуры [23].

Если предположение Л.И. Черная, о технологическом характере изменения орнаментации на посуде верно [22], тогда появление новых способов производства тканей, должно было полностью вытеснить сетчатую мелкоячеистую орнаментацию. Поскольку сложно представить ситуацию сосуществования более передового способа ткачества, с менее эффективным. Возможно, что подобное вытеснение действительно имело место. Однако при отсутствии четкой стратификации памятника, рогожная и сетчатая керамика рассматривается исследователями в качестве синхронной, что не позволяет установить истинного соотношения между данными типами посуды. В этом случае поздняя датировка памятника может быть установлена, только при подавляющем преобладании рогожной посуды. Поэтому к данному хронологическому этапу следует относить памятники, на которых доля рогожных отпечатков на посуде не превышает половины керамической коллекции. В противном случае возможны варианты.

Если исходить из данных критериев, то материалы Екатериновского городища на Верхней Суре, займут пограничное положение. Поскольку доля рогожной керамики достигает здесь 58,2%. Данное предположение подтверждается и находкой в городецком слое памятника глазчатой античной бусины, которая датируется V – III вв. до н.э. [24, с.28]. Судя по наблюдениям А.П. Медведева, в V в. до н.э. случаи попадания античных импортов в городецкие слои памятников были наиболее частыми [25, с. 70, 73 – 75]

Представительная серия радиоуглеродных дат с Давыдовского городища, расположенного на р. Цне, свидетельствует о том, что похожие процессы в это время протекали и на территории Волго-Донского междуречья (табл. 1) [26].

К этому периоду, видимо, принадлежит большинство городищ бассейна р. Мокши, поскольку керамика с рогожной орнаментацией в их материалах занимает довольно скромное место [2].

IV – II вв. до н.э. В.Г. Миронов датирует развитой период городецкой культуры. В южном ареале распространения городецких памятников, по его мнению, в это время идет перестройка экономики городецких племен из-за давления номадов на лесостепь, что приводит к оттоку части населения с Верхнего Подонья и Средней Цны на восток. К данному периоду он относит памятники, на которых над сетчатой и рогожной посудой преобладает профилированная и гладкостенная орнаментированная керамика. По его мнению, в это время на смену сетчатой керамики с крупноячеистой фактурой приходит посуда с беспорядочно расположенными отпечатками [14].

Однако судя по материалам исследований Б.А. Фоломеева, подобные изменения в керамическом комплексе имеют место только на городищах хвалынской группы. Поскольку ничего подобного в верхних слоях окских городищ, относящихся по радиоуглеродным определениям к этому времени, не происходит (табл.1). К IV в. до н.э. здесь начинает безраздельно господствовать посуда с крупноячеистым рогожным орнаментом [10]. Примерно та же картина наблюдается и на Дону, где к началу данного периода относятся материалы 2-го Перехвальского городища [23; 27, с. 177, 182].

Одним из важных хронологических показателей этого периода является малочисленность находок железных орудий в слоях городецких памятников. По-видимому, рубеж III - II вв. до н. э. является той гранью, после которой у населения лесной зоны происходит резкий скачок в развитии железоделательного производства. Подобные изменения зафиксированы Н.А. Кренке при исследованиях Дьяковского городища, в верхнем слое которого наблюдается резкая смена костяных орудий на железные [17, с.73]. По-видимому, те же самые процессы происходили и в родственной городецкой среде [28].

Следует отметить, что с рубежом III - II вв. до н. э. связаны заметные изменения в обработке внешней поверхности глиняной посуды Дьяковского городища, которая в верхнем слое памятника становится преимущественно гладкостенной [17, с.112-115]. По городецким памятникам подобных выразительных стратиграфических наблюдений пока еще нет, однако заслуживают внимания результаты датирования слоя в основании вала 1-го Перехвальского городища, относящиеся ко II в. до н.э. (табл.1), в котором городецкая керамика с рогожным орнаментом не зафиксирована [27].

