Образовательные стратегии Россиян

№5-1,

социологические науки

За последнее десятилетие социальный заказ россиян к системе образования заметно изменился. С одной стороны, идет процесс переопределения представлений о жизненном успехе, удачной профессиональной карьере, роли профессионального образования. С другой – постоянно меняется школьная программа, вводится ЕГЭ, развивается система коммерческих вузов и т.д. И хотя на рубеже веков число школ сократилось, зато число вузов увеличилось более чем вдвое, и прежде всего за счет негосударственных вузов. Последнее, по сути, явилось ответом на рост спроса на получение высшего образования. Увеличение числа вузов не привело к уменьшению конкурса. Число бюджетных мест в государственных вузах за рассматриваемый период сократилось, и «средний конкурс на вступительных экзаменах в последние годы составлял приблизительно 2 человека на место» (Мониторинг…, 2004. С. 6). Если в первые годы ХХI века наиболее активно развивалась вузы, то в 2009 г. отчетливо сформировался запрос на среднее профессиональное образование (ССУЗы, техникумы) – не как альтернатива высшему, а как доступный по цене паллиатив получения профессионального образования, достаточного для старта профессиональной карьеры.

Похожие материалы

За последнее десятилетие социальный заказ россиян к системе образования заметно изменился. С одной стороны, идет процесс переопределения представлений о жизненном успехе, удачной профессиональной карьере, роли профессионального образования. С другой – постоянно меняется школьная программа, вводится ЕГЭ, развивается система коммерческих вузов и т.д. И хотя на рубеже веков число школ сократилось, зато число вузов увеличилось более чем вдвое, и прежде всего за счет негосударственных вузов. Последнее, по сути, явилось ответом на рост спроса на получение высшего образования. Увеличение числа вузов не привело к уменьшению конкурса. Число бюджетных мест в государственных вузах за рассматриваемый период сократилось, и «средний конкурс на вступительных экзаменах в последние годы составлял приблизительно 2 человека на место» (Мониторинг…, 2004. С. 6). Если в первые годы ХХI века наиболее активно развивалась вузы, то в 2009 г. отчетливо сформировался запрос на среднее профессиональное образование (ССУЗы, техникумы) – не как альтернатива высшему, а как доступный по цене паллиатив получения профессионального образования, достаточного для старта профессиональной карьеры.

Одновременно все более востребованы качественные учреждения среднего общего образования, поскольку они позволяют сократить затраты на поступление в вуз. При нынешней достаточно сильной дифференциации школьных программ и уровня знаний дети из семей с высоким культурным и социальным капиталом чаще среднего обучаются в школах с углубленным изучением ряда предметов, гимназиях, лицеях. Они же чаще прочих посещают кружки, платные или бесплатные, на базе школы (иногда по три и более), отдельные центры, работающие по принципу «домов пионеров» советского периода (в последнее время такого рода дополнительное образование стало активно развиваться), либо занимаются с частными преподавателями. Естественно, родителями двигает желание обеспечить ребенку наиболее перспективную позицию при вступлении во взрослую жизнь.

Затраты семей на обучение детей различаются в зависимости от выбранной образовательной траектории. Официальную плату за обучение вносят 17% семей учащихся гимназий и только 6% семей старшеклассников обычных школ. Из ответов респондентов о средних размерах расходов семей в зависимости от типа учебного заведения на общее среднее образование видно, что профиль расходов в специализированных школах отличается бóльшими суммами, а наименьшими являются расходы в ПТУ. Средние величины расходов в специализированных школах в 1,5–2 раза выше, чем в средних школах, при этом разрыв увеличивается от первой квантили затрат на обучение к пятой, т.е. по мере снижения расходов на образование уменьшается различие в средних затратах на обучение в общеобразовательных и специализированных школах. В третьей и четвертой квантилях размеры средних затрат на обучение в ПТУ и общеобразовательной школе практически одинаковы. Двукратное превышение расходов на школу, по сравнению с ПТУ, характерно только для двух нижних квантилей. Иными словами, во-первых, учеба в ПТУ требует наименьших затрат среди всех средних учебных заведений. Во-вторых, высокий коэффициент дифференциации расходов первой и пятой групп семей ПТУ, равный 32 единицам, показывает, что, скорее всего, происходит расслоение ПТУ на три типа: «дешевые» (1-я и 2-я квантили) – для бедных; «средней руки» (3-я и 4-я квантили) – для детей из семей со средним достатком, которые предпочли учебу в ПТУ не по финансовым, а по другим ограничениям; «элитные» (5-я квантиль) – обучение в которых требует больших инвестиций, чем в средней общеобразовательной школе. Специализированные же школы привлекают, прежде всего, тех учащихся, чьи семьи обладают ресурсами для инвестирования в обучение детей.

