Е. Чудинова, Е. Летов и феномен антиутопии

№113-1,

филологические науки

В статье предпринят анализ романа-антиутопии Е. П. Чудиновой «Мечеть Парижской Богоматери», а также ряда текстов Е. Летова (которые тоже относятся нами к числу литературных антиутопий). В центре внимания — характерный для антиутопии конфликт частного и всеобщего, индивида и толпы. Выявлены основные приёмы его художественного моделирования.

Похожие материалы

1

В настоящей работе мы обращаемся к феномену антиутопии. В одном из литературоведческих словарей находим следующее определение названной категории: «Антиутопия, дистопия, негативная утопия, изображение (обычно в худож. прозе) опасных, пагубных и непредвиденных последствий, связанных с построением общества, соответствующего тому или иному социальному идеалу [1, с. 29]».

Если утопия берёт своё начало ещё в глубокой древности, то антиутопия возникла сравнительно недавно. В противовес утопии, живописующей идеальный мир, мир без изъянов, антиутопия рисует мир, который только кажется совершенным. Типовой антиутопический нарратив основывается на художественном моделировании якобы непогрешимой социально-политической системы, её всестороннем анализе и разоблачении. Антиутопия как более зрелое явление культуры, отразившее горький опыт человечества, не единожды наблюдавшего, как самые благие замыслы приводили к страшным последствиям, служит своеобразным «противоядием» от детской наивности утопии.

Создателями классических литературных дистопий по праву считаются такие писатели, как Г. Уэллс («Когда Спящий проснётся»), Е. И. Замятин («Мы»), О. Хаксли («О дивный новый мир»), Д. Оруэлл («Скотный двор», «1984»), Р. Брэдбери («451 градус по Фаренгейту»), В. В. Набоков («Приглашение на казнь»), Э. Бёрджесс («Вожделеющее семя») и др.

Антиутопия как особое эстетическое явление сегодня пользуется большой популярностью. Те или иные её художественные принципы часто применяются в искусстве и индустрии развлечений (например, в кинематографе и видеоиграх, беллетристике и массовой литературе).

Одна из важнейших составляющих антиутопии — конфликт частного и всеобщего, индивида и безликой толпы. Как правило, побеждает всеобщее. Герой, наделённый ярко выраженной индивидуальностью и потому «не вписывающийся» в репрессивную тоталитарную систему, погибает — если не физически, то духовно.

Нас заинтересовали особенности художественной реализации данного типа коллизии в творчестве двух современных авторов: Елены Чудиновой и Егора Летова.

2

Елена Петровна Чудинова, известная писательница, поэтесса, публицист и журналист, дочь знаменитого палеонтолога П. К. Чудинова, появилась на свет осенью 1959 года. Сочинительством она увлеклась ещё в детстве, однако её профессиональная литературная карьера началась лишь на рубеже 1980-1990-х гг.

Перу Чудиновой принадлежат ряд романов («Держатель знака», «Неферт», «Побѣдители» и др.), пьеса «Комедия чернильницы», а также несколько книг для детей.

Как журналист Чудинова в разное время активно сотрудничала с рядом СМИ.

Писательница выступает в защиту традиционных христианских ценностей, подвергает резкой критике идеи толерантности и мультикультурализма.

Известнейшее произведение Чудиновой — скандальный роман-антиутопия «Мечеть Парижской Богоматери» (2005). Его основное действие происходит в середине XXI столетия во Франции, которая, как и большая часть Европы, была завоёвана исламскими фундаменталистами. Общественные отношения отныне регулируются шариатскими законами, среди коренного населения, стремительно утрачивающего национально-культурную идентичность, насаждаются мусульманские обычаи, а «неверные» поражены в правах и загнаны в гетто. Однако не все смирились с жестокой религиозно-политической системой. Нашлись те, кто не побоялся вступить в заведомо неравную борьбу.

