«Реформаторская политика» Николая II после социальных потрясений 1905-1907 гг

№105-1,

исторические науки и археология

В данной статье рассматривается реакция и ответная деятельность Николая II на события 1905-1907 гг.

Похожие материалы

9 января 1905 г. Николай II записал в своем дневнике: «Воскресенье. Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!».

Как политик он понимал необходимость налаживания сотрудничества с рабочими, разрушенного жертвами 9 января. Он поручил Д.Ф. Трепову, назначенному на пост генерал-губернатора Санкт-Петербурга с чрезвычайными полномочиями, собрать рабочую делегацию со столичных заводов, которую он принял 19 января в Царском селе. На встрече царь выразил свое сочувствие всем жертвам трагедии, но подчеркнул, что « мятежною толпою заявлять о своих нуждах — преступно».

По распоряжению царя было выделено 50 000 рублей на пособия семьям погибших 9 января. Одновременно Николай II назначил сенатора С.И. Шидловского главой комиссии, созданной для выяснения нужд рабочих при участии выборных представителей из их среды. 21 января царь утвердил предложенную В.Н. Коковцовым программу мер по рабочему вопросу, в которой предусматривалось сокращение рабочего дня, учреждение больничных касс, примирительных палат и пересмотр закона о стачках.

3 февраля 1905 г. Николай II созывает Совет министров для обсуждения вопроса о введении народного представительства, предварительной проработкой которого занимался новый министр внутренних дел А.Г. Булыгин.

Очевидно, что реакция на возрастание сопротивления общества самодержавию в духе политики контрреформ Александра III, сопровождавшихся открыты государственным террором уже не казалась правильным решением. Небывалый масштаб беспорядков, выражавшихся в массовых крестьянских восстаниях, поджогах помещичьих имений, боях вооруженных рабочих дружин с регулярной армией, восстаниях в армии и на флоте, отнял у Николая II решимость в проведении политики репрессий.

Общей чертой в характеристике его реакции на начало массовых восстаний 1905 года всеми авторами является явное желание самоустранится, обусловленное непониманием движущих сил столь яростного и многочисленного неприятия большинством народа традиционного политического режима, казавшегося ему совершенно естественным.

Николай II не мог понять, почему люди не согласны довольствоваться выпавшим на их долю жребием так, как умел быть доволен он сам. Прежнее убеждение в том, что все его подданные должны по его примеру смиряться с судьбой, возложившей на него столь тяжкие и «порой весьма скучные обязанности» поколебалось и царь очевидно стал искать сильную фигуру на роль диктатора, который сможет путем кровавого насилия сохранить желанную незыблемость самодержавия и казнить всех его противников. Царь признавался П.Д. Святополк-Мирскому незадолго до его отставки: «Я придерживаюсь самодержавия не для своего удовольствия. Я действую в этом духе только потому, что я убежден, что это мне нужно для России, а если бы для себя, я бы с удовольствием от всего этого отделался».

В первое десятилетие своего правления он в духе своего воспитания и характера, не задумываясь, строго следовал по пути, намеченному его отцом, но разница была в том, что Александру III не приходилось иметь дело с массовым народным восстанием в поддержку революционных террористов. По воспитанию и темпераменту Николай II всегда был склонен подавлять беспорядки силой, не задумываясь о тяжести жертв и своей политической ответственности за них как за своих подданных.

Однако с января 1905 года полиция уже не была способна на выполнение такой задачи. Основная масса кадровой армии численностью более одного миллиона человек находилась в Китае и увязла в войне с Японией. С.Ю. Витте в докладе императору признался, что «Центральная и Восточная Россия были почти совсем оголены от войск».