Специфика образовательных траекторий прослеживается в зависимости от типа школы, где обучается ребенок. Родители учеников специализированных школ в большей степени ориентированы на продолжение обучения детей в 10-м классе: 72% по сравнению с 62% в общеобразовательной школе. В целом каждый пятый родитель или затруднился ответить в отношении планов своего ребенка, или запланировал для него начало трудовой деятельности. Таким образом, родители почти 2/3 девятиклассников средних школ и почти 3/4 девятиклассников специализированных школ видят своих детей завершающими среднее общее образование. В старших классах школы (10–11 класс) планы родителей в отношении образовательных стратегий детей заметно дифференцируются. Видимо, бóльшая доля ориентированных на высшее образование в специализированных школах, по сравнению с обычными школами, объясняется тем, что родители учеников школ с явно декларируемой специализацией изначально нацелены на прямую образовательную траекторию – из школы сразу в вуз определенного профиля. В то же время родители школьников из обычных школ могут рассматривать более широкий спектр образовательных стратегий для своего ребенка.

Образовательные планы учащихся зависят от уровня образования их родителей. Так, лишь в каждой шестой (16%) семье с высшим образованием планы на продолжение образования ребенка после окончания школы не определились, а в семьях с образованием не выше среднего – нет определенности уже в каждой третьей (31%) семье. В целом по выборке большинство родителей планируют для детей достижение образовательного статуса как минимум не ниже своего собственного. Среди родителей детей, поступивших в ССУЗы, в одинаковой степени представлены люди со средним специальным и высшим образованием (40% и 42%, соответственно), одна треть родителей – представители рабочих специальностей (33%), каждый четвертый – специалист или служащий (по 25%). Большинство семей проживают в малых городах (39%), четвертая часть проживает в селах (27%), столько же – в областных центрах (26%).

По должностному статусу членов семьи студентов вузов являют картину, отличающуюся от семей студентов ССУЗов, – одна треть родителей являются специалистами (34% против 25% в ССУЗах), каждый пятый родитель – рабочий (22% против 33% в ССУЗах). Абитуриенты вузов по сравнению с абитуриентами ССУЗов чаще проживают в областных центрах (39% против 26% в ССУЗах). Среди абитуриентов вузов меньше выходцев из сел (16% против 27% в ССУЗах).

Не только наиболее распространенной, но и самой затратной статьей расходов при обучении во всех учебных заведениях является плата за обучение: 27,1 тыс. руб. в вузах и 13,4 тыс. руб. в ССУЗах. Затем следуют затраты на частный съем жилья – до 13,0 тыс. руб. отдавали семьи студентов вузов, до 9,0 тыс. руб. – студентов ССУЗов. Из официальных расходов больших объемов достигали взносы в фонд вуза (5,0 тыс. руб.) и плата за пересдачу экзаменов (2,7 тыс. руб.). На легальные (репетиторство) и нелегальные (оценки на экзаменах, написание курсовых) дополнительные расходы в ходе учебы студенты в вузахов также расходовались значительные средства: от 2,0 до 5,5 тыс. руб. Затраты на учебники и канцтовары потребовали более скромных сумм: от 1,1 тыс. руб. до 1,4 тыс. руб.

В среднем получение высшего и среднего специального образования обходится дороже московским домохозяйствам, чем домохозяйствам по стране в целом. Тем не менее, московский рынок образовательных услуг предоставляет возможность семьям из российских регионов получить диплом московского вуза или техникума, инвестировав при этом средств не больше, чем в своих регионах. Разумеется, речь при этом идет не о самых престижных вузах и техникумах столицы, а об учреждениях, которые, скорее всего, вполне сопоставимы с региональными образовательными учреждениями.

