Историко-правовой анализ ответственности за преступления, связанные с надругательством над телами умерших и местами их захоронения

№84-1,

юридические науки

Статья посвящена развитию и правовому анализу ответственности за преступления, связанные с надругательством над телами умерших и местами их захоронения.

Похожие материалы

Уже в древнейший период развития человечества к усопшим проявляется бережное отношение и особое внимание, а также начинают формироваться первичные представления о жизни после смерти.

В то же время с развитием цивилизации все чаще стали происходить кощунственные случаи разграбления могил, похищения останков умерших. И если ранее эти и аналогичные деяния вызывали лишь общественное порицание, то в последующем во многих странах на указанную форму поведения был наложен уголовно-правовой запрет. Не стала исключением и Россия, где также были криминализированы те действия, которые посягают на нарушение покоя умерших и мест их захоронения[1].

Впервые нормы, связанные с надругательством над телами умерших, были закреплены в Русской правде — главном источнике правовых, социальных и экономических отношений Древнерусского государства.

Ответственность за рассматриваемое преступление нашло свое отражение в этом памятнике древнерусского права, которое было названо в нем «… сволочение мертвых и посечение крестов». Указанные деяния были закреплены в статье 9 Синодальной редакции Устава князя Владимира, посвященной преступлениям против церкви и вероисповедания. Научный интерес представляет мнение В.В. Есипова, указывающего, что церковные уставы в совершении кражи с мертвых (ограбление мертвых тел) и повреждении креста (могил) видели не исключительное преступление против религии, но также преступление против имущества[2].

Отметим, что в вышеуказанной норме не разъяснено, какие именно действия входят в понятия «мертвецы сволочат», «крест посекут», в связи с чем представляется сложным дать подробную уголовно-правовую характеристику указанным деяниям. Это связано с тем, что составление Русской правды — это первый прецедент обобщения и систематизации обычаев, охватывающий различные отрасли древнего русского права, поэтому не все преступные деяния получили свое расширенное толкование. По этому поводу интерес для исследования представляет мнение М.Ф. Владимирского-Буданова, рассуждающего о том, что под лицами, которые «… мертвецов сволочают и кресты посекают», понимались те, которые снимали с мертвых одежду или что-то иное и срубали или повреждали кресты на могилах[3].

Уже на первом этапе исторического развития отечественного законодательства очевидна связь преступлений, связанных с неуважительным отношением к умершим и святотатством — оскорблением, похищением церковной святыни. При этом, церковные уставы не знали еще «святотатства», знали лишь «церковную татьбу». В.В. Есипов, указывая на схожесть исследуемых составов, пишет, что похищение с мертвого так же, как и похищение из церкви, прежде всего, представлялось деянием вредоносным, деянием, наносящим ущерб родственникам умершего, татьбою[4]. С другой стороны, в силу особого почитания умерших, носившего у древних славян полурелигиозный характер, деяние это представлялось деянием греховным, как бы святотатьбою. В памятниках Византийского права гробные тати также стоят всегда на ряду с татями церковными. Данное мнение еще раз подтверждает, что исследуемые нами преступления посягают не только на веру, но и на имущество древнерусского населения, а также на наличие связи между церковной татьбой и ограблением мертвых тел.

Более спорный вопрос о том, входило ли в понятие «святотатство» ограбление мертвых тел, возникает при анализе законодательных актов, источником для которых послужила «Русская правда». Если при исследовании норм Русской правды не вызывало сомнения, что эти два деяния закреплены в Уставе князя Владимира, то при анализе норм Псковской судной грамоты, Судебников 1497 и 1550 гг. этот факт достаточно неоднозначен[5].

Статья, предусматривающая наказание за ограбление мертвых тел, не получила закрепление в перечисленных выше источниках права, однако, была предусмотрена норма, в соответствии с которой применялись санкции к лицам, совершившим святотатство (церковную татьбу). С целью выяснения обстоятельств, касающихся того, относилось ли ограбление тел умерших и мест их захоронения к святотатству, считаем важным проанализировать статьи, регламентирующие ответственность за совершение церковной татьбы, встречающиеся в вышеуказанных нормативных актах.

В статье 7 Псковской судной грамоты закреплено, что по отношению к «… кримскому татю и коневому, и переветнику, и зажигальнику» должна применяться смертная казнь. Укажем, что толкование термина «кримский тать» неоднозначно. Разногласия вызваны, прежде всего, неточностью перевода рукописи Псковской судной грамоты, наличием в тексте исправлений и приписок. М. М. Исаев видит в этом преступлении кражу имущества из церкви, т. е. не только непосредственно церковного имущества, но и не церковного, а хранившегося в церкви (чаще всего, в подклети). Однако, данное мнение является не единственным.

Отметим, что впервые, в сравнении со схожей нормой о святотатстве, предусмотренной Русской правдой, в статье 7 Псковской судной грамоты установлена высшая мера наказания — смерть.

