Еще раз о психофизиологической проблеме, функционализме и субъективной реальности

NovaInfo 4
Опубликовано
Раздел: Философские науки
Просмотров за месяц: 0
CC BY-NC

Аннотация

Более года на сайте philosophy.ru проходило обсуждение моих работ, посвященных субъективной реальности и ее связи с мозговыми процессами, роли концепции функционализма в разработке психофизиологической проблемы (эти работы опубликованы в моей книге: Сознание, мозг, искусственный интеллект. М., «Стратегия-Центр», 2007. В нем приняло участие большое число ученых и философов; некоторые из них высказали существенные критические замечания и соображения. На ряд критических замечаний я ответил. Но так как в них затрагивались ключевые теоретические и методологические положения психологии, нейрофизиологии и когнитивных наук в целом, я хочу вернуться к их рассмотрению, обратить внимание на ряд принципиальных вопросов. Поводом для этого может служить критика в мой адрес Е.М. Иванова, который является автором нескольких книг, посвященных проблеме сознания и другим темам, близким моим научным интересам.

Ключевые слова

ФУНКЦИОНАЛИЗМ, ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОДХОД, ПСИХИЧЕСКОЕ И ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЕ, КРИТИКА ДУАЛИЗМА

Текст научной работы

Более года на сайте philosophy.ru проходило обсуждение моих работ, посвященных субъективной реальности и ее связи с мозговыми процессами, роли концепции функционализма в разработке психофизиологической проблемы (эти работы опубликованы в моей книге: Сознание, мозг, искусственный интеллект. М., «Стратегия-Центр», 2007. В нем приняло участие большое число ученых и философов; некоторые из них высказали существенные критические замечания и соображения. На ряд критических замечаний я ответил. Но так как в них затрагивались ключевые теоретические и методологические положения психологии, нейрофизиологии и когнитивных наук в целом, я хочу вернуться к их рассмотрению, обратить внимание на ряд принципиальных вопросов. Поводом для этого может служить критика в мой адрес Е.М. Иванова, который является автором нескольких книг, посвященных проблеме сознания и другим темам, близким моим научным интересам.

Критические суждения Е.М. Иванова выражены, правда, в слишком общем виде. Он пишет: «Мне представляется, что функциональный подход к решению психофизической проблемы (а теория Дубровского является его разновидностью) принципиально не состоятелен. Аргументы против функционализма суммированы в моей книге "Онтология субъективного" (можно найти в сети по названию) в гл.5. п.5.1.». Я внимательно познакомился с этой и другими его книгами, выставленными в сети. К сожалению, в указанной книге и в остальных работах Е.М. Иванова имеются лишь отдельные замечания и нет критического разбора моей концепции, которая автором решительно отвергается. Он счел это, видимо, не существенным для своих целей, несмотря на то, что в его работах много внимания уделяется тем же вопросам, которым посвящено пять моих книг. Но это, конечно, — его дело.

Между тем мою концепцию было бы легко критиковать. В ней сравнительно четко поставлены два вопроса, на которые надо получить обоснованный ответ, затем сформулированы три исходные посылки (допускающие опровержение одним противоречащим фактом) и из них выводятся искомые объяснения. Я целиком отдаю себе отчет, что моя концепция — не более чем один из пробных вариантом теоретического решения проблемы «сознание и мозг» (точнее, «субъективная реальность и мозговые процессы»), взятой в той ее классической постановке, которая поддерживается современной аналитической философией. Она подлежит, конечно, критическому анализу. Но если ее называют «принципиально несостоятельной», то требуются конкретные контраргументы, а не тот силлогизм, который приведен выше.

В этой связи является принципиальным вопрос об оценке парадигмы функционализма, имеющей важное значение для психологии и когнитивных наук. Действительно, в своих разработках я предпочитаю общую позицию функционализма, как противостоящую общей позиции физикализма. Однако парадигма функционализма, суть которой в том, что описание функциональных отношений логически независимо от физических описаний, имеет разные интерпретации; она может истолковываться как в редукционистском, так и в нередукционистском планах. Парадигма функционализма, укрепившаяся в науке во второй половине прошлого века, создает теоретический базис для нового типа научных объяснений по сравнению с физическим (но не противоречащим ему). Предлагаемый мной информационный подход к проблеме «сознание и мозг» базируется на принципе инвариантности информации по отношению к физическим свойствам ее носителя. Этот принцип означает, что одна и та же информация может кодироваться по-разному (попробуйте это опровергнуть!). Отсюда вытекает функциональный характер отношений между информацией и ее физическим носителем, а, соответственно,– понятие об информационной причинности (которая отлична от физической причинности, так как в самоорганизующейся системе именно информация способна определять причинный эффект, а не физические свойства ее носителя сами по себе, поскольку они могут быть разными). Это позволяет истолковать психическую причинность как вид информационной причинности.

