Русский проект в центральной Азии и новый шелковый путь

№43-1,

политология

В статье рассматриваются проблемы современного Центрально-Азиатского региона с позиции пространственно-транспортного анализа. Делается попытка представить русский проект, который бы отвечал многочисленным интересам в этом турбулентном районе современного мира.Указывается на ряд проблем, с которыми приходится сталкиваться современной Российской Федерации и новым постсоветским республикам.

Похожие материалы

Регион Центральной Азии не контролируется никем извне, тогда как изменения и процессы в нем могут существенно, причем негативно, влиять на жизнь соседей (например, России или Китая). Центральная Азия превращается в самовоспроизводящуюся флуктуацию, «серую зону», дестабилизирующую соседей, а возможно, и мир в целом. И это не преувеличение.

А. Фурсов

Если сравнить жизнь с игрой, то ее участников можно разбить на следующие категории: хозяин игры, игроки, помощники игроков, игровые фигуры и битые фигуры. На всем протяжении человеческой истории игроки действуют не так, как обычные люди, так как у них особого рода сознание и способности. При этом хозяин игры не придерживается никаких правил игры, он их разрабатывает для других. Игровые фигуры соблюдают правила так, как им диктуют игроки, но сами этих правил не знают. Помощники игроков повинуются игрокам. Битые фигуры не принимают осмысленного участия в игре — они даже не знают, что являются участниками игры.

О. Маркеев

Рассматривая Центральную Азию под призмой пространственного анализа, однозначно, можно сказать, что этот участок Евразии является важным пересечением маршрутов и миграций различных народов. В геополитической картине мира это есть тот самый маккиндеровский Хартленд, сердцевина мира, сердце Евразии, там, где сходятся вечные интересы «хозяев мировой игры», термин, так удачно предложенный русским писателем О. Маркеевым. Ее важнейшая роль обусловлена также промежуточным положением между Хартландом и Римландом - ареалами перманентного геополитического противоборства мировых держав. Новая Большая игра, по мнению большинства экспертов, началась в первом десятилетии XXI века после событий в США 9 сентября 2001 года и характеризуется политическим противостоянием крупнейших мировых держав за контроль и влияние в Центральной Азии. От аналогичного процесса конца XIX – начала XX веков Новая Большая игра отличается характером, задачами и количеством участников. На политическую авансцену вышли также транснациональные корпорации.

С точки зрения геоэкономической картины мира - это, в первую очередь хаб, где связаны потоки человеческих и природных ресурсов. Страны, входящие в этот узел, так или иначе являются реципиентами этих потоков, наряду с акторами, находящимися в зоне Римланда и Хартленда, которые эти потоки формируют и заинтересованы в их постоянной циркуляции.

Наконец, с геоисторической позиции – это маршрут Великого Шелкового пути. центр великих исторических государственных мутаций. Именно Шёлковый путь предопределил на многие столетия характер расселения и отношения в республиках нынешней Центральной Азии. Во время переломных эпох именно в середине Евразии появился Чингисхан, оттуда же пошла Орда. Импульсы истории ойкумены исходили из Центральной Азии: нашествия индоевропейцев, гуннов, тюрков, монголов меняли исторический ландшафт. Можно с полной уверенностью утверждать о создании здесь сложной гео-социо-культурно-политической тектоники регионального развития.