17 января царь встретился с министром земледелия и государственных имуществ, А.С. Ермоловым, являвшимся опытным государственным чиновником, и наделенным достаточной мудростью для того, чтобы уже в феврале 1905 года понимать неизбежность политических реформ и указать на эту неизбежность монарху. Доклад А.С. Ермолова, по оценке Р. Пайпса, произвел на Николая II «сильное впечатление», что стало ведущим стимулом для дальнейших правительственных мер в феврале 1905 года. А.С. Ермолов утверждал, что Россия стоит на пороге революции, то есть катастрофы, которую можно предотвратить только путем двух организационно-политических мероприятий. Во-первых, необходимо сформировать кабинет министров в качестве высшего правительственного органа, способного координировать и централизовать деятельность всего правительства по отношению к оппозиции. Во-вторых, А.С. Ермолов считал необходимым созыв совещательного по назначению Земского собора из представителей всех сословий царских подданных без различия социального положения, национальности и вероисповедания. При помощи такого органа царь, по замыслу А.С. Ермолова сможет установить прямой контакт с народом, являющемуся традиционной опорой монархии. Психологически неприемлемым, но убедительным доводом А.С. Ермолова в пользу последнего шага являлось то, что на дворянство больше полагаться нельзя, но он сумел убедить царя в том, что тот может доверять своему народу.

А.С. Ермолов убедил царя, что несмотря на опасения того, что такое общенародное собрание может быть использовано крестьянами для поднятия вопроса о черном переделе, а революционерами — об изменениях вековых устоев государственного строя, то есть об ограничении царской власти, но, с другой стороны, можно быть уверенным в том, что в собрании, на котором все классы населения Российской империи будут иметь своих представителей, единичные голоса противников самодержавия будут заглушены огромным большинством, которое остается верным народным преданиям и коренным основам русского государственного строя. Ведь эти голоса раздаются и теперь, и теперь они более опасны, не находя себе отпора среди безмолвия масс. Нет, государь, таких явлений бояться нечего, и никакой действительной опасности они не представляют. Идея А.С. Еврмолова состояла в том, чтобы путем вовлечения в политический процесс путем созыва земского собора «безмолвного большинства» русского народа, изолировать революционную интеллигенцию. Если этого не сделать, предупреждал он Николая II, Россия окажется разрушенной крестьянским бунтом, «невиданным со времен Пугачева».

Настроенный резко против интеллигенции Николай II согласился с доводами А.С. Ермолова и на следующий же день сообщил А.Г. Булыгину, назначенному в феврале 1905 года вместо П.Д. Святополк-Мирского министром внутренних дел, что он готов рассмотреть идею создания выборного представительного органа, участвующего в обсуждении законодательных предложений.

4 февраля террористами-революционерами был убит дядя Николая II Великий князь Сергей Александрович. Это обстоятельство по многим версиям объясняется отказ царя рационально анализировать состояние в стране и упорное нежелание каких-либо уступок, которое будет определять его политику практически доя октября 1905 года.

18 февраля Николай II подписал сразу три документа, первым из которых стал Манифест, призывающий подданных оказать помощь властям в восстановлении порядка. Второй документ представлял собой приглашение всем подданным в подаче «предложений» в сфере «усовершенствования государственного благоустройства»». Третьим документом стал «рескрипт» А.Г. Булыгину как министру внутренних дел о решении царя «привлекать достойнейших, доверием народа облеченных, избранных от населения людей к участию в предварительной разработке и обсуждении законодательных предложений».

Размах революционных выступлений достиг вершины в мае –июне 1905 года, когда современникам казалось, что Россия уже действительно находится в состоянии гражданской войны. Крестьянские бунты стали повсеместными, усилились рабочие выступления. Поражение русского флота в сражении при Цусиме 14-15 мая стало потрясением самых преданных сторонников самодержавия. В армии и флоте как главной опоре царской власти началась вооруженные восстания. Съезд казачьих офицеров обратился к царю с просьбой о даровании конституции.

Вершиной политических протестов, показавших бессилие правительства силой восстановить свою власть, стала Всероссийская октябрьская политическая стачка, полностью парализовавшая экономику и систему государственного управления.

