Ключевые категории настоящего исследования — архетип и рок-поэзия.
Термин «архетип» (сегодня используется также понятие «культурный архетип») был введён Карлом Густавом Юнгом (1875-1961), одним из «отцов-основателей» психоанализа. Учёный определил архетипы как «реликты архаического опыта, что живут в бессознательном современного человека [1, с. 206]». Исследователь выделил следующие основные архетипы: анима (персонификация женского начала, сокрытого в мужской психике), анимус (воплощение мужских тенденций в женской психике), тень («тёмная», «негативная», подавляемая сторона личности), самость, ребёнок, мать, мудрый старец.
В современной науке принято различать универсальные и «локальные» архетипы. Если универсальные архетипы имеют метакультурный, «всепланетный» статус, т.е. являются общечеловеческим достоянием, то «локальные» характерны лишь для отдельных социокультурных общностей (народов, этносов, племён и т.д.).
Одной из важнейших особенностей архетипа является «расплывчатость», «аморфность», затрудняющая его теоретическое осмысление. Архетипы имеют наглядно-образную (иконическую), а не формально-логическую природу и обнаруживают себя в сновидениях и галлюцинациях (феномен так называемого «изменённого состояния сознания»), мифологии, устном народном творчестве и, конечно, индивидуально-авторских художественных высказываниях.
Хотелось бы также отметить, что воспроизведение архетипов связано с иррациональной составляющей творческого акта, существующей «параллельно» авторской воле и играющей важную роль в практике текстопорождения.
***
Несомненно, рок-поэзия представляет собой заметный пласт современной литературы, заслуживающий пристального внимания со стороны учёных-филологов (ценные наблюдения по этому вопросу можно найти, например, в статье Ю. В. Доманского «Рок-поэзия: перспективы изучения» [2]).
Одно из ярчайших явлений отечественной рок-сцены — культовый коллектив «Король и Шут». «Отцами-основателями» легендарной рок-группы стали Михаил Горшенёв и Андрей Князев. Ранее мы уже прибегали к психоаналитическому прочтению творческого наследия музыкантов [4]. В настоящей статье будет рассмотрена песня «Охотник» (автор слов — А. Князев).
Приведём (с сохранением авторской пунктуации) интересующий нас текст:
«Темнело за окном, наступала ночь,
За кухонным столом сидели мужики,
Весь вечер непрерывно бил по крыше дождь
И гром гремел ужасно где-то у реки.
Темнело за окном, наступала ночь,
За кухонным столом сидели мужики,
Весь вечер непрерывно бил по крыше дождь
И гром гремел ужасно где-то у реки.
А в доме шло веселье и гульба,
Никто еще не знал, что в этот миг
Охотник Себастьян, что спал на чердаке,
Вдруг почернел лицом, стал дряхлым как старик.
Охотник!
Закончилась гроза и дождь прошел,
На небе появилась полная луна,
И повалил во двор подвыпивший народ –
Смеются мужики, кричат — им не до сна.
Но вдруг из темноты раздался рев,
Затем с петель слетела в доме дверь:
За шумною толпой
Бежал огромный страшный зверь.
Охотник!
С зарей запели петухи
И хвойный лес зашелестел,
А в поле у реки
Лежало пять кровавых тел.
Проснувшись дома на полу,
Охотник в зеркало взглянул:
«О, как я сладко спал!»
Себе со смехом он сказал.
Охотник! [3]».
Как видим, песенный нарратив основан на архетипическом мотиве оборотничества, широко распространённом в мировой культуре. Мы наблюдаем, если можно так выразиться, феномен мифопоэтики оборотничества (налицо связь с древнейшей фольклорной традицией; другим источником вдохновения, по словам автора песни, послужила кинокартина «Серебряная пуля» — экранизация повести Стивена Кинга «Цикл оборотня», снятая по сценарию самого писателя).
С точки зрения приведённой выше классификации Юнга, центральный образ песни — образ охотника-оборотня — является воплощением архетипаТени. В нашем случае можно говорить об архетипе Зверя как одном из его вариантов. Таким образом, интересующая нас песня может служить нагляднейшей иллюстрацией своеобразной художественной «реконструкции» «животного», «регрессивного» начала, сокрытого в человеке.
***
В заключение попытаемся ответить на вопрос: чем обусловлена широкая популярность мотива оборотничества? На наш взгляд, причину следует искать в его символичности и философской глубине. Интересующий нас мотив выражает подспудный страх «перед возможностью глобальной мировой регрессии, перед поворотом эволюции вспять, когда люди потеряют человеческий облик и вернутся к животному состоянию [7, с. 292]».