С учетом изложенного, в уточнении нуждается верхняя граница данного периода, которую следует ограничить III до н.э. Причем к данному рубежу, видимо, относится финал существования городецких памятников на территории лесостепной зоны [29]. По мнению В.Г. Миронова, со II в. до н. э. имеет место усиление давления сарматских племен на лесостепное городецкое население, что вызывает отток южной части городецких племен в лесную зону Среднего Поволжья (Среднее Посурье, Верхнее Примокшанье и на Самарскую Луку) [14]. Городецкие памятники Самарской Луки изучены недостаточно, поэтому справедливость данного тезиса, пока что находится под вопросом. По мнению В.Н. Зудиной, городецкие памятки на Самарской Луке появляются на еще раннем этапе существования данной культуры [30, с.106-107]. Невыразительность их культурных слоев, вряд ли может свидетельствовать об их продолжительном существовании в данном регионе. К тому же на местной городецкой керамике не фиксируется скифоидных черт, которые весьма характерны для городецкой посуды Саратовского Поволжья.

Нет никаких данных о притоке дополнительного населения во II до н.э. на территорию Посурья и Примокшанья. Все местные городища бедны находками железных изделий, поэтому вряд ли период их существования можно датировать временем позже III до н.э. В тот хронологический период укладываются и немногочисленные импорты, по которым можно датировать их слои. В частности синие глазчатые бусы, относящиеся к V - III вв. до н.э. зафиксированы на Екатериновском [24; 31] и Давыдовском городищах [26], Софьинском селище [32; 33]. К IV в. до н. э. относится железный трехлопастной наконечник стрелы с коротким черешком, найденный вместе с наконечником с монолитным пером треугольного сечения на 1-ом Ахунском городище [34]. Единственным исключением является находка на Теньгушевском городище бронзовой сюльгамы с закрученными концами и железного двушипного наконечника [35], которые относятся к первым векам нашей эры. Однако данное городище находится на Нижней Мокше, откуда не так далеко до памятников течения р. Оки, часть которых могли продолжить свое существование и на рубеже эр. Тем не менее, и на Оке в это время происходит распространение новых керамических традиций, которые в последние время связывают с носителями памятников типа Каширского городища [36]. В середине I века н. э. данная территория попадает в зону экспансии андреевско-писеральского населения [37; 38], с приходом которого городецкая линия развития обрывается окончательно.

Таблица 1. Радиоуглеродные даты с памятников городецкой культуры.

Лабораторный №

Памятник, описание образца

Материал

Радиоуглеродный возраст ВР (лет назад)

Калиброванный возраст: BC – лет до н. э.

ГИН-4758

Городецкое городище, площадка, нижний слой

уголь

2970+70 BР

1370-1091 ВС

ГИН-4759

Городецкое городище, площадка, слой с углистыми включениями

уголь

2520+40 BР

794-548 ВС

ГИН-6266

Городецкое городище, там же

уголь

2390+70 BР

755-395 ВС

ИГАН-1105

Городецкое городище, там же

уголь

2431+86 BР

769-399 ВС

ГИН-4764

Городецкое городище, вал, насыпь 2

уголь

2440+100 BР

790-400 ВС

ГИН-5217

Городецкое городище, вал, насыпь 2

уголь

2250+50 BР

392-234 ВС

ГИН-5767

Шишкинское городище, ров

уголь

2920+60 BР

1259-1020 ВС

ГИН-5769

Шишкинское городище, вал, средняя насыпь

уголь

2440+80 BР

770-402 ВС

ИГАН-1109

Шишкинское городище, вал, верхняя насыпь

уголь

2129+77 BР

356-092 ВС

ГИН-5468

Шишкинское городище, площадка, средний слой(№3)

уголь

2360+60 BР

488-392 ВС

ГИН_5763

Тюков городок, подсыпка края площадка

уголь

2700+40 BР

902-817 ВС

ГИН-5766

Тюков городок, там же

уголь

2580+50 BР

807-777 ВС

ЛЕ-1135

Тюков городок, вал, верхний слой

уголь

2310+60 BР

404-374 ВС

ИГАН-1107

Тюков городок, там же

уголь

2354+55 BР

410-392 ВС

ИГАН-1108

Тюков городок, там же

уголь

2343+49 BР

407-391 ВС

ГИН-5216

Деевское городище, вал, нижняя часть насыпи

уголь

2650+60 BР

843-799 ВС

ГИН-4774

Селецкое городище, слой 6

уголь

2570+60 BР

807-767 ВС

КИ-5434

Перехваль 2. Уголь из основания вала. Глубина 50-60 см

уголь

2320 ± 50 BР

415 ВС

397 ВС

395 ВС

ИГАН-1562

Перехваль 1. Уголь из основания вала. Глубина 90 см

уголь

2071 ± 61 BР

125 ВС

193 ВС

КИ-5038

Перехваль 1. Уголь из основания вала. Глубина 90 см (тот же)

уголь

1840±90 BР

133 AD

203 AD

207 AD

Ле-7908

Давыдовское городище.