В состоянии общей растерянности правительства 6 октября в разгар политической стачки С.Ю. Витте пришел на прием к Николаю II, на котором прямо заявил, что у него сейчас есть два варианта действий: назначение военного диктатора с неограниченными полномочиями или системные политические уступки. Содержание доклада сводилось к отражению критического характера ситуации, вызванного тем, что общество поддерживает самые радикальные проекты смены власти, поскольку доверие к правительству утрачено. С.Ю. Витте подчеркивал, что идеи гражданской свободы восторжествуют в любом случае, то есть если этот процесс не возглавит царь, то это произойдет путем революции, которая, учитывая состояние русского общества примет характер все сметающего «русского бунта». Для предотвращения катастрофы, Витте предлагал царю удовлетворить требования либералов и тем самым отделить их достаточно мощное движение от революционеров, подрывающих позиции правительства путем кровавого террора. Достигнутый путем уступок либералам-конституционалистам раскол оппозиции позволит изолировать революционных радикалов. Единственный путь правительства — «стать во главе освободительного движения» путем признания конституционного принципа и демократизации ограниченного избирательного закона от 6 августа 1905 года. С.Ю. Витте уверял сомневающегося Николая II, что появление в России парламента и конституции усилят власть царя относительно настоящего состояния, а не ослабят ее. Дополнительными мерами по прекращению социальных волнений по его предложению должно было стать улучшение положения крестьян, рабочих и национальных меньшинств, а также гарантирование свобод слова, печати и собраний.

Для Николая II это была в высшей степени враждебная революционная программа, но ее содержание было порождено общим для двух политиков отчаянием, вызванным пониманием того, что у правительства недостаточно военных сил для силового подавления беспорядков.

Николай II не мог решиться на предложенные коренные перемены, но согласился на учреждение кабинета министров. 13 октября С.Ю. Витте был назначен Председателем Совета министров «для объединения деятельности всех министров». На повторной встрече С.Ю.Витте снова подчеркнул, что не видит возможности служить государю на предложенном посту, если не будет принята вся его программа. Уже 14 октября он получил приглашение на следующую встречу с Николаем II уже проектом Манифеста об усовершенствовании государственного порядка, предусматривавшего учреждение Государственной думы с максимально широким народным представительством.

Историческое значение утверждения самодержцем Манифеста об усовершенствовании государственного порядка как вершины социально-политической деятельности Николая II состоит в том, что впервые в русской истории в нормативном акте высшей для самодержавия юридической силы за подданными Российской империи закреплялись «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов».

В день опубликования Манифеста 17 октября Николай II оставил запись в своем дневнике: «После такого дня голова стала тяжелой и мысли стали путаться. Господи, помоги мне, умири Россию».

Манифест от 17 октября вызвал много надежд и иллюзий, поскольку никто в России не ожидал таких уступок по причине отсутствия исторической традиции компромисса между государством и обществом. . В Москве толпа в 50 тыс. человек собралась перед Большим театром. Многотысячные толпы с пением и криками «ура» стихийно стали собираться в Москве и других городах. 19 октября в качестве реакции на издание Манифеста 17 октября Петербургский Совет принял решение прекратить всеобщую забастовку, что привело к окончанию забастовок и в других городах.

Для понимания событий последнего десятилетия правления дома Романовых необходимо уточнить два важнейших следствия принятия Октябрьского манифеста.

Первым из них является то, что Манифест 17 октября был вырван у царя под сильнейшим за всю его жизнь давлением. Р. Пайпс, подчеркивая личную неприемлемость для императора самого факта подписания Манифеста, пишет, что это было сделано «чуть ли не под дулом пистолета» И отсюда следует вывод о том, что «Николай никогда не считал себя морально обязанным соблюдать его».

Вторым следствием является отсутствие в тексте документа слова «конституция». Это не является случайным упущением. В письме матери от 19 октября 1905 года он писал, что дарование Думе законодательных прав «это, в сущности, и есть конституция». Очевидно, что, взяв на себя в эти месяцы непривычные для него функции контроля над законотворческим процессом со стороны С.Ю. Витте и других авторов текстов издаваемых в этот период нормативных актов, он стремился избежать ненавистного слова для сохранения хотя бы иллюзии самодержавия. С.Ю. Витте убеждал его, что при устанавливаемом конституционном строе он останется единственным источником законов и всегда сможет по своему решению отменить все то, что прежде даровал. По мнению Р. Пайпса, он решил поддаться этим уговорам потому, что они помогли ему примириться с совестью, терзаемой сомнениями, не нарушает ли он своей коронационной клятвы. То, что сама абсурдная концепция конституционного самодержавия являлась самообманом он, как и окружающие его сановники, старался не замечать. Но это противоречие станет главной предпосылкой бесконечных конфликтов правительством Николая II и Государственной Думой в последующие годы. О том, что царь не придавал факту существования в России Государственной думы говорит тот факт, что Николай II впервые самолично появился в Думе в феврале 1916 года, то есть через десять лет после ее учреждения, во время серьезного политического кризиса, вызванного поражениями России в ходе первой мировой войны

