Религия, этика и труд

NovaInfo 5, скачать PDF
Опубликовано
Раздел: Социологические науки
Просмотров за месяц: 0
CC BY-NC

Аннотация

Тесная связь между разумом, религией, социальной этикой и привычкой к регулярному и упорному труду только на первый взгляд либо в сочинениях политических экстремистов может показаться чем-то не основным, а то и вовсе ненужным, способным, например, лишь ослабить революционный порыв бунта. На деле история очень убедительно демонстрирует крайнюю степень продуктивности именно такой связи. Собственно, без нее человечество так и осталось бы на уровне суммы грабительских шаек, в качестве каковых очень часто выступали в истории кочевники, губившие процветавшие земледельческие государства. Разум и знания, религиозно-культурные традиции и нормы поведения в рамках веками привитой населению этики со всеми ее немаловажными заповедями учили поколения определенному и в целом вполне удовлетворительному стандарту существования. Стандарт естественно, время от времени мог меняться либо вовсе ослабевать из-за разных катаклизмов, как природных (неурожай с голодом, наводнение, землетрясение), так и иных, самыми страшными из которых были войны. Они порой радикально перекраивали государства и насильно перемещали массы земледельцев, но все это в конечном счете вписывалось в тысячелетиями создававшуюся норму существования человечества.

Ключевые слова

МИРОВАЯ ДЕРЕВНЯ, ИНСТИНКТ, СПОСОБНОСТИ, ЭТИКА, НАСИЛИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ, ТРУД, ЧЕЛОВЕК, ПЕРВОБЫТНЫЙ, ПРИМИТИВ, РАЗУМ, РЕЛИГИЯ, ПРИВЫЧКА, БЕДНЫЕ, ОТСТАЛЫЕ, РАВЕНСТВО, ПРИНУЖДЕНИЕ, ВОЙНА, ПЕРЕНАСЕЛЕННОСТЬ

Текст научной работы

Тесная связь между разумом, религией, социальной этикой и привычкой к регулярному и упорному труду только на первый взгляд либо в сочинениях политических экстремистов может показаться чем-то не основным, а то и вовсе ненужным, способным, например, лишь ослабить революционный порыв бунта. На деле история очень убедительно демонстрирует крайнюю степень продуктивности именно такой связи. Собственно, без нее человечество так и осталось бы на уровне суммы грабительских шаек, в качестве каковых очень часто выступали в истории кочевники, губившие процветавшие земледельческие государства. Разум и знания, религиозно-культурные традиции и нормы поведения в рамках веками привитой населению этики со всеми ее немаловажными заповедями учили поколения определенному и в целом вполне удовлетворительному стандарту существования. Стандарт естественно, время от времени мог меняться либо вовсе ослабевать из-за разных катаклизмов, как природных (неурожай с голодом, наводнение, землетрясение), так и иных, самыми страшными из которых были войны. Они порой радикально перекраивали государства и насильно перемещали массы земледельцев, но все это в конечном счете вписывалось в тысячелетиями создававшуюся норму существования человечества.

Норма, о которой идет речь, как раз и держалась на освященной религией и пропущенной через разумное осмысление традиции, которая восходила к глубокой древности и сводилась к тому, чего требовал религиозно-этический и социополитический стандарт. Уделяя внимание обычной для доантичного времени структуре власти-собственности с ее безусловным приоритетом власти вождей и правителей над их подданными, мы сталкиваемся с основой, которая этот стандарт олицетворяла. Происхождение ее как раз и было связано с возникновением на заре истории единоличной власти старшего в патриархальной семье или общине эпохи неолита с ее производящим хозяйством и оседлым образом жизни в деревне. Старший был призван распоряжаться совокупным трудом и продуктом возглавлявшегося им семейно-кланового, общинно-деревенского или прото,- а позже и развитого государственного коллектива. И хотя пафос повествования и весь анализ таких социумов и государственных образований на стороне противостоявшей этой примитивной ранней восточной структуре более передовой западной антично-буржуазной античности [1], нельзя забывать, что западная структура и соответствующее ей общество западного типа появились позже, причем тоже, в свою очередь, в немалой мере на основе первобытного примитива.

Разум и знания старших, умудренных не только и тем более не столько собственным опытом, сколько весомой и всеми уважаемой традицией, в свою очередь опиравшейся на тысячелетиями отрабатывавшуюся и имевшую немалый смысл социоэтическую норму, исходили из того, что прилежный упорный труд коллектива будет вознагражден в соревновании старших за престиж и в конечном счете за более весомый статус в разраставшемся и усложнявшемся обществе. Собственно, вся норма как раз и сводилась к конкуренции интенсивно работающих коллективов, чей труд, а точнее результаты чьего труда определяли успех группы в трудовом ее соперничестве с другими. Труд – но не в процессе антропогенеза, а уже после него, т.е. как элемент осознанного, пропущенного через разум поведения сапиентных людей -- был мерилом этого успеха, а разум и знания руководителя определяли успешность такого труда. И поскольку то и другое (с одной стороны разум, знание, умение, опыт главы коллектива, а с другой старание и стимулировавшая труд этическая норма) сливались и вели к желанному результату, итогом в случае удачи становилась награда в форме желанного благоденствия.