Деревянная конструкция из насыпи вала

уголь

2210 ± 20 BР

360–380 BC

320–270 BC

260–200 BC

370–200 BC

ИГАН-3775

Давыдовское городище.

Деревянная конструкция из насыпи вала (Р1-11-5)

уголь

2800 ± 70 BР

1039–1033 BC 1029–892 BC 878–845 BC

ИГАН-3776

Давыдовское городище.

Деревянная конструкция на краю площадки (Р2-36)

уголь

2890 ± 90 BР

1212–973 BC

958–938 BC

ИГАН-4188

Давыдовское городище.

Деревянная конструкция жилища на месте перемычки во рву (глубина залегания 1,5 м)

уголь

2350 ± 80 BР

732–691 BC

661–650 BC

545–359 BC

276–259 BC

ИГАН-4190

Давыдовское городище.

Деревянная конструкция из насыпи вала (глубина залегания 1,6 м)

уголь

2170 ± 90 BC

363–155 BC

137–113 BC

ИГАН-4191

Давыдовское городище.

Деревянная конструкция из насыпи вала (глубина залегания 0,8 м)

уголь

2180 ± 70 BР

362–268 BC

265–169 BC

ИГАН-4192

Давыдовское городище.

Деревянная конструкция из насыпи вала (глубина залегания 1,5 м)

уголь

2140 ± 70 BР

352–295 BC

228– 221 BC

211–88 BC

76–56 BC

ИГАН-4193

Давыдовское городище.

Деревянная конструкция (глубина залегания 0,3 м)

уголь

2040±70 BР

161–132 BC

118 BC – 26 AD

43–46 AD

ИГАН-4194

Давыдовское городище.

Деревянная конструкция из насыпи вала (глубина залегания 2 м)

уголь

2300 ± 80 BР

485–464 BC

448–444 BC

416–342 BC

326–204 BC

ИГАН-4195

Давыдовское городище.

Фрагмент деревянной стены из столб. ямы 29 на площадке городища (глубина залегания 1 м)

уголь

2340 ± 70 ВР

703–696 BC

538–357 BC

282–257 BC

244–235 BC

Даты по Городецкому, Шишкинскому, Селецкому, Дивеевскому городищам и Тюкову Городку по Б.А. Фоломееву [10], по Перехвальским городищам по А.Л. Александровскому и А.А. Гольевой [24], по Давыдовскому городищу по С.И. Андрееву и Ю.Д. Разуваеву [23].