Все эти вопросы оставляются Е.М.Ивановым в стороне. Он слишком своевольно истолковывает функционализм и само понятие функции. К примеру, сводит функцию к действию, несмотря на то, что функция, как хорошо известно, означает особый тип связи. А среди функциональных связей выделяется такой их вид как необходимая связь двух одновременных и однопричинных явлений — например, связь наличной информации и ее носителя (в сложившейся уже кодовой зависимости). Функционализм как теоретическую установку и методологическую программу нельзя серьезно критиковать, не сопоставляя ее с физикализмом, как его альтернативой. Эти главные вопросы Е. М. Ивановым не рассматриваются. Он критикует одно из следствий функционализма, а именно тезис об изофункционализме систем (обоснованный Тьюрингом и др.), причем весьма некорректно, изображая изофункционализм как «отрыв функции от субстрата», настаивая на «тождестве функции и субстрата» и единственном способе реализации данной функции. Здесь у него много неясностей и противоречий. Приведу лишь несколько примеров. Признавая сознание функцией в одних случаях, он вместе с тем во многих других случаях фактически исключает его из класса функций; он настойчиво отрицает возможность множественной реализации одной и той же функции, подтверждаемую не только теоретически, но всем ходом биологической эволюции, развитием техники и всего социума, да и личным опытом (удалили естественный зуб — вставили искусственный, который функционирует не хуже и т.п.). Он характеризует функцию, как «нечто весьма условное», не имеющее объективных критериев для ее четкого выделения и спецификации, но без колебаний оперирует понятием функции во многих конкретных случаях.

Чуть ли не главным аргументом автора против функционализма служит мысленный эксперимент «китайской комнаты» Дж. Сёрла. Однако этот аргумент, на мой взгляд, является крайне слабым. Остановлюсь на этом подробнее, так как он стал притчей во языцех у противников функционализма, которые, как правило, используют его, не подвергая критическому анализу. Честно признаюсь, что меня сильно удивляла распространенность «аргумента китайской комнаты», столь многочисленные ссылки на него. На мой взгляд, его содержание близко к банальности.

Давайте вспомним суть этого аргумента. В изолированной от всего комнате сидит человек, знающий только английский язык. На столе перед ним карандаш, бумага и учебник, в котором подробные инструкции, как писать, сравнивать, различать и располагать китайские иероглифы (значения которых для указанного затворника остаются неизвестными). Затем ему в щель просовывают текст рассказа на китайском языке и несколько вопросов об этом рассказе, тоже на китайском. Он должен дать ответ на эти вопросы. После долгих усилий человек овладевает инструкцией, правильно выбирает иероглифы (соответствующие английским словам), располагает и записывает иероглифы, выражающие ответы на поставленные вопросы, по-прежнему совершенно не понимая китайского языка. Он просовывает эту запись в щель, ее прочитывает китаец и признает, что ответы верны и принадлежат человеку, который понял содержание рассказа. Вопрос: кто понял содержание рассказа? Никто, отвечает Дж. Сёрл. Инструкции из учебника– это «программы», человек в «комнате» аналогичен компьютеру, манипулирующему символами. Отсюда вывод: компьютер не обладает пониманием, работу компьютера нельзя отождествлять с деятельностью мозга. Но кто с этим спорит? И зачем такой антураж — «китайская комната»? Ведь и так ясно, что чисто формальное оперирование символами по заданной программе не содержит понимания создаваемого из этих символов текста, его понимает человек, читающий текст на экране компьютера. Также и здесь понимание присуще людям, составившим учебник с инструкциями и тому, кто прочел текст, переданный нашим затворником наружу. Дж. Сёрл утверждает, что его аргумент доказывает невозможность создания искусственного интеллекта (не уточняя при этом понятия искусственного интеллекта) и вместе с тем свидетельствует о несостоятельности функционализма в психологии, поскольку функциональные свойства являются «чисто синтаксическими». Он идет дальше и объявляет бесплодными усилия когнитивных наук в силу их приверженности функционализму. Подробный критический анализ позиции Дж. Сёрла по вопросам функционализма, когнитивных исследований, отношений между мозгом и компьютером уже проводился мной, поэтому нет смысла его повторять. Можно только добавить, что аргумент «китайской комнаты» сформулирован не вполне корректно, допускает различные интерпретации (хотя бы по поводу того, что человек в «комнате» не знает китайского, но его ведь хорошо знают составители учебника, который досконально изучил наш затворник; главное же в том, что между синтаксическим и семантическим уровнем, не говоря уже о прагматическом, нет соответствия, достаточного для создания того учебника, который фигурирует в аргументе «китайской комнаты»).