В этих чрезвычайных и непривычных для него условиях Николаю II нужно принимать ответственные, в первую очередь, кадровые решения, к которым он совершенно не готов. Биографы Николая II неоднократно отмечали, что поиск достойных кандидатов на высшие государственные должности, за который он вынужден был отвечать в качестве неограниченного монарха, всегда крайне озадачивал царя и лишал его равновесия. Он считал, что на ответственные государственные посты нужно назначать знающих и преданных людей, способных видеть перспективы своих действий, принимать самостоятельные и ответственные решения и «не прятаться за спину царя». Но сама обстановка царствования последнего представителя династии Романовых делала эту задачу практически невыполнимой, поскольку выдвиженцы царя самим фактом назначения на высшую должность в раздираемой противоречиями Российской империи были поставлены в сложнейшее, часто угрожающее их жизни положение. А.Н. Боханов отмечал, что при решении кадровых вопросов, если Николай II не имел достаточно сведений о кандидате на ответственный пост, то выяснял мнение о нем своих высокопоставленных родственников. Но и здесь он сталкивался с задачей принятия самостоятельного решения в условиях крайней противоречивости отзывов. Одни родственники доказывали, что указанное лицо является достойной кандидатурой, другие с аналогичной настойчивостью доказывали недопустимость ее назначения. В результате после первых лет правления Николай II стал избегать советов родни, убедившись в пристрастности суждений великих князей. Авторитетным для него советчиком являлась вдовствующая императрица Мария Федоровна. В одном из писем к ней осенью 1897 года она пожаловался, что для него «несносно думать все время о замене старых людей новыми». Но ее совет по поводу П.Д. Святополк-Мирского в итоге не оправдал себя. Размах преступности и революционных выступлений был настолько велик, что даже либерал С. Ю. Витте, по настоянию которого был принят Манифест 17 октября, стал настойчиво советовать применение жестких «экзекуционных» военных мер в отношении всех восставших. В период крайнего обострения политического кризиса и вынужденного согласия на учреждение Государственной думы по совету С.Ю. Витте ожидаемого успокоения не наступило. Начавшаяся 2 ноября всеобщая забастовка не прекращалась. Очередной земский съезд, открывшийся в Москве 6 ноября, на помощь которого он надеялся в достижении компромисса с либеральной оппозицией, не поддержал инициативу правительства в проведении реформ. В результате царь начинает терять доверие в С.Ю. Витте. 10 ноября 1905 года Николай II писал матери: «…Ты мне пишешь, милая мама, чтобы я оказывал доверие Витте. Могу тебя уверить, что с моей стороны делается все, чтобы облегчить его трудное положение… Но не могу скрыть от тебя некоторого разочарования в Витте. Все думали, что он страшно энергичный и деспотический человек и что он примется сразу за водворение порядка прежде всего. Между тем, его действия создают странное впечатление какой-то боязни и нерешительности».

При этом С.Ю. Витте в ноябре руководит действиями правительства по введению военного положения, включая наказание тюрьмой за участие в забастовках на предприятиях государственного значения. Николай II по этому поводу писал матери относительно С.Ю. Витте:

«Теперь он хочет всех вешать и расстреливать. Я никогда не видел такого хамелеона… Благодаря этому свойству своего характера, почти никто ему больше не верит, он окончательно потопил себя в глазах всех…».

В такой обстановке Николай II вынужденно идет на еще большие уступки и никто не может дать ему вызывающий доверие совет о том, как пойти на уступки с минимальными потерями для той страны, которую он считал своим долгом сохранить. Он его ближайшее окружение буквально разрывались между страхом того, что любые перемены могут ухудшить ситуацию в стране и пониманием того, что сохранить существующий режим при таком обострении гражданского противостояния не удастся.

