Роль В.М. Бехтерева в развитии психопедологии в России

NovaInfo 32, скачать PDF
Опубликовано
Раздел: Педагогические науки
Просмотров за месяц: 17
CC BY-NC

Аннотация

Данная статья посвящена изучению научного творчества одного из величайших отечественных учёных - В.М. Бехтерева – основателя особого института в России - с клиниками и лабораториями для психологических и неврологических исследований. Исторический экскурс жизнеописания известного во всём мире физиолога автор статьи начинает с детских лет жизни будущего учёного в г. Глазове (с. Глазово).

Ключевые слова

ГЕНЕТИКА, ФИЗИОЛОГИЯ, НЕЙРОХИРУРГИЯ, ПЕДОЛОГИЯ, ПСИХОЛОГИЯ, ЭТНОПСИХОЛОГИЯ

Текст научной работы

В г. Глазове В. М. Бехтерев провёл своё детство и, в дальнейшем, опубликовал интересную работу этнографического плана: «Вотяки, их история и современное состояние» [2]. В.М. Бехтерев внёс определённый вклад в развитие образования в России, в том числе в развитие комплексной науки по развитию ребёнка –педологии. Отсутствие комплексного исследования нервной системы, мозга и психической деятельности человека сдерживало развитие целого ряда научных дисциплин: психологии медицины, педагогики, физиологии.

Психоневрологический институт открылся 9 июня 1907 года, из него выделились следующие научно-исследовательские клиники и институты: 1. Экспериментально-клинический институт по изучению алкоголизма. 2. Психопедологический институт. 3. Клиника психических и нервных болезней. 4. Эпилептическая клиника. 5. Нейрохирургическая клиника им. Н. И. Пирогова. 6. Детский обследовательский институт. 7. Вспомогательная школа для умственно отсталых детей. 8. Центральный институт глухонемых. 9. Ото-фонетический институт. 10. Вспомогательно-клинический институт для нервнобольных детей. 11. Институт морально-дефективных детей. 12. Детская психиатрическая клиника.

13 декабря 1907 года были утверждены временные правила управления Психопедологическим институтом, было решено впредь именовать его Педологическим институтом [15].

Появление экспериментальных педагогики и психологии, успехи физиологии и медицины, интенсивное развитие социологии создали предпосылки для возникновения особой области научного исследования – педологии. У её истоков стоят выдающиеся западные учёные конца XIX – начала XX века С. Холл, Э. Мейман, Э. Торндайк. Педология возникла из остро осознанной потребности получить синтезированное знание о ребёнке, чтобы успешнее и энергичнее воспитывать и образовывать его.

Чтобы подготовить здорового, творческого, интеллектуально развитого человека, способного справиться с огромными психологическими и физическими перегрузками, нужно было получить новое знание о человеке и способах подготовки его к жизни.

Отдельные науки – медицина, психология, физиология, педиатрия, социология, этнография – подходили к ребёнку со своих позиций. Фрагменты знаний, не синтезированные в единое целое, было трудно использовать в учебно-воспитательной работе; отсюда постоянная неудовлетворенность практиков. Поэтому создание новой науки – педологии, исследующей ребёнка целостно на разных возрастных этапах, было встречено с воодушевлением. В различных городах Европы и Америки возникли десятки педологических лабораторий. В России в 1907 году В. М. Бехтерев создал психопедологический институт.

Вспыхнувший интерес учителей и родителей к педологии был связан и со значительными трудностями получения в России гимназического образования, без которого нельзя было поступить в государственные университеты. Гимназический курс мало учитывал возрастные и индивидуальные особенности ребёнка, был перегружен материалом, вызывал переутомление и болезненные состояния. Многие гимназисты оказывались пациентами психоневрологов, которые понимали глубокую связь их болезней с психологическими, физическими и социальными перегрузками. Среди гимназистов было много самоубийств. Статистические данные указывали на корреляцию нервно-психических срывов с числом лет, проведённых гимназистом за партой. Как свидетельствовали результаты выборочных исследований И.А. Арямова, накануне Первой мировой войны, в московских гимназиях в помощи педолога нуждались только 8 % детей приготовительного отделения, уже в шестом классе это число увеличивалось до 44 %, а в восьмом достигало 69 %. Педологи не просто лечили детей от 11 недугов, но и помогали им учиться, не подрывая их здоровье, предохраняли психику от перегрузок, обеспечивали безболезненное овладение профессиональными и социальными ролями.

Первые собственно педологические исследования в России начали проводить Н. Е. Румянцев, А. П. Нечаев, Г. И. Россолимо, А. Ф. Лазурский, В. П. Кащенко в первом десятилетии XX века. В 1904 году при педагогическом музее военных учебных заведений в Петербурге был открыт педологический отдел, точнее, педологическая лаборатория, которой дали имя «первого русского педолога» К. Д. Ушинского. Студенты, посещавшие курсы при музее, изучали ребёнка как предмет воспитания, получали знания о функционировании мозга, о характерологических качествах личности, об основах воспитания «трудных» детей, знакомились со статистикой, психологией, историей педологии и педагогики.

На педагогических и психологических съездах, в университете Шанявского докладывались результаты педологических исследований. Как предупредить переутомление ребёнка? Как развить его внимание и память? Как в воспитательных целях использовать воздействия детских уличных групп, семьи? Таковы проблемы, привлекавшие внимание учёных-педологов и вызывавшие большой интерес общества.

В центре внимания этого поколения педологов, большинство которых были врачами, находилось физическое и психическое развитие ребёнка. Их привлекали в первую очередь «исключительные дети» – так называли тогда детей одарённых, а также дефективных, калек, трудных в воспитательном отношении. Возникла специальная отрасль – «педология исключительного детства» [16].