Барьеры доступа к высшему образованию и семейный социальный капитал. В российской социологии проблемы и барьеры доступа к высшему образованию, влияние культурного и социального капиталов семьи на образовательные траектории детей, начиная с 60-х гг. прошлого века, постоянно находятся в центре внимания (Образование…, 1994; Профессиональное…, 1996). Работы В.Н. Шубкина и его школы продемонстрировали, что основной контингент вузовских первокурсников 60-х гг. ХХ века составили юноши и девушки из семей с относительно высоким уровнем социального и культурного капитала. Выходцы из низкодоходных семей, с начальным профессиональным и/или средним общим образованием, проживающие в малых городах и селах, составляли меньшинство среди новообращенного студенчества. Сходная ситуация зафиксирована 20 лет спустя, в 80-х гг., в исследованиях учеников В.Н. Шубкина. Дети первокурсников 60-х гг. лидировали среди поступивших в вузы. Еще 20 лет спустя, в 2002 г., в рамках Мониторинга экономики образования исследовалось практически уже третье поколение (относительно исследований В.Н. Шубкина) первокурсников. И вновь контингент вузовского студенчества пополняется, по преимуществу, выходцами из семей, чей социальный и культурный капиталы заметно выше среднего (по сути, речь идет о внуках первокурсников 60-х гг. ХХ века) (Градосельская, Киселева, Петренко, 2002).

Результаты опроса, проведенного ФОМ по программе исследований Мониторинга экономики образования в ноябре 2006 г., показывают, что уровень дохода в семьях студентов вузов в полтора раза выше уровня дохода в семьях учащихся ПТУ. Этот же феномен наблюдался и в предшествующих волнах Мониторинга. С одной стороны, эти результаты подтверждают хорошо известный по опросам общественного мнения факт: в семьях с более высоким уровнем образованием заметно выше уровень дохода, чем в семьях с более низким уровнем образования. С другой стороны, оказалось, что первые гораздо сильнее вторых мотивированы на сохранение и приумножение семейного социального капитала и отличаются высокой готовностью к преодолению барьеров на путях получения их детьми высшего образования.

Наши исследования свидетельствуют о четком переобозначении, переформулировке сегодняшним общественным мнением иерархии мотиваций получения на высшего образования. Респондентам был задан вопрос: «Для Ради чего прежде всего сегодня стоит получать высшее образование?» Ответы показали, что на первое место выходят критерии личного успеха, имеющие целью достижение материальных благ, – хорошо оплачиваемая работа (72%), востребованность профессии (45%), возможность сделать карьеру (41%). В семьях, где дети учатся в разных типах учебных заведений, распределения ответов на этот вопрос существенно различались. От 69% (семьи учащихся ПТУ) до 79% (семьи студентов ССУЗов) опрошенных ответили: «Чтобы найти хорошо оплачиваемую работу»; от 35% (семьи студентов ССУЗов) до 49% (семьи студентов вузов) – «Чтобы добиться успеха, сделать карьеру». Ценности, декларируемые россиянами еще лет десять назад – найти интересную, творческую работу, стать культурным человеком, пользоваться уважением окружающих, – и занимающие тогда лидирующие позиции, сейчас оказались на периферии и практически во всех рассматриваемых группах набирают всего лишь от 8% до 26%.

Судя по всему, постепенно сам факт наличия высшего образования становится более значимым, по сравнению с содержанием и качеством такого образования. Согласно тому же опросу, более трети (37%) респондентов считают, что если ребенку по результатам ЕГЭ не удалось поступить в «хороший» вуз на бесплатное место, а суммы, которая ему предоставлена из бюджета, хватает на поступление в «средний» по качеству вуз, то ребенку следует поступить в тот вуз, на учебу в котором хватит предоставленных денег. Лишь 8% респондентов считают, что в таком случае ребенку не следует поступать в вуз в этом году, а надо вновь сдать ЕГЭ в следующем. Несколько меньше опрошенных (31%) полагают, что ребенку надо пойти учиться в «хороший» вуз, а недостающие деньги семья может взять либо из своего бюджета (15%), либо из средств долгосрочного образовательного кредита (9%), либо из других источников (7%).

