Этико-правовые вопросы морали русской философии зачастую противоречивы. В начале XX века этим вопросам не отделялось особого внимания. Поиск реальных путей воплощения нравственных идеалов перекрывалось поиском некого абсолютного добра, этических идеальных норм права и справедливости, стремление к религиозному переосмыслению реальности [1]. В этот период истории было свойственно рассмотрение в различных плоскостях проблемы соотношения права и нравственности, придавая ей определенную основательность и конкретность.
Одними из наиболее ярких представителей этической философии права в России XIX-XX века были П. И. Новгородцев, И.А. Ильин, Б.П. Вышеславцев, Г.В. Флоровский и др. [2]. К примеру, идею некой особой «самостоятельности этического начала» и «абсолютности» нравственного сознания развивает в своих работах Новгородцев. В своих трудах философ раскрывает естественное право в этическом ключе, показывая приоритет нравственного начала для становления правосознания. Одним из важнейших вопросов теории видного русского юриста и философа является вопрос морального поиска отдельной личности и правовых вопросов общества [10].
Стоит отметить, что кризис правосознания XIX века показал несостоятельность веры, которая питала политическую мысль: веры в абсолютное воплощение правового государства в практическом действительном выражении. Здесь не возможно дать объективную оценку, ограничиваясь лишь рассмотрением трудов по вопросу соотношения права и морали на категориальном и понятийном уровнях, принадлежащих русским мыслителям только либерального направления, изучение теоретического наследия которых на сегодняшний день приобрело особую актуальность в отечественной философско-правовой и этической мысли. В других направлениях русской философской мысли, например в народническом позитивизме также исследовались и анализировались подобные проблемы. Современные исследователи, например Г.Ч. Синченко, отмечают, что теоретические проблемы права в русской философии в этот период обсуждались в общем контексте с нравственными и религиозными началами жизни.
Уже в 70-е годы XIX века в рамках теоретических размышлений, авторами которых были виднейшие представители революционного народничества, такие как, например М.А. Бакунин, П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский и др., идея философского осмысления вопросов права и государства, справедливости и свободы в этическом контексте стали активно проникать в русскую философскую традицию. В данном случае можно подчеркнуть, что народники внесли особую нравственно-критическую традицию в осмысление государства и права, которая отражала социально-нравственную сторону развития русской философской мысли в целом.
Понимание права как социального явления регулирования общественной жизни основывалась на субъективном осмыслении внутреннего потенциала человека, стремящегося к прогрессу и нравственному развитию. В основе критики идеи права лежит представление о праве как о навязанной доктрине поведения в корыстных интересах. На этой основе формировались этические основания критики народниками права и государства, однако в данном случае возникает вопрос, приводила ли эта критика к полному отрицанию государственно-правовых начал [3] или давала лишь возможность понимания некоторого постепенного отождествления права и морали с последующим доминированием последней с целью построения нового, более справедливого солидарного общества [9].
Говоря о других представителях народнической традиции нужно сказать о том, что другой видный представитель революционного народничества М.А. Бакунин основывал свои взгляды на том, что существует изначальное право любого человека на торжество личной свободы. Это свобода не просто выбора, а некого духовного творчества, в том числе творчество обычаев и норм поведения [11]. Поэтому категория свободы занимает здесь ведущее место в этических и философско-правовых вопросах. В этом случае юридические законы представляются как внешне навязанные, игнорирующие естественные для человека законы, порабощающие человека.
Свобода отдельных личностей выступает при этом как некий априорный принцип, определенным образом сочетаемым в концепции мыслителя с элементом равенства, справедливости и солидарности, а также некоторыми другими принципами и требованиями программы анархизма, важнейшим из каторых стало в конечном итоге требование разрушения государства, и писаных позитивных законов. Такие законы представляются несовместимыми с равенством и свободой людей и общностей [17].
Со всей определенностью идеолог русского анархизма указывал также на тесную взаимосвязь реальной свободы с реальной возможностью удовлетворять материальные и духовные потребности.
М.А. Бакунин видел в достижении реальной свободы для каждого подлинную цель истории, а в уважении человеческого достоинства личности с его точки зрения выражается высший нравственный закон. Государство закрепляет за собой «право силы», так исследовать раскрывает сущность государственно-правового принуждения. И все же это всесильное государство не может обойтись в своей деятельности без морального одобрения народа [20]. Поэтому народные массы, даже если они «укрощены силой государства», тем не менее, должны еще затем быть приведены «к моральному признанию его (государства) права».
Еще один деятель народнического направления в философии и социологии Н.К. Михайловский утверждал, что личность имеет право свободного выбора собственного поведения и деятельности, а значит, имеет собственную моральную позицию и может самостоятельно оценивать определенные явления. Однако, личность имеет сильную тягу к подражанию. Неумолимая тяга людей к коллективному подражанию возникает у них в особой социальной ситуации: при подавлении их индивидуальности и неизбежного в этих условиях появления «героя», увлекающего остальных людей любым действием — преступным или милосердным, нравственным или безнравственным.
Правовые нормы, закреплённые государством, предписывают человеку образец поведения, не давая разъяснения его необходимости, заставляя подражать и не делать свой моральный выбор.
Вывод
Для идеологов народничества было характерно противопоставление традиционного представления о праве и возможности нравственного развития, поиска истинной справедливости и свободы морального выбора личности. Причём критически мыслящая личность сама выбирает путь морального творчества. Исходя из этого мораль — это главный социальный регулятор, критически осмысленный и точный. Однако из вышеизложенного также следует, что такая недооценка права, более значимого для жизни общества может привести отнюдь не к моральному прогрессу, а постепенной трансформации самого понятия о нравственности, а в дальнейшем к правовому нигилизму и имморализму (безнравственности).
Таким образом, можно заключить, что в целом, в русской философии к концу XIX века сложилась особая традиция рассмотрения проблемы соотношения права, морали и этики. У представителей как либерально-правового, так и народнического направления этические категории выступали как определяющее начало к осмыслению совершенствования непосредственно самой идеи права. Однако, применяя аналогичные категории, их осмысление и значение приводили к различиям. Представители народнической философии, пытались показать приоритет индивидуального морального творчества, на основе критики существующего нормативного содержания права, тем самым, недооценивая конструктивное значение последнего. Представители философско-правового направления, считали, что личность должна решать грандиозную задачу поиска, раскрытия в себе и дальнейшее осуществление нравственного закона, а затем уже воплощения его в жизни общества.