Глубоко и тщательно исследуя ребёнка, прежде всего клиническими методами, одновременно леча и воспитывая, педологи добивались больших успехов. В основу воспитательной системы были положены подлинно гуманистические принципы, глубокая вера в духовные и физические возможности ребёнка, забота о его здоровье.

При воспитании, с точки зрения педологов, в первую очередь должны учитываться полученные ребёнком по наследству болезни. Не всегда можно полностью вернуть ему физическое и психическое здоровье, но педологи считали возможным и необходимым способствовать его адаптации к условиям жизни, сделать его полезным членом общества.

Не ребёнок должен приспосабливаться к системе воспитания, утверждали педологи, а программа и методики обучения должны приноравливаться к ребёнку. Индивидуальность ребёнка, особенности его характера и поведения определяют выбор средств воздействия. Педологи утверждали, что нет «среднего» ребёнка. Повышенные и пониженные способности требуют внимательного отношения. Интерес ребёнка к какому-либо явлению – ключ к его воспитанию. Идти от пробудившегося интереса, развивать его, опираться на индивидуальные достижения ребёнка, дающие ему возможность утвердить себя в глазах других детей и воспитателей, – таковы требования педологов к воспитанию.

Главная задача умственного воспитания, с точки зрения педологов, – развитие самостоятельного мышления. Педологи утверждали, что никакая школа не в состоянии дать детям все знания, которые им в дальнейшем понадобятся в жизни. Задача учителей – создать для ребёнка среду, в которой он удовлетворит свою пытливость, реализует творческую самостоятельность.

В России после Октябрьской революции педология стала быстро развиваться, большой вклад в её развитие сделали П. П. Блонский, В. М. Бехтерев, И. М. Сеченов, Л. С. Выготский и др.

В 1920-е гг. в Ленинграде В. М. Бехтерев организовал при Институте по изучению мозга клинику сравнительного анализа онтогенеза человека и животных. Проводились исследования по рефлексологии. Сегодня попытки реанимировать рефлексологические подходы к ребёнку выглядели бы наивными. Но нельзя забывать, что рефлексологи одними из первых, вслед за И. М. Сеченовым и В. М. Бехтеревым, пытались связать психическую деятельность с физиологией высшей нервной деятельности, исследовать активность ребёнка. Они создали тонкую и сложную методику наблюдения за поведением детей в разных ситуациях.

Особый интерес представляет работа В. М. Бехтерева «Первоначальная эволюция детского рисунка в объективном изучении». Изучая характер изобразительной деятельности у детей 3– 4 лет, он делал вывод, что ребёнок очень рано проявляет стремление к изображению (рисует то, что видит в окружающем мире), поэтому для первоначальной оценки творчества ребёнка необходимо выяснить условия, в которых он находится. Он признавал необходимость обучения детей технике рисования; разумное подражание взрослым, по его мнению, не может мешать ни своеобразию, ни проявлению индивидуальности ребёнка [7].

Фундаментальные работы П. П. Блонского, Л.С. Выготского и других учёных внесли большой вклад в развитие педологии.

В соответствии с выработанной в дискуссии установкой о важности решения практических проблем, об оказании педологами помощи школе, учителю, воспитателю П. П. Блонский между 1932 и 1936 годами создал ряд прикладных работ в помощь практикам. В них рассматриваются актуальные проблемы, которые были камнем преткновения для массовой школы в 30-е годы ХХ века. Написанные П.П. Блонским статьи посвящены изучению возрастных и индивидуальных особенностей детей, их психологии и физиологии, мотивов, потребностей, интересов.

П.П. Блонский определил педологию как науку о возрастном развитии ребёнка в условиях определенной социально- исторической среды. Формулируя так предмет педологии, П.П. Блонский как бы снял проблему антропологического синтеза знаний о человеке вообще. Главное для него – целостное представление о ребёнке [1].

В качестве важнейших проблем педологии учёный называл физиологические, психические, социальные характеристики ребёнка определённого возраста, живущего в экономической, культурной, бытовой среде города или деревни. В своих работах он объяснял и описывал деятельность ребёнка в процессе учения, игры, труда, общения, характеризовал развитие высших психических функций на той или иной стадии его роста и развития. Главными категориями педологии П.П. Блонский называл развитие, рост, интуицию, характер, среду, активность, педологический и хронологический возраст ребёнка. На этой основе он создавал практические рекомендации.

Л.С. Выготский в 1932–1934 годах продолжал подчёркивать значение педологической науки, целостно изучающей ребёнка. Именно в этом он видел ценность педологии, её несводимость к другим дисциплинам. «Педология, – писал он, – наука о ребёнке; предмет ее изучения – ребёнок» [16]. Принципиально по-новому ставил учёный проблему развития личности ребёнка, его высших психических функций. «Источник развития личности, – утверждал Л. С. Выготский, – лежит не в генетическом механизме, не в функционировании желёз внутренней секреции, а вовне, в системе межличностных отношений. Всякая психическая функция сначала была внешней. Она была социальной раньше, чем стала внутренней, собственно психической функцией» [16]. Разработанные Л.С. Выготским представления принципиально отличались от «теории двух факторов», которая лежала в основе всех традиционных педологических концепций.

Среда для Л. С. Выготского – это концентрация человеческой культуры. В ней отложились и материализовались человеческие способности, психические процессы определённого уровня организации. Она складывалась исторически. Ребёнок овладевает запечатлёнными в социальной среде достижениями культуры, в результате у него развиваются способности [16].

Всякий новый шаг в развитии личности определяется предшествующим шагом, тем, что уже сложилось на более ранней стадии. Развитие – процесс, связанный с предыдущим и настоящим. Сущность всякого кризиса – переоценка потребностей, мотивов, ценностей, когда возникают новые побуждения, новые мотивы.