Среди тех, кто считает, что высшее образование нужно, прежде всего, для будущего успеха и карьеры, число предпочитающих оплатить учебу ребенка в «хорошем» вузе несколько выше (35% против 31%). Иными словами Судя по всему, для сегодняшнего общественного мнения высокий заработок ооплачиваемая работа – не всегда синоним успешной карьеры. Для последней Основным условием успешной карьеры сегодня, по мнению респондентов, все же является качественное высшее образование. И хотя все респонденты большинство участников опроса отдали предпочтение среднему вузу, т.е. пусть некачественному, но доступному высшему образованию, семьи нынешних студентов вузов (а это домохозяйства, обладающие самым высоким в нашей выборке социальным капиталом) чаще остальных отдают предпочтение качественному высшему образованию, несмотря на финансовые издержки. Компромиссный вариант высшего образования (средний по качеству вуз) чаще выбирают респонденты из семей студентов ССУЗов: социального капитала такой семьи сегодня хватает лишь на обучение ребенка в ССУЗе при высокой ценности высшего образования (91%) и относительно низкой (64%) готовности к серьезным материальным затратам ради него.

Действие механизмов отбора выходцев из высоко мотивированных на высшее образование и/или высоко ресурсных семей при формировании в состав студенчества фиксируется российскими социологами уже без малого полвека. Ни экономические реформации, ни смены политических режимов, ни финансовый кризис, судя по всему, существенной коррекции в эти процессы не внесли. Легко предположить, что эти довольно устойчивые процессы оказали влияние на устойчивое формирование самовоспроизводящихся социальных слоев. Попытка выявить типы российских домохозяйств, целенаправленно конвертирующих (инвестирующих, транслирующих) свой социальный капитал в ресурсный потенциал следующего поколения (Петренко, Галицкая, 2007), показала, что самым низким социальным капиталом обладают представители первого из выделенных типа, который. Этот тип описывает 14% рассматриваемой совокупности российских семей домохозяйств. Он Этот тип включает в себя семьи сельских рабочих, которые имеют низкий уровень дохода на члена семьи (1-я квантиль) и самую низкую (из пяти возможных) самооценку своего материального положения. Уровень образования в таких семьях такого типа редко превышает среднее общее. Представители этого типа практически не знакомы с современными финансовыми практиками. Установки на высшее образование у них выражены слабо и преимущественно носят декларативный характер.

Несколько выше социальный капитал у представителей второго типа – семей квалифицированных рабочих российской провинции. В этот тип входит без малого каждая четвертая семья (24%). У них средний уровень семейного дохода (2-я, 3-я и 4-я квантили). Свое материальное положение они оценивают как среднее или чуть ниже среднего. Уровень своего образования они квалифицируют не ниже среднего профессионального. Они декларируют определенное знакомство с современными финансовыми практиками. Именно квалифицированные рабочие российской провинции являются самыми активными пользователями кредитных услуг, треть таких семей получают зарплату на пластиковую карточку. Ценность высшего образования для них состоит в первую очередь в том, что оно дает возможность стать нужным, всеми востребованным специалистом. Если им нужно выбрать вуз для обучения своего ребенка, они предпочитают средний, но бесплатный вуз хорошему, но платному.

Еще большим социальным капиталом обладают представители третьего типа – семьи высокообразованных специалистов из крупных административных центров (22%). Практически все они имеют высшее образование, но часто в тех или иных формах продолжают чему-либо обучаться, повышать свою квалификацию. Их семейный доход уже выше среднего (3-я и 4-я квантили). Этот тип заметно шире знаком с современными финансовыми практиками (пользование пластиковыми картами, кредитный опыт, опыт обмена валюты). Они предпочитают, чтобы их ребенок получал высшее образование в хорошем (а не в среднем) вузе, даже ценой серьезных материальных издержек. А главные ценности высшего образования для них состоят в том, что оно дает возможность стать востребованным специалистом, сделать карьеру и иметь творческую работу.

Следующий тип представляют собой семьи предпринимателей из малых и средних городов (5%). Их семейный доход явно выше среднего (4-я и 5-я квантили). Об этом свидетельствуют и оценки месячного дохода (56% выше среднего), и субъективные оценки материального положения семьи (34% высокое и очень высокое). Среди освоенных членами семьи финансовых практик доминирует «ведение собственного бизнеса». Главная цель получения высшего образования, которую декларируют представители этого типа, – сделать карьеру. И эта цель предельно инструментальна.