Николай II идет на дальнейшие уступки, составляющие сущность реформ 1905 года. 12 декабря публикуется указ императора, согласно которому в дополнение к закону о «булыгинской думе» 6 августа в число избирателей, наряду с рабочими, включаются представители городской и сельской интеллигенции и отдельные разряды мелких землевладельцев и лиц, не связанных с землею правом собственности, но обрабатывающих ее своим трудом. Соотношение числа выборщиков по новой системе составляло — 41,9 % крестьянских, 32,4 % землевладельческих, 22,1 % городских и 3,4 % рабочих. Оно автоматически обеспечивало большинство крестьянских депутатов в созываемой Государственной думе, что было крайне рискованным решением.

В начале декабря С.Ю.Витте проявляет высокую активность в управлении карательными акциями правительства. Он требует подчинения ему всех войск в стране и предлагает применять военно-полевые суды против участников революционных восстаний. Николай II признает его инициативу и 24 декабря предлагает ему разработать план мероприятий, которые обеспечат прекращение крестьянских беспорядков. Но предложение С.Ю. Витте о формировании черносотенного ополчения Николай II отклонил, предложив взамен создание хорошо вооруженной конно-полицейской стражи, расположенной по городам и важнейшим железнодорожным узлам».

Лидер кадетов П.Н. Милюков позднее вспоминал, что такие действия по большому счету это было очередным проявлением слабости правительства: «Если восстановить порядок можно, только приставив к каждому обывателю солдата с ружьем и поставив у каждого дома пушку, то, значит, солдаты и пушки охраняют не тех, кого следует. Если все против власти, это значит, что власть против всех…».

П.Н. Милюков точно подметил изменение состояния общества, которое в ноябре 1905 года вынужден признать и Николай II: карательные меры в течение всего 1905 года привели к единению антиправительственных сил, основанному на глубокой трансформации общественного сознания, состоящей в том, что «страх перед революцией проходил у обывателя».

Реализация политики частичных уступок либеральному движению вызвала обострение противоречий между Николаем II и С.Ю. Витте, который получил наряду с постом главы правительства широкие полномочия. Но Николай II после осени 1905 года не доверял ему и стремился сохранить основы самодержавного строя, которые проявлялись в сохранении за царем права последнего решения, а также непосредственное ключевыми министерствами, ведающими военными, морскими и иностранными делами. Как писал М.Я. Геллер, с начала 1906 года все острее стало проявляться политическое соперничество между Николаем II и C.Ю. Витте. С.Ю. Витте был государственным деятелем, который понимал значение необходимых реформ и одновременно твердой власти. Николай II обратился к Витте после увольнения с поста министра финансов, потому что нуждался в нем. Но царь не терпел снисходительно-поучительного тона, который позволял себе в разговорах с ним премьер-министр.

Ведущим итогом развития революционной ситуации в России и эволюции Николая II как руководителя социально-политической деятельности в 1905 году стало учреждение всесословного выборного представительного органа — Государственной думы.

Как последовательный сторонник незыблемости самодержавного строя Николай II не мог доверять ее депутатам изначально. Приняв необходимость ее созыва для прекращения революции он возглавил разработку системы мер, призванных изначально поставить Государственную думу, в случае ее попыток провести более разрушительные для самодержавно-сословного строя реформы, в подчиненное по отношению к своей власти положение.

С этой целью в срочном порядке разрабатываются Основные законы Российской империи, подписанные императором в г. Царское Село 23 апреля 1906 года.

В п. 4 главы 1 подчеркивался верховный характер самодержавной власти «Императора всероссийского», повиноваться власти которого «не только за страх, но и за совесть сам бог повелевает». Такая спешка объяснялась стремлением опередить изданием Основных государственных законов созыв Государственной Думы с намерением лишить ее юридической возможности их пересмотра. Соответственно в ст. 4 Основных государственных законов Российской империи от 23 апреля 1906 года повторялась прежня формула самодержавия: «Императору всероссийскому принадлежит верховная самодержавная власть, Повиноваться власти его, не только за страх, но и за совесть, сам бог повелевает».

Примечательно, что в ходе этого уникального в социально-политической деятельности Николая II периода непосредственного участия в законотворчестве именно в день вступления сочиненных законов в силу 23 апреля 1906 г. отправлен в отставку С.Ю. Витте и его кабинет. Как писал Милюков в своих воспоминаниях, «он был больше не нужен. — после того как, благодаря ему, правительство успело получить заем в Париже, а войска вернулись из Манчжурии. Военные и материальные силы правительства были теперь достаточны для того, чтобы не бояться Государственной думы».