Пять стран Центральной Азии - Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан -- общей площадью 4 млн. кв. км находятся в важном пункте, соединяющем Азию и Европу. Эти государства с общей численностью населения около 60 млн. человек обладают богатыми энергетическими и природными ресурсами. По мнению экспертов в регионе большой Центральной Азии, в том понимании, которого придерживается ЮНЕСКО, куда входит и Казахстан и Монголия, содержится более половины всех запасов мирового урана. Республика Таджикистан, в которой сейчас уран практически не добывается, по некоторым западным оценкам, содержит от 14 до 40 процентов неразведанных запасов урана. Узбекистан входит в число стран обладающих крупнейшими ресурсами золота в мире. Запасы золота в этой стране оцениваются в 5,9 процентов от общих мировых запасов. [5]

Современные республики: Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан и Киргизия являются частями некогда единого советского пространства, и поэтому в них сохраняется культурная, языковая и экономическая общность с российским государством. Именно России/СССР на протяжении около 120 лет (с 1860 - х по 1980 - е гг.) удалось столь на долго закрепится в этом исторически турбулентном мировом регионе. В нынешних условиях, и здесь мы согласимся с экспертным мнением, - «евразийская цивилизация, несмотря на то что в историческом плане относительно недавно она могла считаться «моноцивилизацией», находится в состоянии цивилизационного раскола и, как следствие, является полем экспансии граничащих с ней цивилизаций». [1, c. 27] Евразия превратилась в зону все более остро разворачивающейся борьбы и геополитического, геоэкономического и геокультурного противостояния между Востоком и Западом.

Подчеркивая огромное геополитическое значение «сердца Евразии» А.И. Фурсов справедливо отмечает, что СССР, имея среднеазиатский и кавказский плацдармы и левые арабские режимы в качестве союзников, уже грозно нависал над Квадратом (имеется ввиду, Малая Азия, Нил, Персидский залив и Памир – прим. Ю.А. Х.), который из-за богатства энергоресурсами стал суперзолотым. [10] Концептуальность евразийской среды определяется устойчивой политической реальностью XIX и XX веков. В поддержку вышеприведенного утверждения имеются достаточно убедительные аргументы. Так, «три из четырех человек живущих в мире – евразийцы, в распоряжении которых большая часть мирового физического богатства, около 60 процентов мирового валового национального продукта». [4, c.21]

Вообще осмыслению роли России на евразийском пространстве отечественные мыслители уделяли должное внимание. Истории знакомо наследие русской белой эмиграции 20 - 30 гг. XX века – Н.С. Трубецкого, П.Н. Савицкого, Г.В. и А.В. Савицких, Л.П. Карсавина и других, получивших название евразийство. Позже Л. Гумилев выдвинул концепцию евразийской пассионарности и идеология евразийцев получила новое продолжение. Рассматривая успешное продвижение русских «встречь солнца» — в Сибирь, — этнолог замечает, что предпосылкой успеха похода Ермака, экспедиций С. Дежнева и Е. Хабарова была не только пассионарность русских того времени, но и то, что, «продвинувшись в Сибирь, наши предки не вышли за пределы привычного им кормящего ландшафта — речных долин. Точно так же, как русские люди жили по берегам Днепра, Оки, Волги, они стали жить по берегам Оби, Енисея, Ангары и множества других сибирских рек». Кстати, современная картина расселения, цепочек городов, транспортных магистралей подтверждает большую инерционность этой приверженности к «кормящему ландшафту», несмотря на всю грандиозность перемен века научно-технического прогресса.

Российский философ В. Цымбурский в своих работах «Остров Россия» и «Геополитика для евразийской Атлантиды» также предполагает замыкание России на своей цивилизационной платформе и ее освоении. Ученый считал, что в масштабе евроазиатского Великого Лимитрофа Россия не вправе спокойно смотреть на то, как евроатлантистские силовые структуры возьмут под свой контроль кавказский и центральноазиатский сектора. Она обязана идти на сближение с Китаем и Ираном, закрепив это стратегическим соглашением о масштабных геоэкономических и транспортных проектах. При этом В.Л. Цымбурский приходит к достаточно разумному выводу, что необходима не конкуренция маршрутов, а взаимная зависимость. Три линии: Транссиб, северная часть Шелкового пути и дорога к иранским портам должны пересекаться в Южной Сибири и на Урале, превращая это место в своеобразный центр нового Российского государства. Иначе говоря, нужна транспортная олигополия. То есть, совместно надо создать транспортную цепочку из трёх маршрутов – Северный шёлковый путь, Транссиб и Южный шёлковый путь – в которой товары будут перекидываться из одного в другой. И эта совокупность путей в конечном итоге даст взаимную зависимость всех стран, поскольку никто не хочет конкурировать, воевать, потому что другие партнёры могут перенаправить путь по другому маршруту, достаточно быстро перекоммутировав логистику.