Педологи исследовали проблему об одарённых детях и их воспитании, рассуждали о возможностях создания максимально благоприятных условий для развития талантов. П.П. Блонский, Е.А. Аркин, С.Т. Шацкий считали необходимым индивидуализировать учебно-воспитательный процесс для одарённых детей. С. Т. Шацкому удалось даже в Московской консерватории создать школу для детей с ярко выраженными музыкальными способностями.

В 60–70-е годы ХХ века в педагогике поднимаются проблемы, которые были запрещены со времен постановления о педологии. Начинают изучаться причины возникновения трудностей в поведении ребёнка, которые лежат в его наследственно- и природно- обусловленных качествах. Всё больше внимания уделяется факторам социальным, влияющим на процесс социализации индивида. В центре педагогического процесса всё чаще оказывалась личность ребёнка во всём многообразии её потребностей, мотивов, интересов. Учёные-педагоги Л.И. Новикова и А.Т. Куракин утверждали, что не сам по себе коллектив и предъявляемые им требования должны находиться в центре педагогического процесса, что коллектив интереснее и ценнее как арена самовыражения и развития личности. В этой трактовке проблемы была и новация для своего времени, и обращение к традиции, разрушенной в 30-е годы ХХ века.

Затрагивая различные вопросы анатомии, физиологии, психики, общественной жизни, В.М. Бехтерев закономерно выходит на проблему психического здоровья будущих поколений [8].

К особенно актуальным проблемам охраны психического здоровья детей, рассмотренным в работах В. М. Бехтерева, относятся комплексный характер постановки проблемы охраны психического здоровья личности ребенка, целостный подход к его личности и поведению, роль детского возраста в становлении психического здоровья и формировании здорового образа жизни, пагубное воздействие употребления алкоголя и других наркотических веществ, причины суицида среди психически здоровых детей, условия его предотвращения, роль трудовой деятельности в сохранении психического здоровья взрослых и детей. В. М. Бехтерев обсуждает проблемы роли воспитания и образования как важнейших факторов формирования здоровой, гармоничной личности, влияния экстремальных ситуаций в обществе на здоровье взрослого и детского населения страны. В разные периоды своей деятельности учёный неоднократно возвращался к разработке вышеуказанных проблем.

Важным фактором психического здоровья В. М. Бехтерев считал активную общественную деятельность личности, считая её неотъемлемым условием здоровья всей нации. Особенно актуально это звучит в аспекте воспитания таких качеств, как ответственность за своё психическое и физическое здоровье, ответственность за здоровье всего общества.

Можно выделить несколько направлений в исследованиях и деятельности В. М. Бехтерева и его сотрудников в плане сохранения психического здоровья ребёнка и взрослого: 1) профилактика и восстановление психического здоровья детей и взрослых во взаимосвязи с различными факторами, влияющими на него; 2) профилактика и лечение алкоголизма и наркотизации как взрослого, так и детского населения России; 3) «экологичность» различных видов деятельности, в том числе трудовой деятельности родителей, детей; 4) сохранение психического здоровья людей различных возрастных групп, в том числе и детей дошкольного возраста, подростков; 5) охрана материнства; 6) использование различных методов и средств оздоровления и профилактики психического и физического здоровья.

Изучая вред алкоголизации и наркотизации населения для психического здоровья, В. М. Бехтерев дал глубокий анализ социальных причин этого явления. Рассматривая алкоголизм как болезнь, он разработал систему работы с людьми, больными алкоголизмом, которая реализовывалась в ряде учреждений, в том числе в Экспериментально-клиническом институте по изучению алкоголизма на базе Психоневрологического института. Этот подход во многом определил меры медицинского и социального характера, которые выдвигал В. М. Бехтерев для борьбы с алкоголизмом в России. Он ярко продемонстрировал пагубность рассматриваемого заболевания для психического здоровья будущих поколений, растущего организма.

В.М. Бехтерев настаивал на разработке научной теории и организации практической роботы по охране психического здоровья россиян в масштабах страны, на подготовке и повышении квалификации врачей, на организации специальных клиник и принятии государственных мер по ограничению продажи алкоголя, заботясь о повышении культурного уровня народа.

В комплексе методов лечения алкоголизма В.М. Бехтеревым были предложены различные виды психотерапии: гипноз, убеждение, внушение, «самоутверждение» и другие, опыт применения которых используется в современной практике терапии. В психолого-педагогических трудах В.М. Бехтерева находится психологическое обоснование и анализ возможностей использования в целях формирования здорового образа жизни таких методов воспитания, как убеждение, внушение, пример и подражание, поощрение и неодобрение.

Ценность психолого-педагогических трудов В.М. Бехтерева заключается и в том, что он сводит воедино все гуманистические идеи и принципы воспитания: любовь к ребёнку, уважение его прав и достоинств, понимание и учёт его потребностей, развитие способностей, самодеятельности, приучение к труду, воспитание воли, полноценную социализацию, развитое чувство долга и гражданской ответственности, потребность помочь другим, богато развитую эмоциональную сферу и т. д., продемонстрировав их значение в формировании здоровой личности ребёнка.

Сегодня вновь востребованы знания научной школы, возглавляемой лидерами такого масштаба, какими были В.М. Бехтерев, М.Я. Басов, П.П. Блонский, Л.С. Выготский. Сегодня в нашей стране снова усиливается интерес к целостному изучению личности ребёнка. Создан Институт мозга. Генетика, психология, педагогика, этнография, философия, социология, физиология накопили ценный материал, синтез которого создаёт предпосылки для формирования принципиально новой комплексной, системной и интегрированной науки по развитию творческой и рефлексивной личности.