В письме матери от 2 ноября 1906 г. Николай II писал: «Нет, никогда, пока я жив, не поручу я этому человеку самого маленького дела! Довольно с меня прошлогоднего опыта».

Потеря доверия Николая II к С.Ю. Витте связана с тем, что тот в полной мере проявил «малодушие» в защите самодержавных устоев Российской империи. Царь воспользовался его инициативами по причине ощущения собственной беспомощности в состоянии революционного кризиса, но именно эта память определяла личное стремление избавится от человека, деятельность которого так или иначе связана с недопустимыми для Николая как последовательного российского монархиста уступками «либералам».

И в условиях революции 1905-1907 гг. Николай II по-прежнему видит свой политический идеал в исторически сложившейся традиции управления Россией как своей вотчиной. Революция заставила его отступить, но он не смирился с этим и теперь ему нужен был новый сильный политик, обладавший достаточной волей и ясным умом для сохранения существующего строя. Для Николая II, как показали дальнейшие события, это было необходимо для того, чтобы устранится от ненавистных ему дел, связанных с политикой как умением маневрировать между различными политическими силами. И темперамент, и воспитание делали для него эту роль невыносимой.

Он нашел такого политика в лице П.А. Столыпина. Первоначально для Николая II было очень ценным стремление П.А. Столыпина нейтрализовать революционные устремления Первой и Второй государственных дум, который Николай по самодержавной традиции распустил в привычном указном порядке, но такие шаги обостряли риск повторения октябрьского кризиса 1905 года. Для Николая II такой поворот событий, при котором продумывание и реализацию всех последующих реформ П.А. Столыпин взял на себя был наиболее приемлемым. В апреле 1906 года он назначает его министром внутренних дел, а в июле того же года Председателем совета министров с сохранением полномочий министра внутренних дел.

Тщательно продуманная системная концепция реформ, предложенная П.А. Столыпиным, фактически позволила остановить революцию путем и направить дальнейшие реформы в русле мирного экономического и социально-культурного развития. Аграрная реформа при всех ее противоречиях позволила остановить беспорядки в деревне и привела к стремительному росту производительности труда в сельском хозяйстве, что обеспечило выход России на первое место в мире по объему экспорта хлеба.

О размахе замыслов П.А. Столыпина по решению назревших в течение нескольких столетий проблем социального развития российского общества говорит принятый 3 мая 1908 г. Советом министров закон о введении в течение 10 последующих лет по всей Российской империи бесплатного обязательного обучения детей в возрасте 8-12 лет. Его положения начали активно реализовываться в период нахождения П.А. Столыпина на должности главы правительства. С 1908 до 1914 гг. в три раза выросли расходы на образование, в полтора раза увеличилось количество начальных школ.

В первые годы на высшем административном посту П.А. Столыпин, по общему мнению, пользовался наибольшим доверием Николая II. 1908-1910 годы можно считать временем наибольшего политического влияния Столыпина. Но его независимый и властный характер, а, главное, содержание его реформ, которые мирным эволюционным путем вели к ослаблению традиционного самодержавия, опирающегося на привилегии помещичьего землевладения и крестьянскую нищету, которую П.А. Столыпин называл «худшим из рабств», неизбежно вызвали раздражение и подозрительность монарха, по-прежнему рассматривавшего свой долг в удержании незыблемости самодержавия. Но относительно социально-политической деятельности Николая II в годы между революцией и началом Первой мировой войны можно считать, что она фактически была сведена к минимуму, поскольку он полностью переложил на П.А. Столыпина ответственность как за реформы, так и за борьбу с террором, сосредоточившись на семейных делах и лечении сына. В это время рядом с Николаем II появляется Григорий Распутин и сам факт их отношений отражает отсутствие интереса царя к проблемам управления страной. Он занимается этим поневоле в той мере, в какой А.П. Столыпин и другие высшие сановники просят санкции монарха, без которой они не могут осуществлять свои функции или проводить свою политику. Росту влияния Г. Распутина при дворе способствовала сохраняющая абсолютное влияние на сына императрица Александра Федоровна, видевшая в нем, прежде всего, «целителя» ее больного гемофилией сына Алексея, являвшегося наследником престола. Скандалы, связанные с ростом влияния Распутина на политику Российской империи вынудили П.А. Столыпина обратиться к Николаю II с прямой просьбой об удалении «старца» из столицы. Ответ Николая II однозначно отражает его личные приоритеты, в число которых общественно-политическая деятельность не входит: «Я с вами согласен, Петр Аркадьевич, но пусть будет десять Распутиных, чем одна истерика императрицы». Большинство исследователей считают, что результаты реформ П.А. Столыпина вызвали яростную ненависть к нему как со стороны революционеров, так и со стороны консерваторов, понимавших, что социальные достижения его политики являются явной угрозой для сохранения незыблемости «старого режима». Николай II, явно ощущая свое бессилие в решении как политических вопросов, так и семейных проблем становится все более подозрительным и ему приписывается фраза о главе правительства: «Мне кажется, он не прочь занять мое место». П.А. Столыпин оказался в уже имевшем место положении выдвиженца Николая II, которого он использует для решения проблем, по отношению к которым сам является полностью бессильным, но как только проблема усилиями такого лидера решена, царь от него избавляется путем использования своих самодержавных полномочий.