Манера критики функционализма Е.М. Ивановым вызывает серьезные возражения. Он ополчается против некого анонимного субъекта, «функционалиста», которому приписывает свои же утверждения, часто не вполне определенные и сомнительные — очень удобно потом их отвергать. Чего проще: привести бы суждения Х. Паттнэма, Д. Льюиса или уж на худой конец Дубровского… Но это ведь сразу усложняет дело. А зачем? Автору и так уже все ясно.

Я бы мог высказать ряд других возражений, но это заняло бы много места. Хочу отметить только, что резкое неприятие Е.М. Ивановым функционализма понятно, поскольку он остается в кругу парадигмы физикализма. Это проявляется, например, в его настойчивых попытках произвести квантово-механическое объяснение сознания. Он признает, правда, что в последнее время «наш энтузиазм в отношении гипотезы «квантового сознания» существенно уменьшился». Тем не менее, он связывает это с ограниченностью современных физических теорий и сохраняет надежду на их расширение (правда, в других местах автор ставит под сомнение способность научного объяснения сознания вообще).

На мой взгляд, однако, физическое объяснение сознания является принципиально неадекватным, поскольку не имеет соприкосновений с такими явлениями как Я, целеполагание, смысл, воля и т.п. Это обстоятельство подробно обсуждалось многими известными авторами, в том числе в рамках аналитической философии Я тоже не раз выступал с критикой физикалистского подхода к проблеме сознания, анализировал методологические тупики парадигмы физикализма. И, в свою очередь, мог бы повторить критический силлогизм Е.М.Иванова, заменив в нем одно слово и фамилию: «Мне представляется, что физикалистский подход к решению психофизической проблемы (а теория Иванова является его разновидностью) принципиально не состоятелен. Аргументы против физикализма суммированы в моей книге "Информация, сознание, мозг». М., 1980, гл.2. Несостоятельность физикалистского подхода к проблеме «Сознание и мозг»)». Но это, конечно, было бы не корректно. Концепция Е.М. Иванова подлежит обстоятельному анализу, что требует специальной работы. Помимо физикалистских подходов она содержит объяснения сугубо философского типа. Важно поэтому хотя бы кратко остановиться на ее главных посылках.

Автор не различает психофизиологическую и психофизическую проблему. Первая является научной проблемой, содержащей, конечно, философские импликации. Вторая же представляет собой классическую философскую проблему (духовного и телесного, ментального и физического), для которой, конечно, не безразличны результаты научных исследований. Однако отношение между этими проблемами довольно сложное, требующее специального анализа. Меня интересует именно психофизиологическая проблема, пути ее научной разработки, научное понимание качества субъективной реальности (которое присуще и психике животных!). Без четкого описания этого качества остается неясным, что же именно надо соотносить с мозговыми процессами. Такое описание на эмпирическом и тем более на теоретическом уровне представляет немалые сложности, однако вполне достижимо для целей научных исследований (эти вопросы обсуждались во многих моих работах, поэтому я не стану на них останавливаться).

Именно качество субъективной реальности составляет наиболее трудный пункт объяснения сознания, взятого как в философском, так и в научном плане, что признает и Е.М. Иванов. Однако он «легко» преодолевает эти трудности, обращаясь напрямую к метафизическим постулатам. Такого рода постулаты, разумеется, неустранимы из процесса интеллектуальной деятельности, связаны так или иначе с метанаучными и общенаучными категориальными структурами, которые непременно используются при решении сугубо научных проблем. Однако прямое объяснение феноменов субъективной реальности, исходя из какого либо метафизического постулата, предствляет весьма сомнительную ценность. У того, кто так поступает, имеются по существу только следующие главные возможности. Это либо постулат о существовании изначальной и всеобъемлющей духовной субстанции (позиция объективного идеализма), либо постулат о существовании двух изначальных субстанций — духовной и материальной (позиция дуализма, которая неявно содержит еще один постулат — о возможности взаимодействия этих двух субстанций), либо постулат о единственном существовании субъективной реальности (позиция субъективного идеализма, во многих отношениях самопротиворечивая, никогда не проводившаяся последовательно во избежание солипсизма), либо, наконец, постулат о «первичности» материи (позиция материализма в ее разных видах; для нее объяснение субъективной реальности представляет наибольшие теоретические трудности).