В память о выдающемся отечественном учёном в Глазовском государственном педагогическом институте необходимо создать психопедологическую лабораторию имени В. М. Бехтерева.

P. S.

Страждущий мальчик [18]

из новой книги «Доктор Мозг: психология психологов»

В одном из Санкт-Петербургских музеев хранится уникальная скульптурная композиция: бюст гениального человека, соединённый с головой страдающего мальчика-меланхолика. Бюст гения вылепил скульптор, а голову мальчика – сам этот гений во время позирования. В чертах лица мальчика и гения можно уловить сходство.

Кто был этот гений? ..

.В 1927 году, когда поезд жизни на полном ходу приближался к внезапной остановке – жить осталось всего ничего, но сознанию это было неведомо, только всеведущая душевная глубина не могла не дать знака, – позировал академик Бехтерев скульптору Блоху и, чтобы не заснуть, попросил дать ему глину: что-нибудь тоже полепить. И пока ваятель работал над бюстом Великого Доктора, из-под рук натуры возникла голова мальчика со страдальчески-меланхолическим выражением лица.

– О, талантливо! – воскликнул Блох, окончив сеанс.

– Занимались скульптурой, учились?

– В первый раз в жизни взял в руки кусок глины. – Трудно поверить. У вас глаз и рука художника. Прекрасная головка, лицо живое. А кто это?

– Определенно никто, просто пластическое изображение меланхолического состояния. Страждущий мальчик.

– Странно... Чем-то напоминает вас, не находите?

– Н-не нахожу. Вам, впрочем, видней.

– Вам, Владимир Михайлович, лучше, чем кому-либо, известно, что художник всегда, хочет того или нет, придаёт своим персонажам какие-то собственные черты, некие склонности, воспоминания или переживания, даже скрытые от него самого. Так ли, эдак ли, но пробирается, пролезает в свои творения, как Лев Толстой в каждого из своих героев.

– Или, по Библии, как Бог в человека...

– И получается галерея автопортретов собственной души.

– Да, объективацией это именуется. Но тогда, стало быть, и вы под видом меня изобразили себя? Ага, вот – левое ухо совершенно такое, как ваше.

– Неужели? Сейчас в зеркало гляну... И правда. Уели! – засмеялся Блох.

– Знаете что? Когда вам надоедят ваши бесконечные пациенты, приходите ко мне в мастерскую, будем работать вместе.

– Давно надоели, так что хоть завтра, – развил шутку Бехтерев.

– Завтра – прекрасно! Начало положено: эти две головы мы соединим навсегда.

Прилепить голову Страждущего Мальчика к бюсту Доктора было делом нескольких минут. Так появилась эта единственная в мире двухголовая скульптура, одну из голов которой изваял тот, кого изображает другая голова.

Факт малоизвестный – либо замалчиваемый, либо упоминаемый, но как-то стыдливо заминаемый: Бехтерев, величайший российский исследователь-человековед, сильнейший врачеватель мозга и души начал свой путь в науку и медицину с больничной койки, с собственной душевной болезни. (Один из весьма немногих, если не единственный из биографов Бехтерева, открыто помянувший его юношеский психический срыв, – Игорь Губерман, автор прекрасной книги «Бехтерев: страницы жизни», 1977.)

Сам Владимир Михайлович вспоминал о пережитом неохотно – так, ничего особенного, результат переутомления. В автобиографии написал:19 В конце 1873 года я заболел тяжелой неврастенией и был помещён в клинику профессора Балинского, но вскоре оправился.

Рассказал, что поступил учиться на первый курс, но обнаружил, что учиться не может, на лекциях и занятиях ничего не воспринимает, внимание и память отказывают, в голове туман, не может сосредоточиться, мысли путаются.

В беседе оказывается способным понемногу разговориться. Высказывает идеи о собственном ничтожестве и никчемности, о том, что не оправдал надежд любимой матери и родных, что недостоин ни учебы в таком заведении, ни жизни вообще. Признался, что готов был бы без сожаления и без страха перед загробным возмездием покинуть этот мир, чтобы долее бессмысленно не мучиться, но совершить самоубийство не позволяет сознание, что такой его поступок причинит горе матери и брату.

На вопрос, понимает ли, что болен, отвечает утвердительно; говорит, что хотел бы выздороветь, но веры в выздоровление не имеет и смысла в своем пребывании в лечебнице для душевнобольных не видит. Предварительный диагноз: глубокая меланхолия, сопряженная с крайней степенью нервного истощения.

Переутомление, психическое перенапряжение было, да. Авральные вступительные экзамены в Санкт-Петербургскую Медико-хирургическую академию (МХА), ночами читал и читал... Перед самым началом экзаменов вдруг отказали в допуске по формальному признаку: еще не достиг семнадцати; потом смилостивились, в порядке исключения допустили – и сдал все отлично, способным себя показал! – но какой был стресс. И сразу опять большие умственные нагрузки. Непривычность столичной жизни в отрыве от милого провинциального вятского дома, от мамы (отца потерял рано). Ютился за копейки в съёмном углу, питался впроголодь, как попало...

Сегодня «неврастения» отдельной самостоятельной болезнью уже практически не признаётся, миф её сдулся; упоминают лишь изредка о «неврастеническом синдроме» – наборе симптомов, могущих возникать и в результате переутомления, и после травм, и при самых-самых разных болезнях.

Состояние же, пережитое юным Володей Бехтеревым, в наши дни назвали бы другим многообъемлющим мифо-словом: депрессией. Психиатр уточнил бы: тяжелой депрессией с суицидальной опасностью. (Самоубийства школьников и студентов – одна из проблем, особо интересовавших Бехтерева впоследствии.)