В чем смысл? Он в том, что те, на чью долю выпало постоянно и упорно трудиться, постепенно, на протяжении веков, приучались к тому, что производительный каждодневный (за исключением разве что праздничных дней) труд является нормой жизни. Такое поведение уверенно отделяло тех, кто мог и хотел стараться и тем достигать желанного, от тех,-- их обычно было больше, -- кто этим пренебрегал. И такой расклад в деревне был не только нормой, но и поводом для политического авантюризма экстремистов. Вспомните, кого уничтожали большевики в российской деревне. Тех, кто умел и хотел хорошо трудиться и у кого результаты труда были налицо, что позволило большевикам и разагитированной ими неразумной бедноте грабить чужое имущество. А зачем это делалось? Чтобы всех превратить в равно бедных и загнать после этого в крепостные условия так называемых колхозов. А теперь обратите внимание на бедную и голодную, а в наши дни и явно перенаселенную Тропическую Африку. Зимбавийский Мугабе, ученик большевиков, отнял у европейских фермеров фермы и раздал обихоженные ими земли африканцам, не умевшим упорно трудиться, не готовым к этому, даже не очень-то хотевшим это делать. Результат оказался много хуже, чем в случае с российскими колхозами. От колхозов власть кое-что все же имела. А от пришедших в запустение ферм Зимбабве уже давно никто ничего не имеет.

Разум, знания и опыт в сочетании с социоэтической нормой, которая побуждает хорошо и постоянно трудиться, приводит к тому, что люди приучаются содержать себя и все общество на приемлемом уровне (о катаклизмах речь не идет). И это убедительное свидетельство первичной роли идей и институтов, которые лучше всего закреплялись религиозно-культурной традицией. А когда этого нет, а соответствующая традиция не успела сложиться (это и является символом крайней отсталости общества), результаты, как в некоторых странах Африки (не только в Зимбабве, нечто подобное было и в Кении), удручающие. Стоит обратить внимание на то, что традиция воспитывается не сразу и что в воспитании ее большую роль играют не только время, но и – особенно когда времени нет, -- элементарное принуждение. В случае с большевиками оно (принуждение работать без оплаты) было особенно жестким, бесчеловечным. Но как то бывало в иных случаях? Все, что нам известно о Тропической Африке, не дает оснований говорить о принуждении типа большевистского, однако свидетельствует в пользу того, что в умеренных формах оно вполне может давать плоды.

Африканцы без участия колонизаторов работали примерно так же, как то сегодня видно на примере зимбабвийцев. Но есть все основания полагать, что и зимбабвийцы до Мугабе на тех же фермах белых колонистов работали в качестве наемных работников иначе, в противном случае фермеры им бы не платили за работу. Стало быть, проблема в том, что можно заставить работать, платя за это деньги. Этого можно добиться и именно этого добивались европейские фермеры в Кении или в Зимбабве до того, как их фермы отняли и отдали местному населению. С точки зрения местного населения все было более чем справедливо – африканская земля принадлежит ему, в чем у него и новых африканских правителей сомнений не было. Однако результаты говорят сами за себя. Фермы европейцев вынуждали людей трудиться, воспитывая навыки, привычку к труду. А ведь для этого нужно было преодолеть те привычные психологические стереотипы, которые уверенно восходят к инстинкту досапиентной эпохи антропогенеза (поработал столько, чтобы хватило на сегодняшнюю еду – и хватит) . Для преодоления этих стереотипов как раз и и нужно было приучение к ежедневному труду.

Итак, важны два фактора. Это время и если не прямое принуждение, то воспитание, приучение к труду, вынужденность делать дело. Иначе просто не заплатят – не за что. Затронем в этой связи самую мрачную страницу истории вестернизации. Это рабство негров. Оставив в стороне само рабство, о чем немало было написано и сказано, обратим внимание на то, что давно привезенные на американские плантации рабы были вынуждены работать. Именно вынуждены. И не столько потому, что они рабы, сколько ради того, чтобы иметь свою хижину и получать за работу средства, необходимые для содержания себя и своей семьи. Это естественная исторически сложившаяся альтернатива ситуации с работниками у колонистов на зимбабвийских фермах. При этом стоит учесть, что положение рабов на американских плантациях было не в пример хуже, ибо никто на фермах Зимбабве рабом не был. Кроме того, американские плантации существовали долго, а ферм, которые в соответствии с марксистско-большевистскими теориями были ликвидированы Мугабе, в США не было. Поэтому было время для того, чтобы сыграли свою роль и религиозная традиция, и соответствующая ей социоэтическая норма. Как бы то ни было, но, хотя до сих пор еще не все американские негры отличаются завидным трудолюбием, ничего похожего на зимбабвийские фермы в США, где немало фермеров из числа потомков рабов, нет. Религия и вынуждающая к производительной деятельности этика (идеи и институты) сделали свое дело. Труд и вознаграждение за него, т.е. за успехи в труде, стали нормой для подавляющего большинства живущих в США афроамериканцев, как ныне называются там потомки рабов, для которых американцы с оружием в руках завоевали свободу в кровавой гражданской войне 1861-5 гг.

Читайте также

Цитировать

Васильев, Л.С. Религия, этика и труд / Л.С. Васильев. — Текст : электронный // NovaInfo, 2011. — № 5. — URL: https://novainfo.ru/article/2308 (дата обращения: 25.05.2022).

Поделиться