Коммунистическая идея в Китае

NovaInfo 5, скачать PDF
Опубликовано
Раздел: Социологические науки
Просмотров за месяц: 14
CC BY-NC

Аннотация

Эта страна оказалась весьма благодатной почвой для укоренения в ней коммунистической идеи. Но почему? Казалось бы, ни одна из великих стран мира на протяжении тысячелетий не ощущала себя столь самодостаточной, как весьма замкнутый и хорошо защищенный природными условиями от всего остального цивилизованного мира Китай. И китайские крестьяне, будучи по стандартам их жизни частью мировой деревни, не чуравшиеся идей равенства и справедливости, отличались от других разве что отсутствием официальной и тем более развитой и влиятельной религии, что с точки зрения нашей темы очень важно. Но, как выяснилось вскоре, эти обстоятельства, которые в равной мере потенциально могли способствовать и препятствовать симпатиям к псевдорелигии большевистстско-маоистского типа, вначале обернулись в пользу маоизма. Энергичное проникновение стран буржуазного Запада в Китай и укрепление в Поднебесной позиций буржуазного рынка и сторонников демократического стандарта, равно как и резкая реакция на это снизу и со сторону руководства империи (реформы Кан Ю-вэя, императрица Цы Си выступившие против влияния Запада ихэтуани) создали в стране обстановку, приведшую к этому. Огромная страна, которая вскоре после падения империи в 1911 г. обстановке внутриполитического хаоса долгое время не могла найти себя и оказалась фактически разорванной на части, да еще в условиях энергичного вмешательства в ее дела СССР и Коминтерна, а затем войны с Японией, оказалась в ситуации, сходной с Россией после 1917 г.

Ключевые слова

КОММУНИЗМ, МАРКСИЗМ, БОЛЬШЕВИЗМ, ПСЕВДОРЕЛИГИЯ, МИРОВАЯ ДЕРЕВНЯ, СОЦИОПСИХОЛОГИЯ, УТОПИЯ, КИТАЙ, КРИЗИС ИДЕИ, СССР, КРУШЕНИЕ, УГРОЗА, КОМПЛЕКС ОТСТАЛОСТИ

Текст научной работы

Эта страна оказалась весьма благодатной почвой для укоренения в ней коммунистической идеи. Но почему? Казалось бы, ни одна из великих стран мира на протяжении тысячелетий не ощущала себя столь самодостаточной, как весьма замкнутый и хорошо защищенный природными условиями от всего остального цивилизованного мира Китай. И китайские крестьяне, будучи по стандартам их жизни частью мировой деревни, не чуравшиеся идей равенства и справедливости, отличались от других разве что отсутствием официальной и тем более развитой и влиятельной религии, что с точки зрения нашей темы очень важно. Но, как выяснилось вскоре, эти обстоятельства, которые в равной мере потенциально могли способствовать и препятствовать симпатиям к псевдорелигии большевистстско-маоистского типа, вначале обернулись в пользу маоизма. Энергичное проникновение стран буржуазного Запада в Китай и укрепление в Поднебесной позиций буржуазного рынка и сторонников демократического стандарта, равно как и резкая реакция на это снизу и со сторону руководства империи (реформы Кан Ю-вэя, императрица Цы Си выступившие против влияния Запада ихэтуани) создали в стране обстановку, приведшую к этому. Огромная страна, которая вскоре после падения империи в 1911 г. обстановке внутриполитического хаоса долгое время не могла найти себя и оказалась фактически разорванной на части, да еще в условиях энергичного вмешательства в ее дела СССР и Коминтерна, а затем войны с Японией, оказалась в ситуации, сходной с Россией после 1917 г.

Активное восприятие западных идей в бывшей империи, утратившей свой тысячелетиями накопленный социополитический и этический иммунитет, оказалась жертвой экстремизма. Западные идеи и идеалы воспринимались в мятежном китайском обществе того времени в широком диапазоне от буржуазной либеральной демократии (в этом направлении действовали Сунь Ят-сен и наиболее заметные его последователи, начиная с Чан Кай-ши) до коммунизма и анархизма. При этом экстремизм падал на почву, наиболее подготовленную для восприятия его идей. Все дело в том, что китайская цивилизация, напомню, принципиально отличалась от всех остальных из числа великих тем, что не имела общепризнанной высокоразвитой религии. И хотя религии, даосизм и буддизм, существовали примерно с начала нашей эры, не они были основой системы духовных ценностей страны и всего ее населения. Разумеется, они играли свою роль и по мере сил удовлетворяли не слишком сложные религиозные потребности жителей Поднебесной. Но функции государственной религиозной системы, причем достигшей очень высокого философски и этически насыщенного стандарта, в ней с древности выпали на долю конфуцианства. А идеи Конфуция сводились не столько даже к культу предков и сакрализованных им заповедей старины, хотя это всегда было в центре внимания Учителя, сколько к обращенному ко всему населению страны призыву постоянно трудиться и всесторонне совершенствоваться.