В.Л. Цымбурский, по сути, предлагал образовать коммуникационную систему, которую было бы уместно назвать «тихоокеанским плацдармом в глубине материка». И для этого есть три возможных транспортных линии. Действующий и модернизированный Транссиб, северный вариант Шелкового пути, заворачивающий от станции Дружба на китайско-казахстанской границе к северо-западу и идущий через казахские степи и российское Приуралье до встречи с Транссибом. Третья линия должна идти от Индийского океана, в иранских портах и направляться в Восточную и Северную Европу через области Центральной Азии по восточному побережью Каспия, а дальше через Россию. Сближаясь в урало-сибирской коммуникационной сердцевине России – ее «скрепе», эти дороги соединяли бы регион, обеспечивающий целостность нашей страны и при этом не имеющий доступа к морям, с тихоокеанским пространством и делали бы из него оплот геоэкономической экспансии АТР на Запал. Вся ценность проекта для России определялась бы тем, что она в нем могла бы быть представлена не одним Транссибом как транспортным коридором. Любой эксклюзивный коридор уязвим. Но система тихоокеанского плацдарма в целом – с тремя независимыми друг от друга входами и с множеством железно - и автодорожных выходов в разные западные области материка, снабжения информационным обеспечением, которое учитывало бы обстановку на всех этих путях, - практически неуязвима. Обрисованная структура гарантировала бы ей устойчивость и бесперебойность функционирования. [11]

Будем надеяться, что это теория получит должное звучание на межгосударственном уровне и выйдет далеко за пределы аудиторий конференций и кабинетов ученых и экспертов.

По поводу инициатив, которые выдвинули основные геополитические игроки будь то «Большая Центральная Азия», «Новый Шелковый путь», «Новый Средний Восток» или «Центральная Азия» и возможной роли в них современной России Е. Денисов отметил: «… борьба внешних сил принимает формы конкуренции различных интеграционных проектов, которые поддерживаются теми или иными нерегиональными игроками. Важной составной частью этих проектов оказывается борьба за направления транспортных коммуникаций, особенно трубопроводов… Но при этом у пророссийских идеологий есть «слабые места». Они ориентируют регион в сторону пространства, которое еще само недостаточно восстановилось от последствий кризиса, связанного с распадом СССР, что вызывает у политических элит Центральной Азии общее ощущение разочарования в России». [2, c.74 – 78.] В итоге к сегодняшнему дню ситуация сложилась таким образом, что Россия уступает Китаю экономическое господство в Центральной Азии, но сохраняет свой вес в военной сфере и в вопросах безопасности. Китай не стремится обеспечить свое военное присутствие в Центральной Азии, расположив здесь военные базы. Не пытается он и создать военный альянс или организацию коллективной безопасности, и в возглавляемую Москвой Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), членами которой в настоящее время являются Казахстан, Таджикистан и Киргизия, Китай также не входит. Однако, в условиях уже сложившейся мягкой экспансии Китая в Центральной Азии и его дальнейшего здесь укрепления, России выгодно поощрять геополитические амбиции Индии и Ирана в этом регионе для уравновешивания ситуации. А в отношении США, наоборот, нам выгодно поддерживать изоляционистские тенденции и не допускать США и их ТНК выступать в качестве игроков как на военных, так и на мирных площадках.

Связи Москвы с Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном через ОДКБ — особый мост в Центральную Азию, также как две российские базы в Таджикистане и Киргизии и космодром на территории Казахстана.

