О происхождении накольчатой керамики среднего Поволжья

№56-4,

исторические науки и археология

В статье рассматривается происхождение памятников плоскодонной накольчатой керамики Среднего Поволжья эпохи раннего неолита. Аргументируется точка зрения о связи с данными памятниками пластин со скошенным острием. Происхождение средневолжской накольчатой посуды, вероятно, связано с миграцией носителей луговского типа керамики, истоки которых восходят к памятникам Нижнего Дона.

Похожие материалы

Вопрос о происхождение накольчатой керамики Среднего Поволжья впервые был поставлен в работах А.Х. Халикова, который отнес её к раннему керамическому периоду волго-камской культуры. Поскольку к древнейшим памятникам данной культуры им были отнесены бескерамические (фактически мезолитические – прим. автора) слои ряда средневолжских стоянок, то основа для сложения накольчатой керамики представлялась А.Х. Халикову местной [30, с.41]. На основе стратиграфических наблюдений на Кабы-Копрынской и IV Матюшинской стоянках он пришел к выводу, что прочерчено-накольчатая керамика занимает промежуточное положение между мезолитом и развитым неолитом [30, с.50–54].

Процесс появления керамической посуды на данных памятниках, по его мнению, был связан с заимствованием навыков изготовления керамики из южных областей Восточной Европы при посредничестве населения днепро-донецкой культуры. При этом А.Х. Халиков считал, что памятники с накольчатой посудой Поволжья входят в единую культурную область с зауральской накольчатой керамикой [30, с.383].

Культурно-хронологическое определение накольчатой керамики А.Х. Халикова по ряду позиций было оспорено В.П. Третьяковым. Прежде всего, он поставил под сомнение стратиграфические наблюдения, согласно которым накольчатая керамика признавалась более ранней. Изучив архивные данные, В.П. Третьяков пришел к выводу, что на Кабы-Копрынской стоянке, керамику которой А.Х. Халиков считал сугубо накольчатой, подавляющее большинство фрагментов керамики имеет гребенчатый орнамент, а накольчатыми узорами украшено всего два фрагмента. В итоге В.П. Третьяков пришел к выводу, что в раннем неолите на Средней Волге имело место сосуществование гребенчатой и накольчатой традиций украшения посуды. Развитие гребенчатой традиции он связал с местным лесным мезолитом, а генезис накольчатой керамики – с проникновением в южную часть лесной зоны степного населения днепро-донецкой культуры. При этом он обратил внимание на то, что вся средневолжская накольчатая керамика имеет плоскодонную форму [29, с.51–52], тогда как А.Х. Халиков относил к данной группе и посуду с коническими днищами [30, с.52].

Тезис о самостоятельном культурном статусе накольчатых памятниках Поволжья получила развитие в работах Р.С. Габяшева [13; 14]. Кроме того был поддержан И.В. Калининой, которая на основе технико-типологического анализа керамики пришла к выводу, что между керамическими традициями накольчатой и гребенчатой посуды, существует ряд существенных различий, поэтому из накольчатой традиции никоим образом не могла возникнуть гребенчатая [15]. При этом Р.С. Габяшев оспорил точку зрения А.Х. Халикова о ранненеолитическом возрасте накольчатой керамики, поскольку, по его мнению, памятники с данной посудой имели развитую кремневую индустрию, а облик самой посуды соответствовал поздней керамике днепро-донецкой культуры [13]. Истоки средневолжской накольчатой посуды впоследствии были связаны Р.С. Габяшевым с керамикой среднедонской культуры, которую он считал родственной днепро-донецкой [14, с. 53].

Кроме того, Р.С. Габяшевым была выделена поздняя накольчатая керамика татарско-азибейского типа, происхождения которой он связывал с развитием местной накольчатой керамики, испытавшей на себе влияние южных и зауральских энеолитических культур [14, с. 77 –78].