Список литературы

  1. Зеленеев Ю.А. Грунтовые могильники волжских финнов и некоторые проблемы этнической истории // 1988
  2. Вихляев В. И. Происхождение древнемордовской культуры // Саранск: Ист.-социол. ин-т МГУ им. НП Огарева. 2000.
  3. Архипов Г.А. Происхождение Марийского народа по археологическим данным // Происхождение Марийского народа. Йошкар-Ола, 1967.
  4. Городцов В.А. Результаты археологических исследований 1898 года произведенных по берегам р. Оки в пределах Рязанской губернии // АИЗ. 1899. Т.VII. Вып. 6-7. С.181-201.
  5. Городцов В.А. Результаты археологических исследований Троице-Пеленицкого городища-холмища в 1926 году // Иссл. и мат. РОСОМ. Вып. 5. Рязань, 1930
  6. Городцов В. А. Старшее Каширское городище. ИГАИМК. 1934. Вып. 85.
  7. Трубникова Н.В. Племена Городецкой культуры // Тр. ГИМ. -53. -Вып.XXII. -С.63-96.
  8. Смирнов А.П., Трубникова Н.В., 1965. Городецкая культура // САИ. Вып. Д1-14.
  9. Ледяйкин В.И. Городецкая культура и древняя мордва: Автореферат дис. ... канд. ист. наук. М., 1971.
  10. Фоломеев Б.А. Окские городища // Археологические памятники раннего железного века Окско-Донского междуречья. Рязань, 1993. С. 3-21.
  11. Алихова А.Е. Некоторые древние городища Мордовской АССР // Алихова А.Е., Жиганов М.Ф., Степанов П.Д. Из древней и средневековой истории мордовского народа: Археологический сборник. Саранск, 1959. Т. II.
  12. Медведев А.П. Об этнокультурной ситуации на Верхнем Дону в начале раннего железного века // Российская археология, 1993. №4.
  13. Ставицкий В.В. Проблема происхождения городецкой культуры // Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2010. Т. 13. № 1. С. 7-16.
  14. Миронов В.Г. Городецкая культура: состояние проблем и перспективы их изучения //Археологические памятники Среднего Поочья. 1995. Т. 4. С. 68.
  15. Смирнов К.А. Проблема периодизации памятников городецкой и дьяковской культур/ Российская археология. 1994. № 4. С.86-97.
  16. Ставицкий В.В. Крепостные укрепления городищ городецкой культуры // Современные научные исследования и инновации. 2014 г. № 11-1 (43). С. 195-201.
  17. Вихляев В.И. Керамика Новопшеневского городища в Мордовии // СА, 1986. № 1. С. 198-208.
  18. Миронов В.Г. Памятники городецкой культуры и проблема её локальных вариантов: Автореферат дис. ...канд. ист. наук. М., 1976.
  19. Фоломеев Б.А. Шишкинское городище //Древности Оки. М., 1994.
  20. Чернай И.Л. Выработка текстиля у племён дьяковской культуры (по материалам Селецкого городища) //Советская археология. 1981. № 4.
  21. Сарапулкина Т. В. Городецкая культура на верхнем и среднем Дону: автореф. дисс… канд. ист. наук. Воронеж, 2010.
  22. Полесских М.Р. Древнее населения Верхнего Посурья и Примокшанья. Пенза, 1977. 88 с.
  23. Медведев А.П. Ранний железный век лесостепного Подонья. М.: «Наука», 1999. 160 с.
  24. Андреев С. И., Разуваев Ю. Д. Вещевой комплекс скифской эпохи с Давыдовского городища //Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2015. №. 12 (152).
  25. Александровский А. Л., Гольева А.А. Палеоэкология древнего человека по данным междисциплинарных исследований почв археологических памятников Верхнего Дона // Археологические памятники лесостепного Придонья. Липецк, 1996.
  26. Кренке Н. А. Дьяково городище: культура населения бассейна Москвы-реки в I тыс. до н. э.– I тыс. н. э. М.: ИА РАН. 2011.
  27. Ставицкий В.В. К вопросу о развитии металлообрабатывающего производства у населения городецкой культуры // Международный научно-исследовательский журнал. 2014. № 11-1 (30). С. 106-108.
  28. Ставицкий В.В. О границах распространения и локальных вариантах городецкой культуры // NovaInfo.Ru. 2016. Т. 4. № 56. С. 121-128
  29. Зудина В.Н. О состоянии изученности культур оседлого населения раннего железного века в Самарском Поволжье // 40 лет Средневолжской археологической экспедиции. Самара, 2010. С.101-110.
  30. Ставицкий В.В. Археологические изыскания М. Р. Полесских / В. В. Ставицкий ; Пензенский государственный краеведческий музей. Пенза, 2008.
  31. Андреев С. И., Разуваев Ю. Д. Радиоуглеродное датирование Давыдовского городища //Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2015. №. 2 (142).
  32. Вискалин А.В., Выборнов А.А., Королев А.И., Ставицкий В.В. Исследования стоянки Софьино на Верхнем Хопре // Археологические открытия. 1997. Т. 1999. С. 131.
  33. Ставицкий В.В. Раскопки стоянки Софьино на Верхнем Хопре // Археологические открытия. 1995. Т. 1996. С. 184.
  34. Ставицкий В.В. Происхождение древнемордовской культуры // Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33). С. 42-57
  35. Горюнова Е. И. Раскопки Теньгушевского к Нароватовского городищ в 1939 г. // КСИИМК. 1940. Вып. 5.
  36. Лопатина О. А., Сидоров В. В. Каширские городища раннего железного века. Государственный исторический музей (Москва) Конференция: чтения, посвященные 100-летию деятельности Василия Алексеевича Городцова в Государственном Историческом музее, Москва, 14-19 апреля 2003 г. М., 2003.
  37. Ставицкий В.В. Западный компонент в материалах Андреевского кургана // Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2013. Т. 27. № 3. С. 126-141.
  38. Ставицкий В.В. У истоков этногенеза древней мордвы // Genesis: исторические исследования. 2014. № 4. С. 1-13.