«Мечеть Парижской Богоматери» имеет очень спорное содержание: роман проникнут нескрываемой ксенофобией, открытой неприязнью к представителям иной религии, чуждой писательнице и воспринимаемой ею как враждебная. Но, следуя завету Б. Спинозы, призывавшего познающих субъектов отбросить и смех, и слёзы и сконцентрироваться на «чистом» понимании, мы оставим за скобками эмоционально-субъективные суждения и этическую составляющую. Эти вопросы выходят за рамки настоящего исследования.

Наше внимание привлёк один из начальных эпизодов романа. В нём описывается публичная казнь пожилого крестьянина, уличённого в виноделии (и, как позднее выяснится, связанного с вооружённым подпольем). Полицейские приковывают преступника к специальному столбу, после чего несчастный побивается камнями (в расправе принимают участие случайные прохожие). Особую остроту конфликту придаёт следующая деталь: в последние минуты жизни казнимый осеняет себя крестным знамением, чем вызывает у фанатиков-мусульман ещё большее негодование: «Вырвав с силой у полицейского руку, уже было притянутую назад, крестьянин… вскинул вдруг подбородок, словно с достоинством кивнул самому себе, поднес окольцованную сталью руку ко лбу, медленно коснулся лба концами пальцев, медленно повел ладонь вниз, к солнечному сплетению, от него — к левому плечу, от левого плеча к правому.

Старик перекрестился!

Это словно послужило сигналом…

  • Бисмилла-а-а!!!

Несколько камней просвистело мимо, затем один ударил в щеку… Дальше ничего уже нельзя было разобрать, люди вопили, визжали, смеялись, камни летели тучей, сшибались, падали, градом молотили по асфальту.

  • Иншалла-а-а!
  • Смерть кафиру!
  • Смерть псу!
  • Смерть виноделу!
  • Субханалла-а-а-ах!..

Беснованье толпы длилось не больше пятнадцати минут… Окровавленное тело бессильно провисло на цепях [2]».

Приведённый эпизод является нагляднейшей иллюстрацией типовой антиутопической коллизии, которая в данном случае представлена в «компактном», «концентрированном» виде.

3

Егор Летов (настоящее имя Игорь Фёдорович Летов) — один из ярчайших представителей отечественной рок-поэзии. Названный автор интересен не только как талантливый поэт и музыкант, но и как незаурядный мыслитель, создатель собственной оригинальной философской системы — социокультурной онтологии творчества [3, с. 69]. Эстетико-философские взгляды Летова нашли выражение в его интервью разных лет, публичных «жестах» (музыкант активно занимался «жизнестроительством», конструированием автобиографического мифа [4]) и, конечно, многочисленных песнях и стихах. Однако философское учение Летова — тема отдельного исследования.

Будущий рок-музыкант родился в Омске 10 сентября 1964 года. Окончив десять классов школы, он переехал к старшему брату, саксофонисту Сергею Летову, в Подмосковье, где поступил в строительное ПТУ, которое не окончил. После отчисления юноша вернулся в родной Омск и всецело посвятил себя творчеству.

В конце 1984 года Летов основал легендарную группу «Гражданская Оборона», бессменным лидером (и единственным постоянным участником) которой оставался вплоть до своей смерти в феврале 2008 года (ему же принадлежало авторство большинства песен коллектива). Альбомы группы записывались в домашних условиях (импровизированная студия получила название «ГрОб-Records»), что не могло не сказаться на качестве звука, а публичные выступления проходили крайне редко. Несмотря на «подпольный», «андеграундный» статус, «Гражданская Оборона» обрела огромную популярность (главным образом среди молодёжи). Поскольку значительная часть песен группы содержала жёсткую критику советского строя, на Летова и его соратников обратили внимание государственные структуры. Усилиями КГБ поэт был даже на некоторое время отправлен на принудительное лечение в психбольницу.

Если в 1980-х Летов придерживался идеологии анархизма, то в 1990-е его политические предпочтения резко изменились: объявив себя убеждённым коммунистом, музыкант призывал к свержению Б. Н. Ельцина и реставрации СССР, состоял в руководимой Э. Лимоновым Национал-большевисткой партии (сегодня официально запрещёна как экстремистская). Однако в дальнейшем поэт дистанцировался от какой-либо «агитационной» деятельности. Его поздние тексты, как правило, лишены политического или остросоциального звучания.