На Среднем Дону первоначально видел истоки марийской накольчатой керамики В.В. Никитин. В монографии «Каменный век Марийского Поволжья» вопрос о происхождении накольчатой керамики данного региона, был рассмотрен путем статистического сопоставления признаков данной посуды с керамическими традициями ряда других территорий. В результате чего им был сделан вывод, что наибольший коэффициент сходства марийская керамика имеет с посудой Сурско-Мокшанского междуречья, через территорию которого в Марийское Поволжье проникают керамические традиции среднедонской культуры [21, с.111], что в свое время вызвало возражения у автора данной статьи. Поскольку на памятниках Мокши и Верхней Суры отсутствуют гомогенные комплексы с плоскодонной накольчатой керамикой, поэтому указанный путь распространения данной традиции на Среднюю Волгу представляется мало вероятным [27, с.176]. Как оказалось впоследствии, чистый комплекс плоскодонной накольчатой керамики отсутствует и на территории Среднего Посурья [2].

Проблема происхождения накольчатой керамики Среднего Поволжья была поднята в диссертации А. В. Вискалина. По его мнению, проникновение первых групп носителей накольчатой посуды в пределы региона имело место в предмариупольское, либо раннемариупольское время. Первая волна переселенцев из области Поднепровья достигла южных районов Среднего Поволжья и Приуралья, что привело к появлению памятников виловатовского типа. Другая волна достигла северных и центральных районов Волго-Камья, где носители накольчатой традиции приняли участие в сложении памятников щербетьского типа. Исходным пунктом миграции данных носителей А.В. Вискалин считал северные районы Волго-Донья, не исключая, что такой областью являлись регионы Верхнего Поволжья и Поочья. Также он полагал, что в общем движении на Волгу приняли участие и носители традиций гребенчатой орнаментации посуды [5, с.18].

При этом А.В. Вискалин рассматривал накольчатую посуду Среднего Поволжья в рамках среднерусской культуры накольчатой керамики, к территории распространения которой он кроме Волго-Камья, относил бассейн Поочья, Верхнего Подесеннья и Верхнего Подонья [5, с.18]. Высказанная им гипотеза не получило признания у исследователей памятников данных территорий, которые отрицают наличие подобного культурного единства [26].

Ряд положений диссертации был уточнен и развит А.В. Вискалиным в его выступлениях на Тверских конференциях, которые неизменно вызывали у автора статьи массу вопросов и приводили к оживленным дискуссиям. Главным контраргументом в этих спорах было то, что в Поднепровье отсутствуют гомогенные комплексы плоскодонной накольчатой керамики и все приводимые А.В. Вискалиным аналогии являются выборочными. Не выводимость накольчатых традиций из Поднепровья в свое время была весьма убедительно доказана А.Т. Синюком в дискуссии с В.П. Третьяковым и Д.Я Телегиным. В частности, Арсеном Тиграновичем было отмечено, что не реальной является ситуация, когда неизвестно откуда «в массе гребенчатой керамики днепро-донецкой культуры появляется керамика накольчатая и именно она вдруг начинает мигрировать в направлении восточных областей, для которых издавна характерна традиция украшения посуды накольчатым орнаментом» [25, с. 31–33, 142].

Кроме того, непонятна датировка А.В. Вискалиным данных процессов предмариупольским и раннемариупольским временем тогда, как плоскодонная накольчатая керамика получает распространение в Поднепровье в позднемариупольский период [17, с.24–25]. Наконец не ясны причины подобной тысячекилометровой транс ландшафтной миграции населения по территориям, не связанных единой гидросистемой. При их обосновании А.В. Вискалину приходится конструировать эпические процессы вытеснения носителей днепро-донецкой культуры мариупольскими племенами [6, с.322–324], хотя, по мнению одних исследователей днепровских памятников, мариупольские культурные традиции являются продолжением днепро-донецких [28, с.17], а, по мнению других, сосуществуют друг с другом [17, с.39–41].

