«Единоверие» в Томской губернии в XIX в.

№65-1,

Исторические науки и археология

Одним из распространенных способов борьбы государственной власти и официальной православной церкви с «развивающимся расколом» в России стала так называемая единоверческая церковь. Единоверие не получило ожидаемого большого распространения. На безусловных правах в единоверие вступила лишь незначительная часть старообрядцев. Зачисление старообрядцев в единоверческую церковь происходило насильственно.

Похожие материалы

Одним из распространенных способов борьбы государственной власти и официальной православной церкви с «развивающимся расколом» в России стала так называемая единоверческая церковь. Создавалась она по указу императора Павла I, а в 1800 г., согласно утвержденному московским митрополитом Платоном положению, единоверческая церковь должна была стать промежуточной ступенью для перехода православных верующих от старообрядчества в никонианство. Все церковные службы в ней совершались по старым, дониконовским книгам, все староверческие обряды, чины, уставы и обычаи сохранялись. Разумеется, что в иерархическом отношении единоверческая церковь подчинялась новообрядческим архиереям. По замыслу главных учредителей единоверие, как чисто конфессиональное сообщество, было призвано обеспечить интеграцию старообрядчества в систему казенной синодальной церкви. Слившись с никонианством, единоверие должно было непременно исчезнуть.

Всего в XIX в. на территории Томской губернии удалось создать 13 единоверческих церквей: в г. Томске, в с. Устьянцевском Каинского округа, Межугорный храм Кузнецкого округа, четыре в Барнаульском округе (с. Шипицино, Дмитретитово, Суельга, Батуровское) и шесть в Бийском (с. Алтайское, Секисовское, Шемонаиха, Шипуновское, Орловское и д. Сибирячиха) [1, с. 194]. Данное распределение по округам не случайно. Единоверческие церкви создавались в местах наибольшей концентрации старообрядцев. Барнаульский и Бийский округа занимали первое и соответственно второе место относительно других округов по численности сторонников старообрядчества. Кроме того, такие населенные пункты, как Секисовское, Шемонаиха, Шипуновское были заселены старообрядцами — переселенцами из Польши, которые составляли большинство среди жителей этих поселений, которые по убеждению служителей официального православия являются более упорными фанатиками в смысле их религиозного упорства и антипатии к официальному православию. Единоверческие приходы, таким образом, организовывались в местах, где позиции старообрядчества были особенно сильны. Шипицинская единоверческая церковь, к примеру, была организована из старообрядческой часовни. В 20-30е гг. XVIII в. Шипицинские старообрядцы сожглись в своей часовне. Место сожжения сделалось с тех пор священным для старообрядцев. Во времена Екатерины II на этом месте была построена новая, которую старообрядцы называли собором. В начале своей реорганизации в единоверческую, эта часовня имела до 10000 прихожан-старообрядцев [4, с. 1091]. Поэтому, с целью обращения их в казенное православие и были открыты единоверческие приходы именно в этих селениях.

Первый единоверческий храм, был освящен в 1837г. в селе Секисовское. От него и берет свое начало единоверие в Томской губернии. Последними по времени открытия стали Межугорный, отстроенный в 1879г. и Орловский, освященный в 1892г. Синхронно с Секисовским храмом состоялось открытие Устьянцевской единоверческой церкви, в приходе которой первое время состояло до 1200 чел. В 1839г. была освящена Дмитриетитовская церковь, а в 1844г. Томский единоверческий храм. В том же году была обращена в единоверческую Шипицинская поморская часовня. В храм часовня была перестроена сравнительно позже, в 1856г. Церковь в Суэнге была освящена в 1845г. епископом Афанасием.

Некоторые единоверческие храмы были организованы на основе старообрядческих часовень (Секисовский храм, Устьянцевская и Шипицинская церкви).

По официальным данным, общая численность единоверцев в 1837г. составляла 12496 чел., в 1850 — 19068, в 1866 — 35679, в 1899 — 26635 человек [3, с. 1110]. В 1887 г., по официальным данным единоверцев насчитывалось 20000, старообрядцев — не менее 80000, более чем на 1000000 общей численности населения Томской Губернии [6, с. 9]. Таким образом, наглядно видно, что число единоверцев было значительным. Однако, многие из них, по сути своей, оставались старообрядцами. На томском миссионерском съезде 1898г. общее состояние единоверия в Томской епархии характеризовалось так: «Из всех единоверцев только пятая часть может быть названа по своим действительным убеждениям и настроению истинными единоверцами, остальные же в этом отношении не отличаются от раскольников» [7, с. 188-189].