И, наконец, еще один тип – семьи лиц, принимающих решения. Это специалисты высших категорий, руководители среднего и высшего звена (8%). Здесь самый высокий уровень семейного дохода (5-я квантиль). В этих семьях доминирует высшее образование, главная ценность которого состоит в том, что оно позволяет и сделать карьеру, и стать культурным человеком, и жить среди культурных образованных людей. Для представителей семей этого типа практически все рассматриваемые в опросе финансовые практики (даже такие, как операции с акциями и совершение интернет-покупок) стали рутинными.

Кратко остановимся на образовательных траекториях, которые выстраивают для своих детей семьи разных типов. Если в семьях сельских рабочих только 19% детей учится с 1-го по 9-й классы в школах с углубленном изучением предметов, то в семьях квалифицированных специалистов крупных административных центров в таких школах учится 35%, а в семьях предпринимателей – 44%. Дополнительное образование ребенка – реальный путь наращивания культурного капитала.) Однако его оплачивают лишь 8% семей сельских рабочих, в то время как для 41% семей лиц, принимающих решения, оно является обязательной нормой. Не удивительно, что на «отлично» и «хорошо» учатся лишь 29% детей из семей первого типа, и 52% – из пятого. В старших классах школы эти контрасты проявляются еще резче: лишь 3% семей сельских рабочих против 33% семей лиц, принимающих решения, оплачивают дополнительное образование своих детей. Планируют учебу ребенка в вузе после окончания 11-го класса 39% семей сельских рабочих и 93% лиц, принимающих решения. Уровень реализация этих планов, судя по ответам родителей юношей и девушек, уже окончивших среднюю школу, показывает: хотя выпускники школы из семей рабочих заметно реже, чем выпускники из более ресурсных семей, становятся студентами вузов, институт образования в какой-то мере все же выполняет функцию социального лифта. Так, четверо (37%) из десяти семей квалифицированных рабочих российской провинции и двое (16%) из десяти семей сельских рабочих отправили своих детей учиться в вузы, дав им шанс подняться на более высокую социальную позицию. Однако масштабы действия этого социального лифта, судя по полученным данным этим результатам, весьма скромны. Социальный лифт, который опирается на институт высшего образования, «работает» лишь для подъема от второго из рассмотренных типов к третьему. Далее как восходящие, так и нисходящие траектории определяются, скорее всего, не столько культурным капиталом семьи, сколько другими видами социальных ресурсов отдельных членов семьи.

Список литературы

  1. Градосельская Г.В., Н.Е.Киселева, К.В.Петренко. Мониторинг экономики образования. Выбор образовательной стратегии детей: ценности и ресурсы // Информационный бюллетень. № 1. М.: ГУ–ВШЭ, 2002. С. 6–8.
  2. Мониторинг экономики образования. Образование детей и взрослых: семейные проекты траекторий // Информационный бюллетень. № 5 (13). М.: ГУ–ВШЭ, 2005.
  3. Мониторинг экономики образования. Стратегии семей в сфере образования // Информационный бюллетень. № 2 (4). М.: ГУ–ВШЭ, 2004.
  4. Петренко Е.С., Галицкая Е.Г. У кого синица в руках, или попытка типологизации российских семей // Социальная реальность. 2007. № 6. С. 82-97.
  5. Шубкин В.Н. Начало пути. М.: Молодая гвардия, 1979.
  6. Образование в социокультурном воспроизводстве: механизмы и конфликты / В.Н. Шубкин (отв. ред.). М.: ИС РАН, 1994.
  7. Профессиональное самоопределение выпускников общеобразовательных школ: По материалам массовых социологических обследований молодежи / В.Н. Шубкин, Д.Л. Константиновский (отв. ред.). М.: ЦСО РАО, 1996.
  8. Becker G.S. Human Capital. N.Y.: Columbia University Press, 1964.
  9. Bourdieu P., Passeron J.-C. La Reproduction: Eléments pour une Théorie du Systéme d'Enseignement. Paris: Editions de Minuit, 1970.
  10. Schultz T.W. The Investment in Human Capital // American Economic Review. 1961. Vol. 51. P. 1–11.