Следует отметить, что в конце 1990–х начале 2000-х годов Тверские конференции являлись настоящими генераторами новых идей и гипотез. В одном из докладов на такой конференции В.В. Никитиным был проведен сравнительный анализ кремневого инвентаря мезолитических памятников Марийского Поволжья и стоянок с накольчатой керамикой, результаты которого показали, что памятники накольчатого неолита имеют местную подоснову [22]. Однако впоследствии данный тезис был оспорен А.В. Вискалиным. По его мнению, сходство кремневой индустрии мезолитических и накольчатых древностей объясняется присутствием на памятниках с накольчатой керамикой мезолитической примеси. Её показателем, в частности являются не характерные для неолитической индустрии скошенные острия на пластинах и геометрические микролиты, которые всегда встречаются вместе [9, с.28].

Но как оказалось, подобная псевдомезолитическая примесь присутствует, почти на всех раскопанных стоянках Марийского Поволжья с накольчатой посудой: Дубовской 8, Отарской 6, Майданской и др. А.В. Вискалин отмечает их отсутствие на стоянке Дубовская 3, однако скошенные острия с данного памятника опубликованы В.В. Никитиным [23, с.190, рис.20, 9]. По наблюдениям А.В. Вискалина, среди раскопанных памятников таких пластин со скошенным острием нет на стоянках Сутырская 5, Щербетьская 2, Лесное Никольское и Утюж 1 [9]. Однако на Сутырях 5 в раскоп попала только часть жилища с накольчатой керамикой, и кремневая коллекция памятника весьма ограничена [12]. Тем не менее, при раскопках В.В. Никитина подобное острие все же было найдено [23, с. 407, рис.237, 5]. На Лесном Никольском 3 [8] и Утюже 1 [2], кроме накольчатой посуды присутствует гребенчатая керамика, и данные памятники не являются однокультурными с марийскими стоянками. Следовательно, из памятников, раскопанных достаточно большими площадями пластин со скошенными остриями нет только на Щербетьской 2.

На стоянке Дубовская 8 А.В. Вискалин связывает с мезолитической эпохой жилище №6, в котором отсутствуют развалы накольчатой керамики, но есть серия трапеций и пластин со скошенным острием [9, с.29]. Однако данное жилище связано переходом с жилищами №3–5, что свидетельствует об их одновременности, а в данных постройках керамика присутствует. Не очень вяжется с мезолитическим возрастом жилища №6 находки в его котловане костей домашних животных: по одной особи мелкого и крупного рогатого скота [23, с. 59]. Кроме того, из орудий, отнесенных к геометрическим микролитам, таковым бесспорно является только один экземпляр ножевидной пластины имеющий две отретушированные торцевые стороны [23, с. 281, рис. 111, 1]. У остальных пластин отретуширована только одна торцевая сторона и, судя по всему, они относятся к обломкам пластин со скошенным краем [23, с. 281, рис. 111, 2–4, 6–8]. Не могут, на наш взгляд, являться заготовками трапеций и сечения ножевидных пластин без следов ретуши по торцевым сторонам, поскольку по технологии изготовления подобных орудий им придавали трапециевидную форму с помощью глубоких ретушированных выемок, только после нанесения которых, заготовка переламывалась.

Следует также отметить, что вопреки утверждению А.В. Вискалина, скошенные острия на данном поселении зафиксированы и в некоторых жилищах с накольчатой керамикой [23, с. 275, рис. 105, 4, 5–6, 9]. Встречаются скошенные острия и в неолитических жилищах стоянки Отарская 6 [23, с.316, 345, 362, рис.146, 18; 175, 4; 192, 10]. Если бы они были характерны только для мезолитических комплексов, то попасть сюда могли бы только случайно, даже при наличии на поселении мезолитической примеси. В связи с чем возникает вопрос: а не являются ли эти «случайные» совпадения, характерные для большинства стоянок с накольчатой керамикой проявлением некой исторической закономерности?

