Применение телесных наказаний к государственным преступникам в российском государстве конца 17 века

№62-2,

исторические науки и археология

В статье исследован порядок исполнения наказания политическим преступникам, способы и виды применения наказания в 17 и 18 веках.

Похожие материалы

Телесные наказания в истории российского уголовного права как вид уголовного наказания за совершенное государственное преступление применялись, если сравнивать с развитыми европейскими странами, довольно долго. Русские ученые исследовавшие историю телесных наказаний, объясняли их развитие и распространение в России быстрым процессом закрепощения крестьян, принижением положения личности, отсутствием уважения к ее правам, грубостью нравов, подражанием "образцам татарской юстиции". Они писали, что до татарского нашествия (до середины XIII в.) Россия развивалась так же, как и другие страны, владычество же татар "гибельно отразилось на народной нравственности". Таким образом, до половины XVIII в. "русское общество основывалось на страхе и битье в разнообразных формах"[1]. Все это привело к тому, что телесные наказания не воспринимались населением как позорящие или лишающие чести. Никакое положение в обществе не спасало от этих наказаний все сословия (включая бояр и духовенство) подвергались им.

В петровскую эпоху, и особенно с принятием Артикула воинского 1715 года телесные наказания применяются гораздо чаще, а виды их становятся разнообразнее и изощреннее. Так, "гоняние шпицрутенами" (толстыми прутьями) предусматривается за "легкомысленное" богохуление, засыпание в карауле, учинение драки (арт.6,41,141) и др. За симуляцию с целью уклонения от службы полагалось "ноздри распороть" (с последующей отправкой на каторгу — арт.63). Удивительно суровое наказание предусматривалось тому, "кто с сердцов и злости кого ударит или иным чем ударит и побьет" — "оный мог руки своея лишитца". Уши и нос могли быть отрезаны в случае совершения кражи "из помету или палубов, в поле или походе" (арт.188). Согласно «Краткому изображению процессов и судебных тяжеб» в число телесных наказаний входили также: обязанность "по деревянным кольям ходить", "запятнание железом", отсечение пальцев, битье батогами. Артикул дополнил существовавшие изувечивающие наказания новыми — прожжение языка раскаленным железом за богохульство, прибитие гвоздем или ножом руки к висилице — за драку с оружием в руках[2].

При этом изувечивающие наказания преследовали цели возмездия и устрашения. Это можно проиллюстрировать на примере указа от 11 мая 1663г., в котором повелевалось отсеченные руки и ноги прибивать к деревьям на больших дорогах с подписью, за какое преступление последовало наказание, с тем, «чтобы всяких чинов люди то их воровство ведали». Наглядные уроки уголовной политики с публичными жестокими телесными наказаниями, рваньем ноздрей и клеймением были рассчитаны не только на устрашение, но и на возбуждение в народе чувства негодования и презрения к наказанным. Этого последнего правительство не достигло. Напротив, заплечные мастера уже вызывали к себе не только ужас, но и отвращение[3]. Кроме того, еще одна цель таких наказаний заключалась в обезвреживании преступника на будущее, т.е. частное предупреждение преступлений. Так, отсечение рук, ног, пальцев на руках, отрезание языка лишало возможности совершать соответствующие преступления: кражи, разбои, подлоги, произносить непристойные речи и т.п. Обозначение «лихого» человека, по выражению Н.Д. Сергеевского, было «неизгладимой справкой о судимости». Последнее изувечивающее наказание — рвание ноздрей отменено лишь в 1817г[4].