Из главы «Ладо: симфония человекознания»

Свою автобиографию Бехтерев написал в 1927 году, за несколько месяцев до ухода из жизни. Писал для раннесоветской широкой публики – попросили издатели популярной серии «Автобиографии ученых».

Будущий богатырь мозговедения появился на свет в Сорали, недалеко от Елабуги, в автобиографии он пишет: «…Мое раннее детство протекло в условиях сельской жизни наиболее глухих мест вятской губернии, например, в полурусском, полу- вотятском селе Унинском, Глазовского уезда, частью в небольшом, не менее, пожалуй, захолустном городе Глазове, частью в самом городе Вятке…».

«В летнее время вотяки не живут в своих избах, а переселяются в чум (куали): это холодное строение без потолка, пол в нём заменяет земля; по стенам нары и лавки. Посередине чума всегда курится костер; над ним на деревянном крючке подвешен котелок… Свет проникает в чум через дверь и особое отверстие в крыше над костром, которое вместе с тем служит и для пропуска дыма. В этом чуме, особенно во время сильного ветра, дым так сгущается, что в нем можно просто задохнуться. Между тем вотская семья спокойно располагается вокруг костра, как будто дым доставляет ей наслаждение. Чум для вотяка-язычника служит также и священным местом: в нём приносятся домашние жертвы и совершаются моления, поэтому вотяк-язычник из боязни осквернения неохотно пускает в свой чум русского».

Из этнографического очерка В. М. Бехтерева «Вотяки. Их история и современное состояние» (Вестник Европы. СПб., 1880. № 8) [2].

Ладо, Вожо, Кичивачи…

Сердечное слово три зимы греет. Удмуртская пословица

…Под открытым небом, на поленнице возле чума, напевая что-то потихоньку, играла с тряпичной куклой огненно-рыжая, с очень белым личиком, скуластенькая, чуть раскосая голубоглазая девочка лет семи-восьми, в затейливо вышитой рубашке до пят. Старшие ушли в поле, а её оставили присматривать за костром. Давно уж ровесник Володя ее заприметил – рядом жили, на разных сторонах одной-единственной сельской улочки. Понравилась, познакомиться хотелось, да всё робел – и вот, наконец, решился. Подошёл и спросил на её языке (уже знал кое-какие слова и фразы):

– Нимыд кызьы? – Тебя как зовут?

– Нимы-нимыш, пыды-падыш. – Что-то типа: зовут зовуткой, а кличут уткой. Не понял отговорку, переспросил:

– Мар? – Что? – Мар-куар, куака кар, кардэ лушкай, котьмар кар.

– Что- что, воронье гнездо, украл я гнездо, делай хоть что.

Не понял и эту пустоговорку. Решил сам представиться:

– Меня звать Володя. По-взрослому Владимир.

– Лывдымыр… Вылодья… Влыадо… Ладо…

– Ну, пускай Ладо. (Он вспомнит эту музыкальную вариацию своего имени на закате лет – так и будет себя называть в письмах к возлюбленной, которая ко времени, о котором сейчас речь, ещё не успела родиться). А как тебя зовут?

Ладо-Володя знал, что сородичи девочки по-русски понимают и говорить могут, хоть и неправильно и немного смешно. Некоторые даже в православную церковь молиться ходят. И девочка тоже должна была по-русски понимать и говорить хоть чуть-чуть, ведь кругом столько русских. На её языке начал разговор, чтобы понравиться, а вышел конфуз.

– Мой нельзя звать. Твоя гостя, песня не пел, вожо приды. Гостя песня петь, моя песня петь, вожо пугала. Твоя песня петь, моя петь, вожо уйды-уйды.

Тут же вспомнил: поют они, то и дело поют эти люди. Работают – поют, отдыхают – поют, лошадь запрягают – поют, на лошадь садятся – поют, с лошади слезают, распрягают – поют. В дом входят – поют одно, выходят – поют другое. Гостей встречают – поют, гость тоже должен, входя в дом, что-то спеть... «Вотяк импровизирует свою песню из окружающего его мира. Если он видит зайца, то поёт: бежит заяц, заяц убежал; если переезжает через ручей, то поёт: ручеёк течёт, ой, ручеёк бежит. Если же не видит перед глазами достойный предмет, то воспевает прошлое: где он был, что делал, куда идет теперь…» (Из того же очерка).

– А почему нельзя узнать, как тебя зовут? Вожо – кто это? Девочка объяснила на полурусском, полусвоём: это такие маленькие, с пол аршина, лохматенькие, вертлявенькие, с хвостиками и рожками, разноцветные, больше чёрненьких, но и беленькие бывают, эти самые злые, а жёлтые и голубые самые добрые. Если домашние, то ничего, своих знают, привыкли. В бане живут, за печкой, под полом, на сеновале прячутся. В воде, в речке их много, речные – самые озорные, хитрые и опасные, караулят купальщиков. У всякого человека свои вожо, целая куча, одни помогают, другие пакостят, ножки подставляют, могут и бревном по голове угостить. Если чужой в дом идёт, за ним вожо его гурьбой, нельзя чужих вожо впускать в дом – такое могут устроить, мало не покажется. Чужим вожо имя своё нельзя от- крывать: имя – дверь в дом, где душа живёт, повредить и украсть душу могут…

– Понял: нечистиков, окаяшек боишься, отогнать песней хочешь. Это для вас молитва, так?.. А потом бог ваш разрешит тебе со мной познакомиться?.. Ладно, спою «Боже, царя храни»…

Спел, как умел, срывающимся дискантом, не очень-то в тон.