О противоречиях между П.А. Столыпиным и Николаем II свидетельствует само содержание столыпинских реформ, подрывающих социально-культурную основу самодержавия. Поэтому гибель П.А. Столыпина в 1911 году снимает напряжение самого Николая II по поводу угрозы его реформ самодержавному строю. Совет министров, лишившись в лице Столыпина решительного руководителя, заметно ослабел и вернулся к своему прежнему состоянию, привычному до 1905 года, когда он представлял собой скорее собрание отдельных политических деятелей, чем единый, сплоченный орган. Совет собирался все реже, потому что все меньше вопросов ему приходилось теперь решать.

А.Н. Боханов настаивает на том, что внешне почти равнодушная реакция царя на гибель П.А. Столыпина является результатом сложившегося на основе тяжелейшего личного опыта отношения царя к смерти. Николай II с детских лет запомнил, что «сетовать на смерть бессмысленно: срок жизни и последний день определяет Господь, и как распорядился, так тому и быть. Со смертью близких и верных людей последнему царю пришлось соприкасаться множество раз». Безумная череда убийств верных Николаю II министров людей началась ровно за десять лет до гибели П. А. Столыпина. В феврале 1901 года был убит студентом-радикалом министр просвещения Н. П. Боголепов. Практически каждый год происходили новые убийства и покушения на должностных лиц всех уровней. Царь всегда переживал при известии об очередном злодеянии, но каждый раз был бессилен что-либо изменить, что усиливало его религиозность, во многом обуславливая наряду с другими факторами его социально-политическую пассивность. После убийства летом 1904 года министра внутренних дел В. К. Плеве записал в дневнике: «Строго посещает нас Господь гневом Своим».

Итог социально-политической деятельности Николая II к 1914 году для самого царя сводился к приобретенному опыту личного бессилия, обострявшему природный фатализм при сохранении морального чувства ответственности за данную при коронации клятву сохранения незыблемости самодержавия. Эта если не апатия, то стремление к ней проявлялось в постоянных попытках переложить ответственность за решение проблем внутренней политики на кого-то из своих министров. Намного проще представлялась императору внешняя политика, что объясняет что именно вопросами внешней политики он занимался намного более увлеченно, также следуя традиции своего рода.