В XVII в. следующим после смертной казни по тяжести считалось наказание кнутом. Как утверждает Катошихин, сила ударов была такова, что лопалась кожа и кровь лилась рекой. Он писал: «Как ударит по которому месту по спине, и на спине станет так слово в слово будто большой ремень вырезан ножом мало не до костей. А учинен тот кнут ременной, плетеной, толстой, на конце ввязан ремень толстой шириною на палец, а длиною будет с 5 локтей». Число ударов кнутом в XVII в. не определялось в законе. В XVIII—XIX вв. число ударов доходило до 40. Опытный палач тремя ударами мог сломать позвоночник. Такое наказание означало почти неминуемую смерть — одни умирали в процессе наказания, другие в тюрьме, и лишь немногие выживали[5].

При этом имело место простое и «нещадное» наказание кнутом, однако различия между ними не проводил. В указанных памятниках права «нещадное» наказание кнутом означает «бить кнутом нещадно», «без пощады», «без милосердия и пощады». Видимо, на простое наказание указывают встречающиеся в исторических источниках слова «с легкостью», «с пощадою». Артикул Воинский говорил о кнуте лишь как о наказании дезертира из старослужащих: «Вместо смерти бить кнутом и, вырвав ноздри перед полком, сослать в вечную работу на галеры» (арт.95). Часто наказание кнутом было замаскированной смертной казнью, причем оно совершалось палачом не на одном каком-либо месте в городе, а в разных его частях. Это совершалось с особыми церемониями и, очевидно потому, что зрители не собирались на месте наказания в достаточном количестве, и, так сказать, для их удобства самого преступника приводили к ним[6]. Такое положение неудивительно, поскольку, как мы отмечали ранее, эпоха непосредственно до Петра 1, а затем и собственно петровская эпоха отличались необычной жестокостью уголовных наказаний[7].

Тем не менее в XVIII в. сфера применения кнута постепенно суживается путем введения относительно менее жестоких орудий наказания—плетей и шпицрутенов. В дальнейшем, как и в случае со смертной казнью, наблюдается смягчение телесных наказаний, сокращается применение членовредительных наказаний, что преследовало цель сохранить работоспособность преступника (арестантов посылали на всевозможные "государевы работы" в Азов, Санкт-Петербург и др.). Например, в 1720 году был издан указ, который предписывал за лжесвидетельство вырезать ноздри вместо отсечения пальцев[8]. В целом в период правления Петра 1 телесные наказания ужесточаются, что совпадает с общей тенденцией усиления уголовных репрессий в те времена. Так, кнут и батоги применялись обычно за непристойные слова о верховной власти при наличии смягчающих обстоятельств (например, «спьяна»). По этому поводу в 1683 г. был издан Указ, где предписывалось: «буде в городах жители и прихожие люди учнут непристойные к мимошедшему смутному времени приличные слова говорить, и по розыску объявится в малых винах, тех бить кнутом или батогом»[9].

Таким образом телесные наказания за государственные преступления как самостоятельный вид применялись сравнительно редко — чаще они сопровождали наказания, связанные с лишением свободы в виде тюремного заключения, каторжных работ, ссылки. Тюремное заключение и ссылка «в окраинные города» применялась за государственные преступления довольно часто. При этом тюрьма считалась сравнительно мягким наказанием, в частности, в нее могли «бросить» даже за неправильное написание титула государя.

Список литературы

  1. Тимофеев А.Г. История телесных наказаний в русском праве. СПб., 1904. С. 86.
  2. Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1986. Т.4. С.347, 348,350,424-425.
  3. Буримов Р.Ю Развитие системы наказаний государственных преступников в России конца 17-начала 18 века. Высшая школа. 2016. № 20. С. 18-20.
  4. Буримов Р.Ю Судопроизводство по государственным преступлениям в период. В сборнике: Современные проблемы гуманитарных и естественных наук Материалы XIII Международной научно-практической конференции. 2012. С. 15-19.
  5. Сергеевский Н.Д. Указ. работа. С. 187.
  6. Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. М., 1812. Т.4. С. 477.
  7. Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1840. С.91.
  8. Буримов Р.Ю. Субъекты судебной деятельности в XVII веке Правовая наука. 2012. № 12 (15). С. 3-4.