Проблемы бедных и отсталых

№5-1,

Социологические науки

Разумеется, все не просто. Говоря о взаимодействии разума и инстинкта, важно обратить особое внимание и на социопсихологические проблемы. Те, кто не преуспел в жизни, обычно с особой остротой воспринимают проблему равенства и справедливости. Это и неудивительно. Занимавшие низшие ярусы социальной пирамиды в давно сложившихся многочисленных государствах, - вне зависимости от того, хорошо и много они трудились или напротив, ничем в этом смысле особо никогда не отличались, но чаще именно эти последние, бывшие в большинстве -- обычно были не слишком довольны той судьбой, которая выпала на их долю. Такова уж природа человека. Стоит снова напомнить в этой связи об упоминавшейся присказке французов. И это их устойчивое ощущение , что вполне можно понять, неизменно обострялось, когда рядом оказывалось немало таких, кто преуспел в жизни намного больше.

Похожие материалы

Разумеется, все не просто. Говоря о взаимодействии разума и инстинкта, важно обратить особое внимание и на социопсихологические проблемы. Те, кто не преуспел в жизни, обычно с особой остротой воспринимают проблему равенства и справедливости. Это и неудивительно. Занимавшие низшие ярусы социальной пирамиды в давно сложившихся многочисленных государствах, - вне зависимости от того, хорошо и много они трудились или напротив, ничем в этом смысле особо никогда не отличались, но чаще именно эти последние, бывшие в большинстве -- обычно были не слишком довольны той судьбой, которая выпала на их долю. Такова уж природа человека. Стоит снова напомнить в этой связи об упоминавшейся присказке французов. И это их устойчивое ощущение , что вполне можно понять, неизменно обострялось, когда рядом оказывалось немало таких, кто преуспел в жизни намного больше.

Конечно, объективно при этом всегда играли свою немаловажную роль многие привходящие обстоятельства, не говоря уже о разного рода удачных случайностях. Но если ставить вопрос в самом общем плане, сразу же станет очевидным, что проблема способностей и среднего достаточно невысокого уровня развития этого большинства (обычно, во всяком случае в прошлом, не получавшего даже начального образования и очень редко обретавшего возможность компенсировать это чрезвычайными обстоятельствами, например заслугами на поле боя или на службе у кого-то из влиятельных господ) играет во всем этом неописуемо важную роль. Словом, не имея выраженных преимуществ и оставаясь на нижних ярусах иерархической социальной лестницы, бедные и отсталые представители всех обществ – а в неразвитых общностях они составляли и ныне составляют абсолютное и все растущее, к тому же ускоренными темпами численно возрастающее большинство – обычно всегда остро ощущали и продолжают ощущать свою социальную неполноценность.

Практически это значит, что, за редкими исключениями, ущемленные, о которых идет речь, при любом удобном случае обычно поднимали вопрос о равенстве (имелось в виду обычно не принципиальное правовое равенство возможностей; на деле лозунг очень часто перерастал в элементарное требование примитивной уравниловки) , видя именно в этом генеральный принцип столь не хватавшей им социальной справедливости. Нередко этот лозунг, вброшенный в моменты острого кризиса рвавшимися к власти радикалами типа большевиков или маоистов, но также и современными исламистами, подхватывался большинством обездоленных и мог сыграть решающую роль.

Однако самое обидное для считавших себя обделенными было в том, что далее лозунга дело обычно не шло. И не только потому, что большевики бесцеремонно надругались над поверившим им российским крестьянством, маоисты привели Китае почти что к катастрофе, а исламисты не сулят реально ничего хорошего, кроме как возможности умереть к вящей славе Аллаха. Корни неудач намного глубже, что можно заметить на примере восстаний, скажем, в латиноамериканских странах, как то было в начале ХХ в. наиболее заметно в Мексике. Суть в том, что оба тесно связанных между собой требования-лозунга бедноты и нищеты в принципе нереальны, невыполнимы. Равенство и справедливость в случае, если кто-либо сумел бы начать воплощение такого лозунга в жизнь, непременно привели бы к разрушению любого социума. Дело в том, что ни одно из обществ без неравенства и в этом смысле несправедливости (хотя как раз в социальном неравенстве чаще всего и заключается реальная справедливость: кто способней и больше может, соответственно больше и имеет) нормально существовать не может.

Безрадостное состояние большинства, страдающего от голода и нищеты, возбуждает сострадание и находит отклик в эмоциональных и решительных, причем очень разных головах, от Робин Гуда до Че Гевары. Мало того, оно рождает не столько даже чувство сострадания (ему доступно гораздо больше категорий различных людей), сколько твердую уверенность в том, что именно они могут и должны помочь всем несчастным. Парадокс же ситуации в том, что возникают напрасные надежды, рушатся привычные нормы жизни, гибнут в вихре восстаний многие миллионы людей, но результата, во всяком случае, ожидаемого, как правило, не бывает. Ну не может казарменное равенство заменить столь сложную структуру, как государство. Конечно, бывали ситуации, когда это пытались сделать силой, используя не только принуждение, но и голое насилие. Однако такого рода структуры-монстры (прежде всего тоталитарные режимы) оказывались нежизнеспособными и погибали под тяжестью собственной ноши. В случае с СССР, например, под тяжестью военной программы, невыносимой для измордованного властью общества.