Таким образом, твердая позиция Николая II в вопросе о сохранении незыблемости самодержавия объяснялась, во-первых, стремлением сдержать данную при коронации клятву сохранить вверенное ему отцом именно самодержавное государство, во-вторых, характерным для русской дворянской политической элиты убеждением в том, что интеллигенция не способна править Российской империей. Однако с января 1905 года полиция уже не была способна на выполнение такой задачи. Уступки, сделанные им в 1905-1906 годах, были буквально «вырваны» угрожающей степенью беспорядков, на подавление которых не хватало военных сил, поскольку армия еще не вернулась с русско-японской войны. Он соглашается на реформы в состоянии противоречия между страхом того, что любые перемены могут ухудшить ситуацию в стране и пониманием того, что сохранить существующий режим при таком обострении гражданского противостояния не удастся. И в условиях революции 1905-1907 гг. Николай II по-прежнему видит свой политический идеал в исторически сложившейся традиции управления Россией как своей вотчиной. Революция заставила его отступить, но он не смирился с этим и теперь ему нужен был новый сильный политик, обладавший достаточной волей и ясным умом для сохранения существующего строя. Он нашел такого политика в лице П.А. Столыпина. Для Николая II такой поворот событий, при котором продумывание и реализацию всех последующих реформ П.А. Столыпин взял на себя был наиболее приемлемым. Но независимый и властный характер П.А. Столыпина, а, главное, содержание его реформ, которые мирным эволюционным путем вели к ослаблению традиционного самодержавия, опирающегося на привилегии помещичьего землевладения и крестьянскую нищету, неизбежно вызвали раздражение и подозрительность монарха. При этом сам факт нахождения энергичного П.А. Столыпина во главе правительства устраивал царя. Поэтому социально-политическая деятельность Николая II в годы между революцией и началом Первой мировой войны фактически была сведена к минимуму, поскольку он полностью переложил на П.А. Столыпина ответственность как за реформы, так и за борьбу с террором, сосредоточившись на семейных делах и лечении сына. В этом период он занимается проблемами управления страной поневоле в той мере, в какой А.П. Столыпин и другие высшие сановники просят санкции монарха, без которой они не могут осуществлять свои функции или проводить свою политику. Гибель П.А. Столыпина снова заставляет императора делать невыносимый для него как личности выбор между незыблемостью самодержавия и социально-политическими реформами. Он предпочел уйти от этого выбора увлечением внешней политикой.

Список литературы

  1. Боханов А.Н. Николай II / А.Н. Боханов. М.: АСТ-Пресс, 2006. 206 с.
  2. Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 3. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1960. 723 с.
  3. Геллер М.Я. История Российской империи. В трех томах. М.: Издательство «МИК», 1997. Том III. 304 с.
  4. Дневник кн. Екатерины Алексеевны Святополк-Мирской за 1904-1905 гг. // Исторические записки. 1965. № 77. С. 240-288.
  5. Дневники императора Николая II / Под ред. К.Ф. Шацилло К.Ф. М.: Орбита, 1991. 755 с.
  6. Записки А. С. Ермолова Николаю II в 1905 г. // Красный архив. 1925. № 1 (8). С. 49-69.
  7. Из Манифеста об усовершенствовании государственного порядка. 17 октября 1905 года // Хрестоматия по истории России с древнейших времен до наших дней. Авторы-составители А.С. Орлов, В.А. Георгиев, Н.Г. Георгиева, Т.А. Сивохина. М.: Проспект, 1999. С. 353-354.
  8. История России, 1894 — 1914: Учебно-методический модуль / С.И. Голотик, В.Д. Зимина, Т.Ю. Красовицкая, В.В. Минаев / Министерство образования РФ. Российский государственный гуманитарный университет. Историко-архивный институт. М.: Издательство Ипполитова, 2015. 178 с.
  9. Кобылин В.С. Анатомия измены: Император Николай II и генерал-адъютант М.В. Алексеев. СПб.: Царское дело, 2011. 448 с.
  10. Милюков П.Н. Воспоминания. М.: Политиздат, 1990. В 2 т. Т. 1. 480 с.
  11. Ольденбург С.С. Царствование императора Николая II. М.: Феникс, 1992. В 2 т. Т. 1. 382 с.
  12. Основные государственные законы. 23 апреля 1906 года // Хрестоматия по истории России с древнейших времен до наших дней. Авторы-составители А.С. Орлов, В.А. Георгиев, Н.Г. Георгиева, Т.А. Сивохина. — М.: Проспект, 1999. С. 359- 361.
  13. Пайпс Р. Русская революция. В 3 кн. Книга 1. Агония старого режима. 1905 — 1917 гг. М.: Захаров, 2005. 480 с.
  14. Шанин Т. Революция как момент истины. Россия 1905-1907 гг. — 1917-1922 гг.: Пер. с англ. М.: «Весь Мир», 1997. 560 с.