Статистические комитеты и московское археологическое общество: механизмы взаимодействия и сотрудничества (по материалам западной Сибири второй половины XIX в.)

№60-2,

исторические науки и археология

В статье рассматриваются механизмы взаимодействия и сотрудничества статистических учреждений Западной Сибири и Московского археологического общества во второй половины XIX в. Существенным толчком в развитии археологических изысканий являлось создание Московского археологического общества, где был определен иной тип взаимоотношений с губернскими и областными статистическими комитетами. Отдельное внимание уделено взаимодействию МАО с провинциальными статистическими службами. Статистические учреждения региона взаимодействовали с Обществом посредством переписки, не исключением являлись и высылаемые материалы в форме книг, брошюр, программ. Начиная со второй половины 60-х гг. XIX в., уровень взаимодействия уже не устраивал сформировавшийся краеведческий актив российской провинциальной интеллигенции.

Похожие материалы

Учреждение губернских и областных статистических комитетов и, как следствие, развитие региональной статистической системы, способствовало не только развитию статистического учета в регионе, но и его широкомасштабному научному изучению. Являясь административно-научными центрами, статистические комитеты начали консолидировать передовую общественность региона. В условиях отсутствия научных центров в провинции статистические комитеты в Западной Сибири стали основой формирования многих работ историко-краеведческого характера. Среди них особое внимание было уделено археологической деятельности.

В XIX в. термином «археология» обозначалось изучение памятников древности. Археолог ХIХ в. – прежде всего, собиратель вещественных остатков старины. Следует отметить, что археологическая деятельность была явлением многосторонним и многообразным. К основным направлениям археологической деятельности статистических комитетов и всей региональной статистической системы изучаемого периода следует отнести: подготовку археологических съездов; археологическое изучение губерний с помощью анкет и вопросников; выполнение запросов и поручений Московского археологического общества (МАО), Русского географического общества, Археологической комиссии; участие в археологических разведках и раскопках; камеральное изучение городищ, курганов; составление археологических карт; сбор археологических коллекций с целью создания музеев, а также деятельность по охране памятников старины. Отдельного внимания заслуживает сюжет взаимодействия региональных статистических служб с Московским археологическим обществом.

Существенным толчком в развитии археологических изысканий, в том числе в региональном масштабе, являлось создание Московского археологического общества, где был определен иной тип взаимоотношений с губернскими и областными статистическими комитетами. На МАО возлагались многие организационные вопросы в части археологических работ с привлечением общественности и заинтересованных лиц.

Задачи научного Общества отчетливо выразил его основатель граф А. С. Уваров в своей вступительной речи при его открытии. Первой задачей он ставил занятия археологией вообще, и преимущественно русской археологией. Вторую цель он сформулировал как возбуждение сочувствия в обществе к останкам старины, изучению всего, касающегося произведений русского духа, русского искусства и уничтожение в населении равнодушия к этим произведениям. Третья важнейшая задача Общества заключалась в устройстве периодических археологических съездов с целью более тесного общения между учеными и возбуждения интереса к археологии в различных районах России, не исключая самых дальних окраин. При этом планировалось чаще обращать внимание правительства на необходимость археологического изучения России.

На этой основе сложилась вся система деятельности МАО, развертывались основные направления его работы. Общество ориентировалось в своей деятельности на самые широкие круги региональной интеллигенции, отметая принцип элитарности и профессиональной замкнутости, присущий ряду исторических обществ той эпохи. Уваров А. С. стремился превратить Общество во всероссийский научный центр, направляющий и координирующий археологические разыскания в стране.

Стратегической установкой в деятельности Общества было установление прочных двусторонних контактов с русской провинцией. Регулярными были обращения в статистические комитеты, редакции «Губернских и областных ведомостей», духовные консистории с просьбой о содействии, высылке предметов древности, обмене изданиями, указании лиц, могущих заняться изучением древних памятников. Обращения не оставались без ответа, налаживалась прочная двухсторонняя связь. В отдельных случаях взаимодействие заключалось в методических рекомендациях по проведению археологических раскопок и представлению полученного материала. Как результат сотрудничества в МАО внимательно изучалась деятельность региональных статистических учреждений. Нередко члены МАО выступали с докладами, посвященными организации работы центров статистического учета по археологической части.