Следует отметить, что переосмысление А.В. Вискалиным содержания кремневой индустрии памятников с накольчатой керамикой, связано с выдвинутой им гипотезой, что до эпохи позднего мезолита геометрические микролиты и орудия на скошенных пластинах для территории Среднего Поволжья не были характерны. Их появление он связывает с миграцией, имевшей место с территории Нижнего Поволжья на рубеже бореального и атлантического периодов. В качестве подтверждения подобной миграции А.В. Вискалиным приводятся материалы стоянок Нижняя Сызрань и Елшанка 10 (Усть-Ташелка), Ивановка и Виловатое [9, с.28], бесспорно мезолитической из которых является только первая из них. Однако, по мнению основного исследователя средневолжского мезолита А.А. Ластовского, ограниченные материалы стоянки Нижняя Сызрань свидетельствуют всего лишь об эпизодическом проникновении в южные районы лесостепи степного населения [18]. Серия геометрических микролитов с Ивановской и Виловатовской стоянок явно связана с неолитической керамикой варфоломеевского облика [11], инфильтрация носителей которой на р. Самару вряд ли была бы возможна в отрыве от их микролитической индустрии. Не бесспорен и мезолитический возраст микролитических орудий стоянки Елшанка 10, поскольку не так давно сам А.В. Вискалин утверждал, что: «многолетние исследования, проведенные автором статьи, установили гомогенность комплекса керамики и кремня» [8, с. 7].

К тому же следует признать, что комплекс микролитических орудий нижневолжского (прикаспийского) мезолита характеризуется значительно большим разнообразием, нежели мезолитические материалы марийских стоянок, которые преимущественно представлены трапециями [21, с.26, рис.9, 1–14]. В то время как на прикаспийских стоянках преобладают сегменты и параллелограммы. Иначе оформлены ретушью и скошенные острия [18]. Не случайно, А.В. Вискалин в более ранних статьях находил ближайшие аналогии кремневому комплексу стоянки Елшанка 10 не в Прикаспии, а в Приазовье [7, с.279].

При этом А.В. Вискалин утверждает, что ранее позднего мезолита геометрические микролиты и скошенные острия на местных памятниках не известны [9]. Однако данный набор орудий присутствует на памятниках усть-камской культуры, к которым весьма близки материалы марийской стоянки Юльялы 4 [18, с.98]. Впрочем, существует мнение, что материалы усть-камской культуры относятся к позднему мезолиту и их происхождение следует связывать с миграциями, либо с территории Верхнего Поволжья, либо со Среднего Дона и Подесенья [18, с.98], а не из Прикаспия. На наш взгляд, не менее аргументированной является точка зрения М.Ш. Галимовой о местных позднепалеолитических корнях усть-камской культуры, что предполагает отнесение какой-то части её памятников к раннему мезолиту. Причем наличие определенных палеолитических традиций, связанных с утилизацией кремня в усть-камской культуре признается и А.В. Вискалиным [7, с.278]. Следовательно, весьма вероятно, что традиции изготовления трапеций и пластин со скошенным острием на Средней Волге имели место и в более раннее время. Поэтому распространение данных орудий на марийских мезолитических памятниках следует связывать не с миграциями южного населения, а с влиянием древностей усть-камской культуры.

Таким образом, местная мезолитическая подоснова у накольчатого неолита, о которой писал В.В. Никитин, несомненно имела место. В качестве возможных источников заимствования керамических традиций на Тверской конференции 2003 года В.В. Никитиным были указаны верхневолжская и елшанская культура [23]. Однако, поскольку на верхневолжских стоянках до настоящего времени не выявлены следы присутствия доместицированных животных, то сходство между накольчатой керамикой данных регионов, вероятно, связано с воздействием населения из Марийского Поволжья, а не наоборот. Либо население данных регионов заимствовало керамику из какого-то общего источника.