Можно было бы просто удивиться тому, что основой глубоко продуманной доктрины оказался именно такой призыв. Но на деле все было не так уж и просто. Конфуций призывал ориентироваться на лучших, а всех наиболее продвинутых своих почитателей, начиная с учеников, подражать созданному им идеалу благородного мужа, цзюнь-цзы, который отличался гуманностью и чувством осознанного им долга, т.е. должного поведения, отвращением к примитивному стяжательству, стремлением к справедливости и внутренним достоинством. Цзюнь-цзы был обязан постоянно учиться и стремиться к знаниям, чтить и постигать мудрость древних и, едва ли не главное, не просто постоянно самосовершенствоваться, но делать это в соревновании с другими. Список абстрактных достоинств благородного мужа легко продолжить, причем совершенно очевидно, в каком направлении. Речь о служении высоким, но всегда посюсторонним и близким людям идеалам, а также о поиске истины, тоже всегда земной и понятной всем. Главное же в том, что при этом роль собственно религиозного культа (место божеств занимали высокочтимые предки, особенно покойные правители, и великое Небо, по отношению к которому правитель выступал в качестве сына) была не столько незначительной, сколько специфической. Важность соблюдения ритуальных обрядов сводилась к высокой значимости повседневных норм поведения, к тщательности церемониала как такового. Иными словами, Конфуций начал приучать современное ему общество к высоким нормам этики, к строгому социальному порядку и тесно связанной с ним внутренней дисциплине. И, пусть не сразу, но в конечном счете, усилиями постоянно растущего числа его последователей, преуспел в этом.

Не углубляясь в конкретику исторических перипетий, связанных с соперничавшими с Конфуцием деятелями и их порой весьма серьезными и глубокими доктринами, не всегда – хотя и чаще всего – тоже лишенными божеств, мистики, метафизических конструкций и мифологии, важно констатировать главное. А оно том, что религию в Китае на протяжении тысячелетий замещали идеологические доктрины. И хотя Конфуций, в отличие от Маркса и марксистов с их коммунистическими идеалами, не претендовал на научность (да такого понятия в его времена практически и не существовало), сам факт отсутствия на официальном государственном уровне религии как господствующей и доминирующей в обществе доктрины определял специфику цивилизации. Эта специфика на ее периферии подчас восполнялась заимствованными религиями. В Японии, Корее, Вьетнаме много более важную роль играл буддизм, порой воспринимавшийся как официальная религия. Но, поскольку и там конфуцианство если не явно доминировало, то играло очень заметную роль, весь этот регион оказался со временем наиболее восприимчив к новациям западного мира во всех важнейших аспектах процесса модернизации, включая во многих случаях и идейно-институциональный его фундамент.

В этой ситуации переинтерпретированная большевиками и существенно измененная еще и Мао марксистско-коммунистическая доктрина, уже вовсе не имевшая отношения к пролетариату и откровенно, согласно призыву Мао, заботившаяся об интересах мировой деревни, заняла позиции, которые поначалу были весьма схожи с советским большевизмом 20-х годов ХХ века. Привычно практически ориентированное общество с его почтением к верховному правителю, в данном случае к Мао с его несомненной харизмой. Оказалось свободным от религиозных нормативов и с тем большим рвением восприняло догматы той же псевдорелигии. Но отличавший любого китайца прагматизм в сочетании с привычкой на практике осмыслять результаты чьего-либо правления, в том числе основанного на невиданных прежде экспериментах, привело страну, хотя и не сразу, к недовольству. Оно проявилось сразу же после смерти Мао и нашло свое отражение в более чем разумной политике Дэн Сяо-пина, который в 1978 г. резко повернул руль политики КПК и всей страны в сторону буржуазного Запада (неважно, какого цвета кошка, лшь бы она исправно ловила мышей).избегать массовых движений социального протеста и по возможности гасить их, не ведя дело к очередным и нарочито радикальным переменам.

Быть может, сыграли свою роль и другие факторы, но главное, что вне всяких сомнений, это эрозия не привившейся в стране коммунистической идеи. И не столько даже самой идеи как теории, которую руководство страны после 1978 г. не отбросило, но напротив, сохранило как некое знамя, не имеющее пока что достойной замены, а именно политики как практической ее реализации. И здесь сыграло свою роль то, что коммунистическая идея в КНР не стала и не могла стать субститутом национальной религии, которой в стране никогда не было. И потому не было оснований менять отношение к ней. Стоит пояснить это очень серьезное утверждение несколькими наглядными для отечественного читателя примерами. В маоистском Китае был культ Мао, но не было культа коммунистической идеи. Никто не переименовывал города или улицы в честь коммунистов, никто не называл своих детей изуродованными аббревиатурами или сокращениями, имевшими отношение к марксизму и к коммунистическим лозунгам. И вообще идея не слишком пропагандировалась. Вместо нее внедрялся в сознание населения цитатник с изречениями Мао, весьма практичными и не апеллировавшими к глубинам теории марксизма. Что же касается практического воплощения идей, то они – идеи Мао, а не Маркса, не советских большевиков,-- менее всего заботились о перспективах мировой революции, хотя иногда и ставили вопрос о необходимости гибели всего буржуазного империализма.

Словом, и в период расцвета маоизма прагматика восприятия выступала на передний план. А потому, когда после смерти Мао, страна оказалась в крайне печальном состоянии, все с облегчением вздохнули и в процессе быстро последовавших за этим реформ, которые ознаменовали плавный, без протестов, переход огромной страны от тоталитарно-коммунистической модификации структуры власти-собственности к буржуазной рыночно-частнособственнической. Правда, пока она остается без полноценного восприятия либерально-демократического ее идейно-институционального фундамента. Но гигантский Китай может воспринять этот фундамент лишь в ходе медленного и постепенного его усвоения. И этот процесс, пусть даже не слишком целеустремленно, но идет. Иными словами, с коммунизмом как идеей (форма организации общества и государства – дело несколько другое) Китай, в отличие от России, расстается легко и безболезненно, так как религией или чем-то сходным с ней он не стал. Функцию религии в этой стране по-прежнему выполняет, как то было на протяжении тысячелетий, конфуцианство или, во всяком случае, нечто, на него похожее.

Читайте также

Цитировать

Васильев, Л.С. Коммунистическая идея в Китае / Л.С. Васильев. — Текст : электронный // NovaInfo, 2011. — № 5. — URL: https://novainfo.ru/article/2311 (дата обращения: 25.05.2022).

Поделиться