Егор Летов — фигура очень неоднозначная. Долгое время его творчество воспринималось преимущественно как нечто «низкое», «маргинальное», лишённое художественной ценности и предназначенное для низкоинтеллектуальной аудитории. Но с недавних пор наблюдается противоположная тенденция. В частности, наследие поэта привлекает всё большее внимание представителей академической среды (так, с 2014 года на базе Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) работает «Летовский семинар», посвящённый комплексному изучению «феномена Летова»).

Нас интересует раннее творчество поэта. Многие его песни и стихотворения 1980-х гг. заряжены мощнейшим антитоталитарным посылом, что позволяет отнести их к числу антиутопий. В них Летов обличает государственную власть со всеми её карательными механизмами и общество, отторгающее инакомыслящих.

Летовский нарратив 1980-х гг. — это нарратив об убийстве индивидуальности. В произведениях этого периода встречается ряд повторяющихся образов-символов, выражающих семантику тоталитаризма и отчуждения [6]. Самым красноречивым из них мы считаем образ униформы. Приведём примеры его использования (тексты взяты с официального интернет-сайта музыкального коллектива «Гражданская Оборона» [5], при цитировании сохраняется пунктуация, данная в источнике, курсив в цитатах наш):

Дозорные вышки,осколки стекла
Кирпичные шеренги,крематорий дымится
Консервные банки,обрывки бумаг
Автомат,униформа и противогаз

(«Он увидел солнце»)

Маршированные будни партизанского житья
В небо веских оснований птичка мёртвая летит
Сунь же палец глубже в глотку и бескровно промолчи
Против серой униформы годен только автомат...

(«За…сь»)

В современных словарях понятие «униформа» обычно определяется как «одинаковая по стилю, покрою, цвету и ткани служебная одежда для создания единого облика корпоративной группы», «форменная одежда». Униформа, в какой бы сфере коллективной деятельности она ни применялась, всегда выполняет задачу «уравнивания», «приведения к общему знаменателю», иными словами, нивелирования (большего или меньшего) различий между членами той или иной корпоративной группы. Поэтому образ униформы как символ насильственного стирания индивидуальности является, на наш взгляд, несомненным художественным открытием.

В заключение хотелось бы отметить, что, помимо лирики Егора Летова, дистопическое начало в той или иной форме присутствует во многих произведениях русской и зарубежной рок-поэзии. Подобные тексты могут служить ценным материалом для дальнейших исследований.

Список литературы

  1. Литературный энциклопедический словарь / Под общ. ред. В. М. Кожевникова, П. А. Николаева. Редкол.: Л. Г. Андреев, Н. И. Балашов, А. Г. Бочаров и др. — М.: Сов. энциклопедия, 1987. — 752 с.
  2. Елена Чудинова. Мечеть Парижской Богоматери [Электронный ресурс] \ Чудинова Е. \ URL: https://www.litmir.me/br/?b=6328&p=1 (дата обращения: 01. 02. 2020)
  3. Стройков А. В. Архетип мудреца в песне Е. Летова «Про червячков» [Электронный ресурс] \ Стройков А. В. \ Вестник магистратуры. — 2018. — № 11. — С. 67-69 URL: http://www.magisterjournal.ru/docs/VM86_3.pdf (дата обращения: 02. 02. 2020)
  4. Лётин Н. Ю. Мифопоэтический контекст поэзии Егора Летова. — Русская рок-поэзия: текст и контекст. — 2011. — Выпуск 12. — С. 195-204
  5. Гражданская Оборона. Официальный сайт группы [Электронный ресурс] URL: http://www.gr-oborona.ru (дата обращения: 05. 02. 2020)
  6. Стройков А. В. Образ чулана как символ отчуждения в рассказе А. П. Платонова «Отмежевавшийся Макар» [Электронный ресурс] / А. В. Стройков/ NovaInfo. — 2019. — № 109. URL: https://novainfo.ru/article/17255 (дата обращения: 07. 02. 2020)