Философская позиция Е.М. Иванова являет собой некую смесь постулатов объективного идеализма и дуализма. Обратимся к его основным утверждениям и аргументации. Он заявляет, что «никакой логической связи между сколь угодно сложным поведением нейрональной сети и «ментальными» (субъективными) явлениями не существует» (речь идет как раз о «провале в объяснении», который я пытался преодолеть в своей концепции). Наука, по его мнению, не способна преодолеть этот разрыв. Концепция эмерджентизма несостоятельна (замечу, что она отвергается Е.М. Ивановым с помощью нескольких общих суждений, без какого либо рассмотрения основательных работ таких авторов как Дж. Марголис, Нобелевский лауреат Р. Сперри, М. Бунге, тот же Дж. Сёрл и др.). Отсюда заключение автора: «каким-то образом «вывести» субъективные психические явления из чего-то такого, что изначально никакой субъективностью, чувственностью, осмысленностью и т.п. не обладало — принципиально не возможно. «Субъективное», «ментальное» — есть, следовательно, некое первичное свойство реальности не из чего не выводимое и ничем не объяснимое. С этой точки зрения гораздо более приемлемым представляется т. н. «панпсихизм», т. е. учение о всеобщей (хотя бы и зачаточной, элементарной) одушевленности материи. Следовательно, истоки сознания нужно искать не в усложнении организации функций мозга, а нужно искать на уровне первичных физических свойств материальных объектов».

А искать их особенно и не нужно, так как, по словам Е.М. Иванова, «сознание и материя — это не две различные сущности, а две стороны единой, духовной по своей природе, субстанции». Знакомо, не правда ли? Вот так Е.В.Иванов «решает» интересующую нас проблему. При этом тезис о «единой, духовной по своей природе, субстанции» развивается и конкретизируется следующим образом. Автор полагает, что его собственное Я укоренено в Абсолюте: «Я есть эмпирическая личность, но одновременно, я есть и Абсолютное «Я»». Это означает «наличие во мне Абсолюта (ВСЕГО)». А отсюда прямиком выводится бессмертие души: «мы можем совершенно определенно утверждать, что наша душа, наше "Я" — в своей глубинной основе обладает сверхвременной природой и, следовательно, бессмертно». И еще одна цитата: «Поскольку "Я" не может быть создано, оно совечно Вселенной и, более того, оно также совечно Богу, т.е. тому началу, которое определяет сам факт существования, а также форму существования нашей Вселенной». Автор подчеркивает, что «вечное посмертное существование» присуще не только метафизическому Я, но и «нашему эмпирическому Я», что «физическая смерть сама по себе не уничтожает возможности родиться заново». Он поддерживает «концепцию переселения душ», подробно рассуждает о том, какой может быть жизнь после смерти, предупреждает, что «единственное, о чем следует беспокоиться, — это «качество» той жизни, которая ожидает меня после смерти». Обо все этом можно подробно прочесть в обширных текстах Е.М. Иванова «Философия бессмертия» (научн. кн. 2001), «О скрытом в нас Боге» (научн. кн., 2001), выставленных в сети (к сожалению, приводя цитаты, я не мог указать страницы, так как в сетевом издании они не приведены).

Разумеется, дискуссия здесь бессмысленна. Мне остается лишь поздравить Е.М. Иванова с его твердой верой в собственное бессмертие и позавидовать ему.