Статистические учреждения региона взаимодействовали с МАО посредством переписки, не исключением являлись и высылаемые материалы в форме книг, брошюр, программ. Начиная со второй половины 60-х гг. XIX в., уровень взаимодействия уже не устраивал сформировавшийся краеведческий актив российской провинциальной интеллигенции. Еще в 1863 г. было обращение статистических комитетов о созыве статистического съезда. В этом же году в Российской Империи была создана Императорская Археологическая Комиссия с целью «сбора сведений о находящихся в России памятниках древности, относящихся к отечественной истории и жизни народов, обитавших некогда на пространстве, занимаемом ныне Россией». В соответствии с циркуляром ЦСК от 27 апреля 1863 г., эта работа возлагалась на губернские статистические комитеты, которые «и по составу своему, и по кругу своих действий, располагают средствами к получению сведений о местных древностях». Письмо Центрального статистического комитета губернскому комитету в отношении данного мероприятия определяло не только механизм работы, но и рекомендовало привлечь «через статистический комитет любителей и знатоков древностей». Формы, способы и методы работы региональным статистическим службам в археологическом направлении также определял ЦСК. Полученные результаты, в обобщенном и систематизированном виде, представлялись на археологических съездах. Публичный, открытый характер заседаний съездов, широкое обсуждение новых идей, методов, любых научных вопросов ведущими специалистами России на глазах местных любителей сделали археологические съезды серьезной научной школой для провинциальной интеллигенции. Каждый из съездов стимулировал научно-исследовательскую работу на местах, вовлекал в сферу своей деятельности новых людей, организовывал новые научные центры в регионе. Пустив глубокие корни в русской провинции и сумев объединить любителей археологии, МАО с помощью археологических съездов целенаправленно поддерживало постоянный контакт с провинцией через статистический комитет.

Вопрос о занятиях губернскими статистическими комитетами археологией и археологическими исследованиями обсуждался на первом археологическом съезде в Москве в 1869 г. Нельзя не согласиться с мнением И. И. Комаровой, что некоторые комитеты из статистических превращались «в губернские историко-археологические общественные учреждения». Деятельность этих «административно-научных» учреждений нередко упоминалась только в связи с первыми археологическими исследованиями на той или иной территории. При этом археологическая деятельность членов нередко воспринималась как удовлетворение личных интересов, не имевших прямого отношения к их уставным задачам. Однако роль губернских и областных статистических комитетов в распространении интереса к древностям в русском обществе и повышении социальной роли археологии в государстве была гораздо существенней и не может объясняться лишь персонифицированными причинами. Из протокола заседания первого археологическом съезда отмечалось, что «при обсуждении многих вопросов на Съезде мы видели, что неоднократно были высказаны желания обратиться за содействием и за сообщением некоторых сведений в губернские статистические комитеты». В частности, поднимался вопрос об участии статистических комитетов в археологических исследованиях. На съезде говорилось, что «... что статистические комитеты, как единственные ученые учреждения, существующие в каждом губернском городе..., которым более или менее известны местные памятники старины, должны быть деятельными пособниками специальных археологических учреждений». Его участники высказались за привлечение губернских статистических комитетов к составлению региональных археологических карт, разработке программ обследований. Предлагалось создать при комитетах специальные историко-археологические комиссии, музеи, библиотеки.

Важным направлением в археологической деятельности статистических комитетов был сбор археологических сведений и информации для центральных научных обществ и учреждений, прежде всего императорской Археологической комиссии, путем распространения в губернии анкет, вопросников, программ. Являясь правительственным учреждением, Археологическая комиссия в Петербурге активно использовала официальные формы работы с губернскими статистическими комитетами. Уже в письме Археологической комиссии от 12 ноября 1862 г. за подписью графа С. Г. Строганова, разосланном всем комитетам, от которых просили активного содействия в археологической деятельности, отмечалось: «При незначительном составе Археологической комиссии... и при крайнем равнодушии общества к археологическим исследованиям и памятникам нашей древности собирание обстоятельных и правильных сведений о таковых становится чрезвычайно затруднительным и почти невозможным без содействия других правительственных учреждений». Запросы от Археологической комиссии поступили в статистические комитеты с припиской «оказания содействия и помощи в формировании археологических сведений».

Первое время содействие комитетов выражалось в сборе сведений о курганах, городищах, валах, древних церквах и других памятниках своей губернии и составлении археологических карт, где все эти памятники наносились с подробной описью. Еще18 января 1863 г. из Археологической комиссии в комитеты была разослана «Программа археологических исследований, по которым ожидается содействие статистических комитетов», отпечатанная тиражом в 200 экземпляров. При уничтожении памятников древности рекомендовалось сообщать об этом в Археологическую комиссию, чтобы успели их обследовать. Комиссия рекомендовала доставлять в нее подробные сведения о всех случайных находках древностей и пересылать сами древности в нее (нашедшему выдавалось денежное вознаграждение).