Доминирование в Центральной Азии и в Евразии в целом крайне важно для сохранения стабильной внутриполитической ситуации в самой России. Уход из Азии – это сразу уход за Волгу, поскольку реальностью сегодняшнего дня является ситуация когда сформировалась, так называемая, «новая Орда», сетевое тюркское государство, доверительное с нашими поволжскими республиками Башкирией и Татарстаном, т.е. сеть тюркских улусов уже сформировалась в структуре Российской Федерации. И если наш главный стратегический партнёр Казахстан, Астана идёт к Москве, то Казань и Уфа тоже идёт к Москве, им некуда уходить. Но, если ситуация пойдёт обратная, то Россию ждут очень серьёзные проблемы, связанные с контролем ее территории.

Русский философ И.А. Ильин в свое время отмечал: «Россия не есть случайное нагромождение территорий и племен и не искусственно сложенный «механизм» «областей», но живой исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению. Этот организм есть географическое единство, части которого связаны хозяйственным взаимопитанием; этот организм есть духовное, языковое и культурное единство, исторически связавшее русский народ с его национально младшими братьями духовным взаимопониманием; он есть государственное и стратегическое единство, доказавшее миру свою волю и свою способность к самообороне, он есть сущий оплот европейско-азиатского, а потому и вселенского мира и равновесия». [3, c. 3]

На наш взгляд, Россия как пограничная евразийская цивилизация на протяжении нескольких веков была и остается единственным в мире гарантом разнообразия культур и цивилизаций, выполняя весьма почетную вселенскую роль – гаранта безопасности народов мира.

Занимая внутреннее пространство Центральной Евразии, Россия является своего рода «осевым» районом мировой политики. Как показывает международный опыт политических отношений, когда Россия формировалась как сильная и влиятельная держава в Европе и Азии, а также в мировом масштабе, региональная и глобальная ситуация стабилизировалась. Этот фактор до сих пор создает условия для осуществления Россией политической роли держателя равновесия между Востоком и Западом. На этот счет сохраняет прогностическую актуальность высказывание известного русского мыслителя, прозвучавшее почти век назад: «Мировое хозяйство, и без того выведенное из равновесия утратой здорового производства России, увидит себя перед закреплением этого бесплодия на десятки лет». [3, c.14] Данное утверждение может быть дополнено тем, что «евразийский континент – это земная твердь мира, прибежище всего реального и обеспеченного наличностью, в отличие от океанических хлябей, породивших виртуальную экономику и прочие виртуальные псевдореальности». [8, c.121] Россия всегда была хранителем Хартленда и в этом исторически заключалась часть ее ответственности за мир. Выразим уверенность и согласие в том, что в любой своей ипостаси будь то – Россия-империя, Россия-держава, Россия-Евразия, Россия-Хартленд, она всегда останется государством интегратором.

Х. Маккиндер также один из первых зарубежных мыслителей обратил внимание на пространство Евразии как осевого региона геополитики и отметил особую роль России и ее транспортных коммуникаций в конструировании планетарных политических процессов: «Окидывая беглым взором широкие потоки истории, нельзя избавиться от мысли об определенном давлении на нее географических реальностей. Обширные пространства Евразии, недоступные морским судам, но в древности открытые для полчищ кочевников, покрываемые сегодня сетью железных дорог, – не являются ли именно они осевым регионом мировой политики... Россия заменила монгольскую империю... В мире в целом она занимает центральную стратегическую позицию, сравнимую с позицией, занимаемой Германией в Европе».[12, p.113]

Таким образом, в качестве определенного итога приведенным выше размышлениям отметим, что эффективно управлять пространством можно только досконально изучив особенности этого пространства и характер людей, его занимающих, в их тесной взаимосвязи и взаимовлиянии на протяжении всей истории.