Единственное возражение, которое я обязан еще высказать, касается попыток Е.М. Иванова «обосновывать» свою философскую позицию и тезис о бессмертии души с помощью научных данных. Весьма странным выглядит у автора сочетание его приверженности к физикализму, когда он рассуждает о научных вопросах, с позицией близкой к объективному идеализму. В работах Е.М. Иванова, особенно в его «Онтологии субъективного», содержится впечатляющий массив научных сведений из физики, биологии, физиологии, психологии и других дисциплин. Но эти данные выстроены большей частью весьма тенденциозно, их интерпретация, как правило, подчинена уже принятому убеждению, что память, мышление, человеческое Я обладают «экстранатуральной природой», что «дух не зависит от физического мозга» и т.п. Чего стоят, например, использование им псевдонаучных спекуляций вокруг реинкарнации, парапсихологии, «жизни после смерти» и т.д. Е.М. Иванов охотно принимает за чистую монету субъективные отчеты лиц, переживших клиническую смерть, представленные к тому же в мистическом духе, в то время как действительные научные исследования так называемого «феномена жизни после смерти» оставлены без внимания. Могу порекомендовать уникальный труд проф. Л.М. Литвака (вышедший под моей редакцией и с моей вступительной статьей), автор которого, будучи известным психиатром и неврологом, сам пережил клиническую смерть, 26 дней оставался без сознания, из них 18 самостоятельно не дышал. Он не только тщательно проанализировал свой, как его называют, «околосмертный опыт» и мировую литературу по данной теме, но и осуществил широкий подход к изучению этого феномена (объединяющий психологический, психиатрический, нейрофизиологический, нейроморфологический, психоневрологический планы исследования). Всем, кто занимается проблемой сознания, эта книга может быть полезна во многих отношениях

Отдавая себе ясный отчет в проблемности наших философских миропостроений, я предпочитаю материалистическую позицию. Хотя ее метафизические постулаты так же уязвимы (как все остальные), эта позиция получает наибольшую поддержку со стороны науки (эволюционная теория происхождения психики и сознания, успехи генетики, психологии и медицины и т.д.), исторического опыта, здравого смысла, практической деятельности, личного опыта (моего и хорошо знакомых мне людей). Другими словами, материалистическая позиция имеет лучшие теоретические и эмпирические подтверждения, более эффективно противостоит химерам разума, субъективистскому своеволию и абсурду в человеческой жизни. Мировоззрение материалистического характера обязывает к высокой ответственности, требует мужества духа, сохранения самостоятельности и достоинства личности, так как не существует никакого сверхличного разума и никакой сверхличной воли. Мы предоставлены самим себе и достойны той жизни и того будущего, которые вершим собственными руками.

Я уделил столь много места суждениям Е.М. Иванова потому, что сейчас критическое отношение к подобным концепциям, на мой взгляд, крайне актуально. Это связано с непомерным ростом в философии и во всей системе культуры всевозможных иррационалистических, религиозно-мистических тенденций, которые подрывают основания рационализма, науки и здравого смысла, питают, с одной стороны, воинствующий клерикализм, а с другой, активность невероятного множества магов, колдунов, экстрасенсов, ясновидцев, шарлатанов, выступающих в роли спасителей человека и учителей жизни. В условиях, когда интенсивно размывается грань между наукой и псевдонаукой, знанием и невежественными измышлениями, правдой и обманом, когда уходит твердая почва из-под ног, особенно важна философская рефлексия критериев реальности, критериев анализа и оценки предлагаемых концепций. Только таким путем можно создать для себя «твердую почву». Вместо этого «твердую почву» имитируют и предлагают нам сейчас столь расплодившиеся вестники Абсолюта — Бога, Аболютного Разума и т.п. Но если ты — вестник Абсолютного Разума, то говоришь нам нечто уже не от своего ограниченного ума, а от имени Абсолютного Разума. Вопрос: а на каком основании ты сподобился такой благодати? Этот вопрос можно адресовать и Е. М. Иванову.

Остро сознавая неопределенность будущего, неизбывную проблемность человеческого существования, в том числе в его отношениях с вечным и беспредельным, я убежден, что первостепенная роль принадлежит сейчас именно рациональной философии, т.е. такому типу философской деятельности, который сохраняет рефлексивно-критическую установку и тесную связь с научным знанием, защищает позиции умеренного консерватизма, противодействуя разрушению фундаментальных кодов жизни и культуры, стремится к теоретическому обоснованию выдвигаемых положений, требует четкой аргументации, логической последовательности и высокой интеллектуальной ответственности. Рациональная философия призвана выполнять терапевтическую функцию в системе культуры, противодействуя шизофренным, параноидным, невротическим поползновениям разума. Она призвана противостоять нагнетанию абсурда и деструктивности, крепить внутреннюю самоорганизацию и мужество духа, не надеясь на пресловутый Абсолютный Разум, а всемерно поддерживать веру в творческие силы человеческого разума, ибо только эта вера способна генерировать энергию и волю, необходимую для решения глобальных проблем нашей цивилизации.

Читайте также

Цитировать

Дубровский, Д.И. Еще раз о психофизиологической проблеме, функционализме и субъективной реальности / Д.И. Дубровский. — Текст : электронный // NovaInfo, 2011. — № 4. — URL: https://novainfo.ru/article/784 (дата обращения: 19.01.2022).

Поделиться