По мнению А.А. Выборнова, не известны были домашние животные и елшанскому населению Самарского Заволжья [11]. Кости доместицированных животных присутствуют в слоях Ивановской и Виловатовской стоянок, однако их связь с конкретным керамическим комплексом проблематична [20, с.81–85].

В последних работах В.В. Никититн допускает возможность заимствования накольчатой керамики с территории Нижнего Поволжья (Варфоломеевская стоянка), при посредничестве елшанской культуры [23, с.150; 2013, с.15–16]. Однако на Варфоломеевской стоянке, как и на стоянке Джангар кости домашних животных появляются только в верхнем слое [11]. К тому же проведенные в свое время статистические сопоставления накольчатой керамики Марийского Поволжья с посудой прикаспийских памятников показали наименьший коэффициент сходства (31%) среди накольчатой керамики как сопредельных, так и отдаленных регионов [21, с.111].

На наш взгляд, наиболее вероятным источником заимствования керамических традиций являются памятники луговского типа, посуда которых сопоставима с марийской накольчатой керамикой, как по форме, так и по орнаментации. Главным отличием луговской керамики является меньшая степень орнаментированности стенок сосудов, что может свидетельствовать об определенной архаичности. Поскольку согласно радиоуглеродным датам практически на всех ранненеолитических стоянках Нижнего и Среднего Поволжья неорнаментированная керамика является древнейшей [10]. Следует отметить, что бассейн Свияги, где расположен эпонимный памятник является оптимальным для продвижения носителей данного культурного типа в Марийское Поволжье. Поскольку нет ничего проще, чем спуститься по течению р. Свияги, что бы попасть на территорию данного региона.

Доместицированные животные к населению накольчатой керамики, на наш взгляд, могли попасть с Нижнего Дона, территория которого входит в зону раннего распространения производящего хозяйства, и где их кости зафиксированы в нижних слоях стоянки Ракушечный Яр [1]. Это более чем вероятно, поскольку ранние слои данного памятника характеризуются слабо орнаментированной керамикой с плоскими днищами, украшенной в верхней части сосудов накольчатыми вдавлениями [19], форма и орнаментация которых близка как луговской, так и марийской накольчатой керамике.