Заметных успехов в укреплении позиций в Центральной Азии современная Россия добилась с помощью новейшей экономической и геополитической схемы — Евразийского экономического союза (ЕАЭС). В этот союз, призванный усилить влияние Москвы на постсоветском пространстве, сегодня, помимо самой России, входят Армения, Белоруссия, Казахстан и Киргизия. В этой связи важно отметить, что 37 российско-китайских документов о всестороннем сотрудничестве, которые были подписаны в Кремле 8 мая 2015 года дали старт формированию российско-китайской евразийской стратегии на основе объединения двух проектов – Экономического пояса Шелкового пути и Евразийского экономического союза. Согласимся, что фактически, стороны дали старт формированию нового (российско-китайского) Хартленда в интересах всех государств континента, мира и развития. В общем, это новое слово в геополитике современного взаимозависимого и нестабильного мира. [6, c.34]

При повороте России на Восток вполне логичными кажутся мысли наших великих ученых, которые уходят корнями в XIX век. В.П. Семенов–Тян-Шанский отмечал целесообразность перемещения политического центра государства ближе к истинному географическому центру. Он считал, что наши старые «европейские» центры должны отказаться от своих монопольных привычек в торгово-промышленном отношении и основать в азиатских базах свои филиалы, развивать их самостоятельность, относиться не только терпимо, но и любовно поощрительно к возникающим там культурным и промышленным начинаниям. [9, c.19 – 20] Д.И. Менделеев тоже был уверен, что для развития страны важно, чтобы центр народонаселенности приближался к географическому центру, а потому перемещался с севера на юг и с запада на восток. На основании математических расчетов Менделеев определил местонахождение центра поверхности в Енисейской губернии между Обью и Енисеем в районе г. Туруханска. Центр этот, по суждению ученого, еще долго будет оставаться пустынным, лишь «выработка на русском Севере минеральных богатств изменит такое течение дел». [7, c. 130, 141]

Очевидно, что проблема удержания и обустройства столь обширной территории, создания стратегий политического и экономического развития, а также политических технологий мирового позиционирования современной России потребует более тщательного анализа наследия обозначенных ученых, где российским транспортным проектам будет принадлежать одна из ключевых ролей.

Список литературы

  1. Агеев А., Куроедов Б., Сандаров О. Оценка геополитического потенциала современных цивилизаций // Экономические стратегии. – 2011. - №8.
  2. Денисов Е.А. Центральная Азия как регион международной политики // Восток (Oriens), 2012. – №2.
  3. Ильин И.А. Что сулит миру расчленение России: Избр. статьи. – М.: Пересвет, 1992.
  4. Кузнецов В.Н. Евразийская безопасность как новый феномен XXI века // Безопасность Евразии, 2001. - №3.
  5. Кучерский Н. И., Лукьянов А. Н., Кузнецов А. Г. История вопроса, анализ и прогноз развития сырьевой базы производства и потребления золота в мире//Горный информационно-аналитический бюллетень (научно-технический журнал). – 2000. – №. 2.
  6. Лузянин С.Г. Россия и Китай: глобальные и региональные измерения безопасности и сотрудничества – 2015 г. // Китай в мировой и региональной политике (История и современность) / Отв. редактор-составитель Е.И. Сафронова. М.: РАН. Ин-т Дальн. Востока, 2015.
  7. Менделеев Д.И. К познанию России. СПб., 1906.
  8. Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. – М.: Алгоритм, 2002.
  9. Семенов – Тян-Шанский В.П. Район и страна. – М. – Л., 1928.
  10. Фурсов А.И. Главная точка на карте. (Отрывок из интервью Андрея Фурсова порталу Культура «Мир на рубеже столетий»). URL.: http://forum.polismi.org/index.php?/topic/5241
  11. Цымбурский В.Л. Геополитика для «евразийской Атлантиды». Остров Россия // Полис, - 2003. – №2.
  12. Mackinder H. Democratic Ideals and reality. - N.Y. 1962.