Лингвокультурологический и когнитивные аспекты изучения цвета

№103-1,

филологические науки

В статье рассматривается соответствующее подмножество цветов получает новое наименование, к которому носители языка прибегают лишь в определённом когнитивном контексте и которое означает потенциальное отпочкование новой категории. Эволюция ЦО подробно прослеживается автором в языках Центральной Америки с числом цветовых категорий менее одиннадцати.

Похожие материалы

В последнее время актуализируются исследования ЦО в свете лингвокультурологической парадигмы. ЦО обладают большой культурной значимостью. Как компонент культуры цвет приобретает сложную и разнообразную систему смыслов, толкований, становится воплощением культурных ценностей. Цветовая среда, цветовое видение мира в каждую эпоху осмысливается в соответствии с «цветокультурными» установками.

Таким образом, ЦО представляют собой лингвокультурологические феномены.

В статье «Язык и культура; сопоставительный анализ группы слов цветообозначений» А.П. Василевич подчёркивает, что хотя исследователи ЦО материал для сравнения часто черпают в отдалённых друг от друга генетически языках, и особенно часто — в языках экзотических, показательные различия обнаруживаются и между европейскими языками. А.П. Василевич полагает, что исследование многообразия ЦО целесообразно проводить на материале всего множества лексических средств. Автор делает вывод о зависимости особенностей цветовосприятия носителей разных языков от культурно-исторических моментов [Василевич 1988: 59]. Т. Ю. Светличная, рассматривая сравнительные лингвокультурные характеристики цветообозначения и цветовосприятия в английском и русском языках в плане лингвистической семантики и феноменологии, доказала, что ЦО представляют собой сложные лексические единицы языка и речи, «значения которых определяются в значительной степени историческим и культурным опытом определённых языковых коллективов» [Светличная 2003: 142].

Культурологический характер имеет и исследование JI. А. Голубь «Сквозные мотивы языковой картины мира». В ходе проведения сопоставительного анализа истории формирования лексико-семантического поля «цвет» в английском и русском языках автор подтверждает идею о том, что наполнение поля ЦО тесно связано с процессами развития общественного сознания и общественных отношений [Голубь 2006].

Ли Аньфэн также проводит лингвокультурологическое исследование, посвящённое детальному исследованию русских и китайских фразеологизмов с ЦО с целью выявления соответствия русских фразеологических единиц с цветовым компонентом в китайском языке и определения степени их соответствия (эквивалент, частичный эквивалент и т.п.) [Ли Аньфэн 2009].

В работе О.В. Праченко проведён комплексный анализ фразеологических единиц с колоративным компонентом в английском, русском, испанском и португальском языках, а также проанализированы национальные варианты сопоставляемых языков (английский язык в США, испанский язык в Латинской Америке, португальский язык в Бразилии) [Праченко 2004].

Исследованию денотативного пространства прилагательных ЦО в современном английском языке посвящена работа С.В. Мичугиной [Мичугина 2005], целью которой является раскрытие механизмов создания и особенностей организации всей системы ЦО в английском языке, установление роли отдельных (особенно базовых) ЦО в лексиконе и построение денотативного пространства цвета.

Символика цвета, сложившаяся в разных геополитических пространствах, разных областях общественно-политической и культурной жизни служит предметом изучения лингвокультурологии. В этом плане интересна работа А.В. Подосинова [Подосинов 1999]. Автор предлагает таблицу соотношения цветов в зависимости от стран света и государств, религий, этносов, Библии и астрологии. А.В. Подосинов отмечает, что со странами света в разных ареалах ассоциируются разные цвета, набор же самих цветов одинаков. Сходство в номинации стран света через цветовые символы автор объясняет универсальностью и архетипичностью цветовой символической классификации.

Ю. А. Сорокин и И. Ю. Марковина в своей работе показывают яркое национальное своеобразие цветовой символики, её герметичность и недоступность для людей из иного языкового ареала. Приведём примеры цветовых символов из этой статьи. Так, о характере персонажа (и амплуа актёра) может свидетельствовать цвет костюма и грима исполнителя: «Красный цвет символизирует преданность и честность, чёрный — прямоту и прямолинейность, синий — упрямство и жесткость, жёлтый — замаскированную хитрость или коварство» [Сорокин, Марковина 1988: 64]. Цвет костюма может также указывать и на возраст персонажа: «молодые герои носят светлую, белую одежду, старые — тёмную, коричневую» [там же: 65]. Авторы анализируют различные символы и отмечают, что цветовой код является многозначным.

В книге Н.В. Серова «Хроматизм мифа» рассматривается символика цвета в мифах разных народов, начиная с самых древнейших времен.