– Теперь ты давай. Она спела своё что-то, непонятное, но красивое, как её волосы и глаза:

– Ой дой дио, ай дай дьо, элэвы дио, ой дай дой…

А потом улыбнулась застенчиво, приоткрыв нежную неровность только что смененных зубов, и сказала тихо:

– Монэ Кичивачи шуо. – Меня Ласточкой зовут.

Не знал Ладо, что кичивачи означает «ласточка» (удмурты тех времен еще частенько носили древние тотемные имена птиц и зверей), но почему-то сразу, без перевода понял. Может быть, потому что слово очень уж выразительное, поэтичное, звукописное – кичивачи! – щебечущий посвист лёгкой летуньи, непостижимые зигзаги ее крылатости…

Но интересно! – Володя узнал потом, что слово вожо, общее для всех мелких земных духов, всех этих демонят, чертенят, бесенят, водянчиков, домовят и прочая, – служит удмуртам ещё и одним из многих обозначений всё той же ласточки. У этой птички небесной в их языке с добрый десяток разных названий…

Самоубийство: странная география

Сам себе вотяк

– Такая инакость человеческая в такой плотной соседской близости. Как это, должно быть, много значило для любознательного и памятливого мальчишки.

– Притом спозаранку влюбчивого, как часто бывает у одарённых детей… Важное влияние детских лет – тихое, почти не замеченное биографами, но глубокое, сказавшееся на целой жизни: общение с людьми иного облика, иного умственно- душевного склада, иной культуры, истории и судьбы.

Очень рано выявилось у Володи то, что его великий современник и коллега Алексей Ухтомский впоследствии называл доминантой на Другого, а Достоевский ещё раньше счёл отличительной особенностью русского человека – «всемирной отзывчивостью». Интерес к другому, к иному, часто оказывающийся сильнее интереса к себе, к своему. Интерес не просто любопытствующий, но сердечный, сочувственный, симпатический (хотя у кого-то иной раз и завистливый, недобрый, подозревающий…). Интерес-противовес – происходящий, быть может, и от привычного притеснения власть предержащими: обделенному любая иная жизнь интересней, чем собственная, постылая.

«Нет в Российском государстве ни одного народа, могущего с ними сравниться в трудолюбии», – восхищенно писал об удмуртах путешественник по российским провинциям XVIII века капитан Николай Рычков. Лесные умельцы, искусные охотники и рыбаки, превосходно освоили и равнинное земледелие, со скудноватых прикамских почв собирали отменные урожаи. Другие наблюдатели, как и Бехтерев, отмечали, что это народ-импровизатор, стихийно-творческий, музыкальный. Сообщали, что люди эти миролюбивы, доброжелательны, гостеприимны и веселы, хотя при этом весьма суеверны, обидчивы и ранимы до крайности. Стеснительны до робости, сдержанны до замкнутости, бережливы до скупости, настойчивы до упрямства, терпеливы до самоистязания и легко могут впадать в тоску… «Удмурт терпеть родился» – это они о себе.

Заметная особенность: самый большой в мире процент рыжих – выше даже, чем у ирландцев. Рыжие сами лучатся солнечно, а на солнце не загорают, лишь обгорают; раны медленней заживают, душевные тоже…

Вот и ещё особенность: склонность к самоубийствам. Связь с рыжестью научно не прослежена, но есть общий факт, таинственное и печальное свидетельство древней родовой общности – повышенный уровень самоубийств не только среди удмуртов, но и среди многих других народов финно-угорской группы, на протяжении веков изолированных друг от друга, давно живущих очень по-разному.

– Вы писали, что занимались проблемой самоубийств…

– Да, участвовал в создании и работе первой в России (тогда СССР) научной лаборатории по изучению причин и профилактике самоубийств. Предмет отдельного повествования; сейчас скажу лишь, что в нашем пользовании была и открытая мировая статистика самоубийств, и кое-что из закрытой советской. Обратило на себя внимание странное распределение пиковых показателей суицидов в Европе и среди народов СССР. В Европе наибольшая частота самоубийств в течение многих десятилетий была в цивилизованной благополучной Финляндии и не такой уж неблагополучной даже в период коммунистической диктатуры Венгрии – там показатель долго был самым высоким в мире.

– Много ли общего между двумя этими странами и их народами?

– Вряд ли больше, чем, например, между немцами и англичанами или турками и казахами. Самое общее – языки да фольклор, старинные мифы и сказки – свидетельства давнего племенного родства. И в других странах, где автономно живут потомки древних угрофиннов, именно среди них частота самоубийств самая высокая – в Сербии, например (область Войводино), в Швеции – там много финнов и финно-шведских метисов, и статистика самоубийств держится на высоких цифрах. Даже в блаженной Австралии, где, казалось бы, жить да жить, перебравшиеся туда этнические угрофинны держат рекорды по статистике суицидов.

– А в нашей стране?

– Та же картина. В бывшем СССР особо высокая частота самоубийств была в Эстонии, остаётся повышенной по сравнению со средним европейским уровнем и сейчас. Очень высокая – среди российских марийцев и сверхвысокая, более чем в три раза, чем в среднем в России, – среди удмуртов.

– Но почему? Что за роковая расположенность?

– Если исключить какие-то недоступные разуму мистические причины, тайна, скорее всего, прячется на уровне генов – наследственной биохимии мозга. Но это пока не выяснено. Как бы то ни было, твёрдо знаю из врачебно-психологической практики и из личного опыта (сам – носитель предрасположенности), что наследственная склонность к самоубийству есть лишь повышенная вероятность, – но ни в коей мере не роковая неизбежность. Самоубийство – это решение, выбор: «быть иль не быть». При любой степени невыносимости жизни, при любой тяге её поскорее закончить последнее слово всегда за сознанием и свободной волей.