Список литературы

  1. Белановская Т.Д. Из древнейшего прошлого Нижнего Подонья. – СПб. – 1995. – 200 с.
  2. Березина Н.С., Вискалин А.В., Выборнов А.А., Королев А.И., Ставицкий В.В. Охранные раскопки многослойного поселения Утюж 1 на Суре // Самарский край в истории России. – Самара, 2007. – Вып. 3. – С.14 – 23.
  3. Васильев И.Б., Выборнов А.А. Неолит Поволжья. – Куйбышев: КГПИ, 1988. – 112 с.
  4. Вискалин А.В. Новые данные по неолиту Ульяновского Поволжья // Историко-археологические изыскания. – Самара, СамГПУ, 1997. – Вып. 2. – С. 27–41.
  5. Вискалин А.В. Памятники накольчатой керамики Волго-Камья: автореф. дис. ... канд. ист. наук. – Ижевск, 1999. – 19 с.
  6. Вискалин А.В. К вопросу о культурной принадлежности памятников с накольчатой керамикой Волго-Камья // Тверской археологический сборник: ТГОКМ.– Тверь, 2000. – Вып. 4– С. 318–325.
  7. Вискалин А.В. Пути неолитизации Волго-Камья (к постановке вопроса) // Тверской археологический сборник. – Тверь: ТГОКМ, 2002. – Вып. 5– С. 274–283.
  8. Вискалин А.В. О хронологии и периодизации ранних этапов неолита Волго-Уральской лесостепи // Самарский край в истории России. Самарский областной историко-краеведческий музей. – Самара: СОИКМ, 2007. – Вып. 3– С. 4–13.
  9. Вискалин А.В. Об этнокультурных процессах на Средней Волге и Прикамье в мезолите – неолите // РА. – 2011. №3. – С. 25- 32.
  10. Выборнов А.А., Ковалюх Н.Н., Скрипкин В.В. К радиокарбоновой хронологии неолита Среднего Поволжья: западный регион // РА. – 2008. – №4. – С. 64–71.
  11. Выборнов А.А. Неолит Волго-Камья. – Самара: СамГПУ, 2008. – 490 с.
  12. Выборнов А. А., Королев А. И., Ставицкий В. В. Неолитический комплекс Сутырского 5 поселения (по итогам раскопок 2000 года) // Вопросы археологии Урала и Поволжья. – Самара, 2004. – Вып. 2. С. 27 – 40.
  13. Габяшев Р.С. Хронология неолита Нижнего Прикамья // КСИА.– 1978. – Вып. 153. – С. 74–76.
  14. Габяшев Р. С. Население Нижнего Прикамья в V–III тысячелетиях до нашей эры. Казань, 2003. – 224 с.
  15. Калинина, И. В. Гребенчатая и другие группы неолитической керамики Прикамья // Археологический сборник. – Л.: «Искусство». – 1979. – Вып. 20: – С. 7–27.
  16. Комаров А. М., Ластовский А.А. Культурная специфика Нижне-Волжского региона в эпоху мезолита //Археология Нижнего Поволжья. Волгоград, 2006. – Т.1 – С. 197–220.
  17. Котова Н.С. Неолитизация Украины. – Луганск: «Шлях» 2002. – 268 с.
  18. Ластовский А.А. Мезолит // История Самарского края с древнейших времен до наших дней. Каменный век. Самара, 2000
  19. Мазуркевич А.Н., Долбунова Е.В., Кулькова М.А. Керамические традиции в раннем неолите Восточной Европы // Российский археологический ежегодник. – 2013. –№3. – С. 27 – 108.
  20. Моргунова Н.Л. Неолит и энеолит юга лесостепи Волго-Уральского междуречья. – Оренбург: ОГПУ – 1995. – 222 с.
  21. Никитин В.В. Каменный век Марийского края. – Йошкар-Ола: МарНИИ, 1996. – 179 с.
  22. Никитин В.В. Культура носителей посуды с накольчатым орнаментом в лесной полосе Среднего Поволжья // Тверской археологический сборник. – Тверь: ТГОКМ, 2002. – Вып. 5. – С. 293–303.
  23. Никитин В.В. На стыке двух эпох (к вопросу о раннем неолите лесной полосы Среднего Поволжья) // Тверской археологический сборник. – Тверь: ТГОКМ, 2006. – Вып. 6: – С. 254–259.
  24. Никитин В.В. Некоторые проблемы раннего неолита лесной полосы Среднего Поволжья // Поволжская археология. 2013. – №2. С. 11 – 17.
  25. Синюк А. Т. Население бассейна Дона в эпоху неолита.– Воронеж: ВГУ, 1986. – 180 с.
  26. Смольянинов Р.В. Неолит Верхнего Дона // Актуальные проблемы истории, археологи, этнографии. – Самара: СНЦ РАН, 2006. – С. 287–293.
  27. Ставицкий В. В. Каменный век Примокшанья и Верхнего Посурья. – Пенза, ПГКМ, 1999. – 196 с.
  28. Телегин Д. Я., Титова Е.Н. Поселения днепро-донецкой этнокультурной общности эпохи неолита. – Киев: Наукова Думка, 1998. – 143 с.
  29. Третьяков В.П. Ранненеолитические памятники Среднего Поволжья // КСИА. – 1972а. – Вып. 131. – С. 46–52.
  30. Халиков А.Х. Древняя история Среднего Поволжья. – М.: Наука, 1969. – 396 с.
  31. Юдин А.И. Варфоломеевская стоянка и неолит степного Поволжья. – Саратов: СГУ, 2004. – 200с.