. Редким исключением на этом фоне может считаться Китай эпохи империи, который раз в несколько столетий переживал нечто подобное, иногда и не без успеха. Но, в отличие от обычной нормы, в Китае восстание поднимали не только бедные и голодные, но чаще всего почти все, ибо поднималось оно, как правило, в момент общего кризиса. А желали поднявшие его люди не столько равенства и справедливости, сколько восстановления порушенного старого порядка, основывавшегося, к слову, на древней практике выдвижения в состав правящей элиты не знатных, а умных и способных, для чего и была изобретена трехступенчатая система строгих экзаменов. Дело это – требование вернуться к апробированной и вроде бы оправдавшей себя норме -- доводили до конца чаще других предводители восстаний, садившиеся на императорский трон и возвращавшие сильно обезлюдевшую после войны страну к этой норме. Она была крайне удобной в ситуации, когда пустой земли в разрушенной империи оказывалось гораздо больше, чем всегда трудолюбивых и старательных пахарей.

И снова о трудолюбии и старании. Либо они, эти качества, воспитаны в народе, маленьком или большом, как Китай, либо их нет. И от этого очень многое зависит. Нельзя сказать, в частности, чтобы все китайцы были вовсе равнодушны к равенству и справедливости. Восстание тайпинов в середине XIX в., к примеру, началось именно под этими лозунгами, возникла там на какое-то время и почти что коммунистическая по типу казарма. Но тайпины потерпели поражение. А другие, много раз побеждавшие крестьянские войны добивались своего. И что важно, как раз они, желавшие не столько равенства и справедливости (хотя, как правило, не забывавшие про то и другое), сколько восстановления привычного порядка, обретали сразу и порядок, и улучшение стандарта жизни. Отсюда вытекает вывод: хотите равенства, не рвитесь именно к нему, а попытайтесь восстановить норму в использовании доступных для вас ресурсов, тогда и не будет бедных. Но для этого следует преодолеть некоторые примитивные первобытные инстинкты. А достигается такое лишь в обществе с развитой цивилизацией, где народ тысячелетиями приучался упорно трудиться. Вне его, в частности вне Китая, такой рецепт, скорей всего, мало кому пригодился бы.

. За последние десятилетия в нашей несчастной России с ее поистине неисчерпаемыми углеводородными богатствами и скверным уровнем жизни только ленивый не спрашивал, почему во вчера еще нищем Китае день ото дня жизнь вполне зримо улучшается, а у нас все далеко не так. Конечно, в каждой стране свой народ и свои обычаи, что и говорить. Но вот у нас есть национальный обычай наступать на грабли. И не приходится удивляться, что стремление к равенству и справедливости нам нравится больше других. Казалось бы, только что страна лишилась своего крестьянства, которое большевики призывали «грабить награбленное», после чего всех их, всласть пограбивших, самих до нитки обчистили, да еще и самых зажиточных посреди зимы сослали на верную смерть в Сибирь, а остальных просто превратили в крепостных на десятки лет.

Обратим внимание еще на одну важную деталь. К числу тех бедных и отсталых, кто склонен настаивать на равенстве и справедливости, стоит отнести, как о том уже упоминалось, негритянские племена некоторых африканских стран. Они требовали отнять фермы у чужих, у европейских колонистов, и отдать им. Но психологические стереотипы, восходившие к первобытным инстинктам, оставались при этом при них, что, естественно, сказывалось на результатах. Ферма требует напряженного каждодневного труда, что всем известно А если такой привычки нет, что же ожидать? В итоге процветавшая страна типа Зимбабве быстро оказывалась разоренной и деградирующей. Это лишнее доказательство того, что без умения, опыта, старания, готовности к тяжелому повседневному труду ферму не сохранить. Но главное все же не только это. Началось-то все с требования равенства и справедливости. Смотрите, у них есть фермы, а у нас нет. Ни лозунги, ни реализация их ни к чему хорошему не приводят, если за этими лозунгами не стоит серьезный многовековой типа китайского опыт работы на своем поле. А если опыта нет, учитесь и набирайтесь его, но не стремитесь сразу съесть больше того, что можете переварить. Это принесет только вред.

Многим эти рассуждения могут не понравиться. Не очень приятно нашим патриотам читать и намеки на сходство с некоторыми странами Тропической Африки. Но факты – упрямая вещь. И ведь в той же Тропической Африке не везде одинаково плохо. Там, где есть колонисты, где давно и упорно идет процесс вестернизации, заметно лучше. Если вестернизующаяся страна многое заимствует и многому учится, у нее результаты иные, чем там, где главное – отнять и поделить. А этот большевистский лозунг заведомо нигде не работает и никогда работать не сможет. Он всем приносит только вред. Но понять это могут не все. Для этого нужно очень многое и прежде всего определенный уровень развития и сознательное стремление правящих верхов, своих или чужих, особенно колониальных, изменить привычные и нереальные, заведомо ложные социопсихологические стереотипы. Отсюда вывод: если хотите равенства, не рвитесь именно к нему, а попытайтесь восстановить справедливость в пользовании общедоступными ресурсами. Но для этого следует преодолеть первобытный инстинкт. И в этой связи самое время поставить еще одну серьезную проблему. Это вопрос о насилии и принуждении, очень тесно связанный с рассмотренными только что проблемами социопсихологии.