Контакты статистических комитетов с учеными из Археологической комиссии не были личными и длительными. Как правило, Археологическая комиссия ограничивалась сбором анкетной информации о памятниках, а также случайных археологических находках и кладах. Так, 30 мая 1873 г. Центральным статистическим комитетом был разослан в губернские и областные комитеты циркуляр с просьбой собрать в течение лета через волостные правления сведения о городищах по прилагаемой программе. Анкета содержала 12 вопросов и представляла из себя две страницы, поделенные на две колонки. Слева находились вопросы, справа – проекты ответов с пропусками для вписывания данных о размерах памятников. Вопросы были изложены достаточно подробно и рассчитаны на представителей волостной администрации. Необходимо было описать находящиеся в волости городища, земляные валы, курганы, насыпи; измерить их площадь, указать расположение. Также требовалась информация о предыдущих раскопках и находках в этих местах, если таковые имелись. Анкета была распечатана на местах и разослана в волостные правления. В процессе сбора и формирования сведений контроля на местах не было, поэтому самым распространенным ответом на анкету было отрицание наличия каких-либо памятников в волости. Ответы давались простым языком в самой общей форме и, как правило, довольно кратко. Впоследствии поступившая из регионов в Археологическую комиссию информация так и не была полностью обработана.

Оставаясь фактически единственными административно-научными центрами в регионе, МАО на статистические комитеты возлагало большие надежды. В письме от 1 июня 1888 г. говорилось, что, собирая имена и адреса владельцев частных археологических коллекций, Общество «вполне понимает, что только статистические комитеты могут сообщить подобные сведения». Это не было простой лестью, поскольку действительно в период с 1860 до 1890-х гг. комитеты являлись единственными традиционными местными центрами объединения всех любителей старины в регионе.

Некоторые члены и секретари статистических комитетов являлись активными сотрудниками МАО в период 60-80-х гг. XIX в. От Томской губернии в Московское археологическое общество входили Н. А. Костров и А. В. Адрианов. От Тобольской губернии тесно с МАО сотрудничали Д. И. Дмитриев-Мамонов и К. М. Голодников. Региональную систему статистических учреждений Западной Сибири, сотрудничающую с археологическим обществом, в основном представляли секретари комитетов.

Таким образом, статистические учреждения, опираясь на методическую помощь центральных археологических учреждений, действовали по предлагаемым программам, включавшим наряду с раскопками обязательный сбор данных и составление археологических карт губерний, формирование археологических коллекций и открытие местных музеев, широкое издание историко-археологических работ по местной тематике.

Список литературы

  1. Российский государственный исторический архив Ф. 1290. Оп. 2. Д. 828. Л. 34.
  2. Государственный архив Томской области Ф. 234. Оп. 1. Д. 10. Л. 127.
  3. Скопа В. А. Инструктивно-методическое обеспечение статистических кампаний по материалам Западной Сибири и Степного края второй половины XIX – начала XX вв. // Современные проблемы науки и образования. 2014. №6. (http://www.science-education.ru/120-16124)
  4. Комарова И. И. Научно-историческая деятельность губернских и областных статистических комитетов // Археографический ежегодник за 1986 год. Москва, 1987. С. 85-96.
  5. Скопа В. А. Историко-этнографическая деятельность статистических служб Томской губернии во второй половине XIX – начале XX веков // Вторые исторические чтения (март 2008 г.) ТГПУ. Томск, 2008. С. 303-310.
  6. Труды Первого Археологического съезда в Москве. 1969. М., 1871. Т. 1. С. 124-129.
  7. Скопа В. А. Археологические работы статистических учреждений как часть сохранения культурного наследия и изучения региона (по материалам Западной Сибири и Степного края второй половины XIX – начала XX в.) // Известия Алтайского государственного университета. 2015 № 3/2 (87). С. 218–221.
  8. Российский государственный исторический архив Ф. 1290. Оп. 2. Д. 7. Л. 1.
  9. Государственный архив в г. Тобольске Ф. 417. Оп. 1. Д. 598. Л. 112.
  10. Государственный архив в г. Тобольске Ф. 417. Оп. 1. Д. 626. Л. 16.
  11. Скопа В. А. Историко-этнографическая и археологическая деятельность статистических учреждений Западной Сибири во второй половине XIX – начале XX вв. // Мир науки, культуры, образования. 2014. № 6 (49). С. 499-503.