Следует отметить несколько основных причин «уклонения» старообрядцев от единоверия:

  1. Административно-силовые методы причисления старообрядцев к единоверию. Светские периодические издания той эпохи пишут: «В Западной Сибири с издавна практикуются административные меры обращения раскольников в единоверие …Меры эти были в прежнее время довольно грубы и непоследовательны. Вместо увещания на раскольников просто открывали гонения, били их, садили в острог и т.д. Исправник Квятковский, к примеру, в 1857 г. записал бийских раскольников в единоверие против их желания под угрозами» [2, с. 1235-1236].
  2. 2. Условность формального вступления старообрядцев в единоверие.

В официальных рапортах епархиальному начальству служители единоверческих церквей неоднократно указывали на «неискренность» перехода старообрядцев в единоверие. Данное явление объяснялось тем, что принявшие единоверие исходили из соображений «разных удобств» и в частности «удобств в деле бракосочетаний». Так как браки староверов официальной властью не считались законными, то многие из них были вынуждены венчаться в единоверческих храмах, причем на условиях перехода в единоверие. Ясно, что постановка предварительных условий перед староверами для узаконения существующих брачных отношений также никоим образом не могла свидетельствовать об искренности побудительных мотивов для вступления в единоверие.

Стоит отметить, что сами единоверцы тяготились своим двойственным статусом: они и не никониане, и не старообрядцы. Службы проходили по дониконианским обрядам, но зависимы они были от новообрядческих архиереев и от Синода, которые смотрели на них как на «раскольников», еретиков, как на людей невежественных, непросвещенных, абсолютно чуждых им. С другой стороны, единоверцы не имели и полного духовного единения и со старообрядцами. «Синод же продолжал благословлять к изданию прежние полемические книги, наполненные бранью и ругательствами на старые обряды и богослужебные книги; Часовники, Часословы и Псалтыри по-прежнему печатались с осуждениями и хулениями на двоеперстное крестное знамение как на обряд армянский и еретический. Единоверцы, находящиеся в подчинении никоновской Церкви, должны были считать и клятвы эти правильными и все ругательства и осуждения на них правильными и истинными, то есть должны были признавать себя проклятыми и еретиками. Совсем они были не единоверны единоверческой церкви, а именование их «единоверцами» звучало лишь насмешкой и какой-то презрительной кличкой» — писал старообрядческий писатель и полемист Ф.Е. Мельников [5, с. 153-154].

Единоверие не получило ожидаемого большого распространения. На безусловных правах в единоверие вступила лишь незначительная часть старообрядцев. Зачисление старообрядцев в единоверческую церковь происходило насильственно. Также насильственным было и удержание в ней. Ф.Е. Мельников писал об этом: «Старообрядцы сразу поняли его сущность и сторонились его, как действительно опасной ловушки. Только в царствование императора Николая Павловича единоверие быстро и сильно разрослось: правительство насильно загоняло старообрядцев в единоверие, повсеместно по всей России, поотбирало у них церкви, часовни, скиты со всем их церковным имуществом, и все это отдало единоверцам. С награбленным имуществом оно расцвело, стало богатым, многочисленным, но зато более ненавистным и более чуждым всему остальному старообрядчеству» [5, с. 153].

Единоверие так и не смогло справиться с поставленной перед ним целью. Мечта российских властей (как светских, так и церковных) о постепенной интеграции старообрядчества в официальное православие так и не исполнилась. В результате единоверческий эксперимент оказался полностью не состоявшимся.

Список литературы

  1. Беликов Д.Н. Томский раскол // Известия Императорского Томского Университета. Т. 18. Томск, 1901. 239с.
  2. Гонения на раскол в Западной Сибири // Неделя. 1878. № 38. С. 1235-1236.
  3. Из истории раскола в Томской Губернии // Исторический вестник. СПб., 1901. № 6. 1800с.
  4. Из истории раскола в Томской Губернии в XIX в. // Исторический вестник. СПб., 1900. № 6. 1091 с.
  5. Мельников Ф.Е. Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви. Барнаул, 1999. 567с.
  6. Отчет Братства Святителя Димитрия митрополита Ростовского в г. Бийске за 1887/8 гг., четвертый отчетный год // Томские епархиальные ведомости. 1889. № 3. С. 8-9.
  7. Первый Епархиальный Миссионерский съезд в г. Томске. Томск, 1900. С. 188-189.