Автор отмечает, что психолингвистические моменты восприятия цвета непосредственно зависят от его вербализации. Действительно, названия часто влияют на нашу способность видеть предметы. При этом нельзя не согласиться с выводами Н.В. Серова о том, что ЦО представляют собой некий перцептивный комплекс, который подразделяется на части благодаря присвоению им конкретных названий и не может не влиять на способность к вербализации. В «Хроматизме мифа» подчёркивается, что ЦО являются компонентом языковой структуры любой культурологической системы.

Исследователь высказывает мысль о том, что «семантика цветообозначений на сегодняшний день является основной культурологической характеристикой, объединяющей людей по естественному семиотическому принципу цветового взаимодействия» [Серов 1990: 29].

В.Г. Кульпина в своей исследовательской работе «Лингвистика цвета» поднимает вопрос о лингвокультурных стереотипах (на примере коннотативного цветоопределения волос в польском и русском языках) и лингвокультурных феноменов (на примере ЦО глаз). Книга «Лингвистика цвета» является лингвофеноменологическим описанием групп объектов, обладающих цветом. Лексический класс ЦО в совокупности рассматривается автором как целостное образование, состоящее из элементов — терминов цвета. Специальной проблемой лингвистики цвета, по мнению автора, «должно стать описание метаязыка колористических исследований, что приведёт фактически к созданию понятия «цветовая картина мира» [Кульпина 2001: 445].

Терминам цвета в английском языке и культуре на фоне других языков и культур посвящен раздел «Социокультурный аспект цветообозначений» в книге С.Г. Тер-Минасовой «Межкультурная коммуникация» [Тер-Минасова 2000: 76]. Социокультурная обусловленность ЦО как культурных знаков, их метафизика и символика, место в лингвокультурной цветовой гамме англоговорящего мира рассматриваются на примере атрибутивных словосочетаний с ЦО black ‘чёрный’ и white ‘белый’. В ходе описания социальных аспектов оппозиции этих цветов и презентации их историко¬культурного среза ярко высвечивается специфика англоязычного мира.

С. Г. Тер-Минасова отмечает, что в цветовой гамме культурной и языковой картины мира, созданной и создаваемой английскими и русскими языками, чёрный и белый цвета играют очень важную роль, отражая как реальную, так и культурную картины мира. Для обоих языков вообще характерно традиционное соотнесение чёрного цвета с чем-то плохим, а белого — с хорошим. Например, black sheep, black market, blackmail, Black Gehenna, black soul, и чёрная душа, чёрная весть, чёрный день, чёрный глаз. И наоборот, white — цвет мира (white dove), цвет белого платья невесты, цвет всего хорошего и чистого. Сочетаясь с каким-либо существительным, явно обозначающим нечто плохое, white может смягчать, облагораживать негативное значение последнего: white lie — ‘ложь во спасение’, или ср. в русском — белая зависть и чёрная зависть.

Специфика употребления white man и black man является особым объектом внимания С.Г. Тер-Минасовой. Развивая основную идею своего исследования, автор ссылается на работу Али Мазруи «Политическая социология английского языка», где говорится о том, что, употребляя слово black с отрицательными коннотациями, a white — с положительными, говорящий не осознает уходящей корнями в прошлое расистской традиции, ассоциирующей чёрное с плохим, а белое с хорошим. Али Мазруи связывает эту традицию с распространением христианства, изображавшего дьявола чёрным цветом, а ангелов белым. С.Г. Тер-Минасова подчеркивает, что такая социокультурная обусловленность языкового явления превратилась в острую политическую проблему, решать которую призваны специалисты по межкультурной коммуникации, способные дать знания реалий и культуры.

В рамках лингвокультурологической и когнитивной парадигм написано исследование Л. Р. Гатауллиной [Гатауллина 2005]. В работе проводится комплексное изучение фразеологических единиц с компонентом ЦО на материале пяти языков (английского, немецкого, французского, русского и татарского) в сравнительно-сопоставительном плане; рассматриваются средства, объективации концепта «цвет», как эталона для этнокультурного сопоставления; выделяется и описывается «целостный цветовой код культуры», представленный средствами фразеологии, с целью определения роли ЦО в языковой картине мира.

Со сходных позиций проводились исследования Е.В. Люкиной [Люкина 2004], посвящённое определению значимости фразеологизмов-ЦО английского и немецкого языков в понятийной системе языка, уточнению ведущих концептов в структуре знания, которые представляются данными единицами, определению роли этих сущностей в языковой картине мира; З.М. Сафиной [Сафина 2004], проводившей сопоставительное изучение фразеологизмов английского, русского и башкирского языков в рамках когнитивного подхода к изучению языка, а также статья М.Б. Талапиной, посвящённая сравнительному описанию концептов чёрный, белый, black и white в английском и русском языках [Талапина 2008].