– Как же повлияло общение с удмуртами на Бехтерева? Как проявилось в дальнейшем?

– Записывать наблюдения о нравах, обычаях, обрядах и песнях удмуртов начал ещё Михаил Павлович, а Володя продолжил. Отправляясь в Петербург на учёбу, прихватил с собой тетрадь с заметками отца, дополненную многими собственными. Хотел опубликовать, но удалось это лишь шесть с лишним лет спустя, когда уже стал врачом и женился.

Возможно, не без влияния часто случавшихся самоубийств среди удмуртских соседей Владимир Михайлович впоследствии так напряженно интересовался этой проблемой в масшабах всей тогдашней России. И этим удмуртская струя в потоке его жизни не ограничилась.

Можно привести ещё выдержку из книги Игоря Губермана. Речь о времени, когда Бехтерев уже профессорствовал в Меди- ко-хирургической академии. Всюду вместо «вотяки, вотяцкий и т. п.» следует читать «удмурты», удмуртский».

«В то же самое приблизительно время, что во Франции судили за измену несправедливо обвинённого офицера генерального штаба Дрейфуса, и весь мир раскалывался в шумных спорах, в России совершалась – куда тише – столь же неправедная расправа. По обвинению в принесении ритуальной человеческой жертвы предали суду десятерых неграмотных вотяков из села Старый Мултан и семерых из них осудили.

Как водится, нашёлся ученый эксперт, профессор, подтвердивший на суде, что у вотяков встречаются человеческие жертвы (после выяснилось, что основа его уверенности – из народных (…) сказок), и обвинение состоялось. Его не утвердили верховные юридические инстанции, ибо слишком уж велики были огрехи следствия (подозреваемых истязали, вымогая признание) и самого судебного процесса, на котором и не пахло беспристрастным объективным правосудием. Однако уже задетая честь мундира заставила вторичный суд снова вынести обвинительный.

В дело вмешались два провинциальных журналиста, вызвав себе на помощь известного заступника всех невинно страдающих – Короленко, и гласность помогла справедливости восторжествовать. Невинно обвинённые, измученные следствием и заключением, запуганные насмерть, семеро вотяков были, наконец, оправданы и освобождены, а со всего вотяцкого народа навсегда было снято лживое подозрение в каннибализме.

В то время в России повсюду обсуждались подробности кровавого и загадочного мултанского якобы жертвоприношения, и населённая вотяками часть Вятской губернии привлекала к себе пристальное внимание самых разных людей. Бехтерев читал газетные статьи и следил за подробностями дела с горестным и тяжёлым недоумением: он-то доподлинно знал, что вотяки не совершают ритуальных человекоубийств, среди них прошла вся его юность, он прекрасно знал их обычаи и быт. Он бы сам с готовностью вмешался, но уже появились специалисты- этнографы, и Короленко уже ссылался на их авторитетные опровержения, звучащие, как один, в оправдание ложно обвиняемых вотяков.

И вот как раз в разгар этого дела – всюду о нём читали и обсуждали не без горячности – остановился в коридоре академии около группки из пяти-шести немолодых профессоров. Один спросил приветливо:

– Владимир Михайлович, мы вот с коллегами только что о вашей статье говорили, книгу «Вотяки» это вы ведь выпустили, да?

Давно уже была напечатана в «Вестнике Европы», а потом и отдельной книжкой вышла юношеская гордость его – собрание материалов о вотяках. Подтвердил охотно.

– Вот мы и рассуждаем стоим, – продолжал профессор, – сами-то вы, Владимир Михайлович, не из вотяков ли будете?

Ответил со всем уважением, пристально на старшего коллегу глядя: – Я вообще-то коренной русский по всем линиям. Но пока идёт мултанское дело, я, безусловно, вотяк, это вы очень правильно изволили заметить. В такой ведь ситуации каждый порядочный человек – вотяк, не правда ли?

И ушёл, попрощавшись вежливо. Очень злился недолгое время… но однажды обнаружил вдруг, что вопрос тот – именно вопрос, а не самое дело – удивительную психологическую прививку ему сделал».

Гений-троечник и гений-двоечник в одной школе

Со смертью отца началась для нас жизнь, крайне тяжёлая… Мать и мы трое остались почти без всяких средств к существованию, кроме небольшого двухэтажного дома с небольшим флигельком, в котором вся семья и ютилась. Скудный до- ход в виде ежемесячной платы с жильцов, что-то в общей сложности около двадцати рублей в месяц, – вот и всё, что могло быть ресурсами к предстоящей жизни. К счастью, мать, будучи женщиной образованной по своему времени, поставила себе целью жизни – дать своим детям образование…

Губерман о Марии Павловне, матери Володи:

«Ей было менее сорока – вдове с тремя сыновьями, и всю оставшуюся жизнь она посвятила им. Ни одного не забрала из гимназии, только стала сдавать внаймы первый этаж дома, а хлеб ради дешевизны покупать у городских нищих. Дети вспоминали потом, как все трое, с нетерпением дождавшись, когда мешок бывал уже взвешен, кидались к куче ржаных ломтей, ища между ними горбушку пшеничного, обрезок пирога, ватрушку или сочную шанежку».

Любимым занятием в гимназические времена стало… чтение книг по естествоведению и наукам, над которыми я просиживал ночи. Большую службу в этом отношении мне сослужила вятская публичная библиотека, богато снабженная в числе других и книгами естественнонаучного содержания. Полагаю, что не было сколько-нибудь известно популярной книги по естествознанию в каталоге библиотеки, которая бы не побывала в моих руках и не была более или менее основательно проштудирована с соответствующими выписками.

Нашумевшая в то время теория Дарвина была предметом самого внимательного изучения с моей стороны. На беду, как-то в четвёртом классе гимназии была задана тема «Человек – царь природы». И я решил, что такая тема очень подходит к изложению моих познаний в части, относящейся к дарвинской теории.

Набравшись смелости, я постарался развить эту теорию в применении к заданию. Посидев несколько вечеров, написав и исправив написанное, я перебелил и подал довольно солидную тетрадь нашему учителю словесности. В классе на моём сочинении он особенно остановился, не в пример прочим, и стал развивать мысли, что теория Дарвина подвергается сомнению, что она не доказана и неверна, и после этого назидания, которое я должен был выслушивать стоя, по крайней мере, с 1/4 часа, передал мне моё сочинение с баллом 3 с двумя минусами.

Вот так награда за любознательность и творческое рвение! – трояк с вожжами, как называли двухминусовую тройку в моей школе, унизительнейшая из отметок. Уж лучше молодецкая двойка, лихая пара…

В захудалой этой гимназии хорошо учиться могли только маленькие молчалины. И не знал Володя, что рядом, в соседнем классе, ещё пуще него страдает за партой его ровесник и сотоварищ по мозговым излишкам, другой неопознанный и самоневедающий гений: Костя Циолковский. Судьба потом их сведёт, уже зрелых, одного на вершине успеха, другого в низине бедственных унижений, через посредство ещё одного гения с горестной судьбой.

Вот он, Костик – неуклюжий, одутловатый, замкнутый мальчик с ослабленным слухом (рано перенёс тяжелую скарлатину). С первого класса его нещадно наказывали за плохое поведение, сажали в карцер, ставили двойки, во втором классе оставили на второй год, а из третьего выгнали с характеристикой «годен только для технического училища», для гимназиста равносильной диагнозу «дебил». Дальше у Костика было только самообразование, Володя же кое-как домучился до троечного аттестата, в котором скромно приютились лишь две четверки (по физике и Закону Божьему).

Наконец, я дотянул до 7 класса, к концу которого нас застала толстовская реформа с прибавлением 8 класса, со сдачей экзаменов на аттестат зрелости. Эта реформа нас всех буквально огорошила. Но выручил случай. Тогдашняя медико- хирургическая академия объявила о приёме на прежних основаниях. Вести об этом в Вятке до нас, гимназистов, дошли очень поздно. Узнав об этом случайно от заинтересованных в этом троих товарищей, я решил поехать за счастьем вместе с ними…

Здесь повесть наша смыкается со своим запевом: как мы знаем уже, в академию гимназист Бехтерев через спотык поступил и вскоре… был помещён в клинику профессора Балинского.

Читайте также

Список литературы

  1. Блонский, П. П. Педология / П. П. Блонский. – М., 1934.
  2. Бехтерев, В.М. Вотяки. Их история и современное состоя- ние / В. М. Бехтерев // Вестник Европы. – СПб., 1880. – № 8.
  3. Бехтерев, В. М. Мозг и его деятельность / В. М. Бехтерев. – М.; Л., 1928.
  4. Бехтерев, В. М. Объективная психология / В. М. Бехтерев. – СПБ., 1907–1910. – Вып. 1–2.
  5. Бехтерев, В. М. Общие основы рефлексологии человека / В. М. Бехтерев. – М.; Л., 1928.
  6. Бехтерев, В. М. Объективное исследование детской психики / В. М. Бехтерев. – СПб., 1909. – 18 с.
  7. Бехтерев, В. М. Первоначальная эволюция детского рисунка в объективном изучении / В. М. Бехтерев. – СПб., 1910. – 50 с.
  8. Бехтерев, В. М. Охрана детского здоровья (к вопросу о вос- питании детей дошкольного возраста) / В. М. Бехтерев. – СПб., 1911. – 24 с. – (Сер. «Народное здравие»).
  9. Бехтерев, В. М. Значение музыки в эстетическом воспита- нии ребѐнка с первых дней его детства / В. М. Бехтерев // Вестник воспитания. – 1915. – № 6. – С. 47–57.
  10. Бехтерев, В. М. Об индивидуальном развитии нервно- психической сферы по данным объективной психологии / В. М. Бехтерев. – СПб.: Тип. П. П.Сойкина, 1910. – 16 с.
  11. Бехтерев, В. М. О развитии нервно-психической деятельно- сти в течение первого полугодия жизни ребѐнка / В. М. Бехтерев. – СПб., 1912. – 48 с.30
  12. Бехтерев, В. М. Вопросы воспитания в возрасте первого детства (в связи с постановкою его в Педологическом институте) / В. М. Бехтерев. – СПб., 1909. – 39 с.
  13. Бехтерев, В. М. Вопросы общественного воспитания / В. М. Бехтерев. – М., 1910. – С. 41.
  14. Бехтерев, В. М. О социально-трудовом воспитании: доклад на Съезде по экспериментальной педагогике 23 мая 1917 г. / В. М. Бехтерев. – Пг., 1917. – 16 с.
  15. Мунипов, В. М. В. М. Бехтерев – родоначальник комплексного изучения человека / В. М. Мунипов // Вопросы психологии. – 2007. – № 5. – С. 110–126.
  16. Фрадкин, Ф. А. Педология: мифы и действительность / Ф. А. Фрадкин. М., 1991.
  17. Философская энциклопедия. – М., 1960. – Т. 1. 18. file://localhost/D:/Бехтерев/Страждущий мальчик.mht.

Цитировать

Зорин, С.С. Роль В.М. Бехтерева в развитии психопедологии в России / С.С. Зорин. — Текст : электронный // NovaInfo, 2015. — № 32. — URL: https://novainfo.ru/article/3312 (дата обращения: 16.05.2022).

Поделиться