Выявлению когнитивных процессов, действующих при назывании цвета той или иной поверхности, на основе теории категоризации — “точки зрения” (Vantage Theory) посвящена монография Р. МакЛори [MacLaury 1997]. Р. МакЛори придерживается гипотезы универсализма своего учителя Б. Берлина и продолжает его исследовательскую традицию. Не оспаривая единых физиологических механизмов, определяющих восприятие цвета, Р. МакЛори утверждает, что результат категоризации цвета не является фиксированным, ибо этот процесс опосредствуется когнитивной “точкой зрения” (vantage), которая определяет акцент на сходстве или различии категоризуемого стимула с другими цветовыми множествами.

Согласно Р. МакЛори, прогрессивное подчёркивание различий между цветовыми стимулами является результатом обогащения социоприродной среды и служит механизмом эволюции цветовых обозначений: в уже существующей, "доминантной", цветовой категории зарождается "рецессивная" субкатегория. Соответствующее подмножество цветов получает новое наименование, к которому носители языка прибегают лишь в определённом когнитивном контексте и которое означает потенциальное отпочкование новой категории. Эволюция ЦО подробно прослеживается автором в языках Центральной Америки с числом цветовых категорий менее одиннадцати. Исходя из представления о непрерывности этого процесса и в развитых языках, автор обсуждает проблему возможности выделения двенадцатой цветовой категории и в этом контексте подробно анализирует синий и голубой в русском языке, которые служат для дифференциации светлоты цветов основной (англоязычной) категории blue, но по критериям Б. Берлина не могут считаться отдельными категориями.

МакЛори считает, что физиологические механизмы цветовой системы являются определяющим и стабилизирующим фактором репрезентации цвета, хотя категоризация цвета является гибким процессом, обусловленным воздействием когнитивных факторов [MacLaury 1997].

Когнитивные аспекты цвета, среди других особенностей семантики предметных имен, затрагиваются Е.В. Рахилиной. Автор отмечает, что наиболее свободно в отношении к цветовому спектру ведут себя артефакты. На примере цветообозначения ряда животных Е.В. Рахилина указывает на конвенциональность их цвета. Так, «серые мыши не в точности серые — их цвета гораздо темнее» [Рахилина 2000: 175]. Автор рассматривает эту проблему через призму языковой картины мира, которая в её понимании выглядит так: существуют прототипические цвета прототипических животных, хотя всё это как бы не имеет отношения к действительности, потому что наши представления об этих животных конвенциональны и не отражают реального положения дел [Рахилина 2000: 175 — 176] (такое же мнение относительно базовых ЦО можно встретить и в работе М. Доумена «основные ЦО имеют прототипические свойства («basic colour terms have prototype properties») [Dowman 2004: 12]). «Прототипический способ отражения внешнего мира фиксирует канонические представления носителя языка, которые носят сугубо национально-специфический характер» [Братчикова 2006: 9]. По мнению Е.В. Рахилиной «Язык антропоцентричен по своей природе, поэтому отражая мир, он всегда “смотрит” на него с точки зрения человека» [Рахилина 1999: 22]. Однако, по мнению МакЛори, теория прототипов является спорной, так как предполагает статичность ментальных структур и не схватывает варьирования их содержания и соотношений с другими категориями, обусловленного постоянно меняющимися задачами индивида [MacLaury 1997].

Во многих работах по цветосемантике языковая картина мира представляется как результат лингвокогнитивной деятельности определённого этносоциума. Некоторые учёные утверждают, что когнитивные процессы, в которых участвуют имена цвета, базируются не на онтологии или знании физической субстанции, а на социально, этнически и ментально осознанной цвето-символике, на её непосредственной связи с историей и культурой народа.

Таким образом, можно предположить, что на формирование образа цвета в сознании носителя языка накладывают свой отпечаток социокультурные особенности использования ЦО.

Список литературы

  1. Antrushina G. B. Afanaseva O. B “English Lexicology” Moscow, 2004.
  2. Akhamanova O. Lexicology. Theory and Method. MGU, 1972.
  3. Arnold I.B. The English word. Moscow, 1973.
  4. Ginsburg R.S. A course in Modern English Lexicology. Moscow, 1979.
  5. Ginsburg R.S. Reading in Modern English Lexicology. Moscow, 1969.