Нормы Псковской судной грамоты легли в основу Великокняжеского Судебника 1497 г. и Царского Судебника 1550 г. Статья 9 Судебника 1497 г. посвящена особо опасным преступлениям против государства и церкви, одним из которых являлась церковная татьба, за совершение которой была предусмотрена смертная казнь. В глазах законодателя покушение на церковное имущество являлось тяжким преступлением. Церковь требовала от феодального государства беспощадной расправы с любыми посягательствами на ее добро. Действительно, православная церковь в феодальную эпоху являлась одним из важнейших элементов системы государства, имела значительное влияние на все сферы жизни общества.

Статья 55 Судебника 1550 г. также выделяет церковную татьбу в виде квалифицированного вида кражи. Однако, ни Судебник 1497 г., ни Судебник 1550 г. не определяют еще специальных составов святотатства.

Интерес для исследования представляет мнение М.Ф. Владимирского- Буданова, который утверждал, что сущность церковной татьбы уясняется лишь в «соборных статьях» 1667 г. и новоуказных статьях 1669 г. Здесь святотатством называется кража вещей изнутри алтаря и церкви и именно священных («святых сосудов» и пр.), а не кража всяких вещей, находящихся в церкви («… аще ли кто украдет нечто, еже Богу не освящено, а поставлено быть в церкви сохранения ради, таковый не святотатец именуется, но токмо тать», говорят статьи 1667 г.), не кража вещей, принадлежащих церкви, где бы они ни находились, и не кража священных предметов из частных домов. Новоуказные статьи (ст. 12) различают наказуемость кражи из алтаря и кражи из церкви, но не различают священных предметов от неосвященных[6].

Кладбища не относились к священным местам, церковному имуществу, охраняемым православной церковью. Прежде всего, это сакральные места для осуществления обрядовых действий, прямо не относящихся к компетенции церкви. Соответственно, посягательства на места погребения и тела умерших не входили в состав святотатства. Мнение, о том, что понятие «святотатство» не включало в себя ограбление мертвых тел, подтверждает В.В. Есипов[7]. Согласно его утверждению, понятие церковных татей понималось в узком смысле, гробные тати этим понятием не обнимались, кража с мертвого, вероятно, не считалась татьбой.

Таким образом, в рассматриваемый исторический период нормы о разграблении могил умерших официальное закрепление в светском законодательстве не получили.

Согласно шестьдесят шестому правилу Великого Василия, тот, кто раскапывает гробы, отлучается на десять лет от святого причащения. Более того, имеется пояснение, что «раскапывающий гробы» — это тот, кто открывает гробы и похищает то, что кладется с мертвыми. Седьмое правило Григория Нисского разграничивает гробокопательство на «простительное» и «непростительное». «Простительное» гробокопательство совершается теми, кто: «… щадя честь мертвых и не касаясь сокрытого во гробе тела, да не явится пред солнцем неблагообразие естества, некоторые камни, на гробе положенные, употребит на какое-либо построение, то это, хотя и не похвально, впрочем, по обыкновению сделалось простительным, когда оное вещество будет обращено на нечто лучшее и общеполезнейшее», в то время как «непростительное» совершается в тех случаях, когда «… истязают прах тела, разрешившегося в землю, и тревожат кости в надежде приобрести некое украшение, закопанное с умершим». Последнее деяние по тяжести приравнивается к простому блуду и наказывается девятилетней епитимией. Согласно церковным канонам, гробокопательство совершается, прежде всего, с целью корысти, получения имущественной выгоды[8].

Отсутствие норм, предусматривающих наказание к гробокопателям в светском законодательстве, не препятствовало применению к ним норм церковного права. Это связано с тем, что нормы церковного права, принятые от Византии вместе с христианством, вступая во взаимодействие с государственной властью, образовали гармоничную, дополняющую друг друга систему, «симфонию власти».

Нормы, предусматривающие уголовную ответственность за совершение надругательств над телами умерших и местами их захоронения, развивались сообразно российскому праву в целом. В частности, на первом этапе исторического развития указанная норма не получила широкого распространения в рамках светского законодательства, однако, была предусмотрена церковным правом. Именно канонические нормы церковного права оказали достаточно большое влияние на начальном этапе развития отечественного законодательства о преступлениях, связанных с надругательством над телами умерших и местами их захоронения. Безусловно, что до принятия православной веры у славянских племен были сформированы представления о запретах по отношению к телам умерших, но именно после принятия христианства происходит слияние традиций древнерусской культуры и канонов православной религии, в результате чего появляются законодательно закрепленные запреты на деяния, нарушающие покой умерших, истоки которых мы находим в нормах византийского права.

Исторический опыт становления и развития уголовной ответственности за совершение преступлений, связанных с надругательством над телами умерших и местами их захоронения, интересен не только в рамках ретроспективного анализа, но и полезен для понимания современного состояния права, тенденций развития и дальнейшего его совершенствования.

Список литературы

  1. Филина Е.М. Влияние культурно-исторических факторов на процесс криминализации деяний, посягающих на тела умерших и места их захоронения // Российский следователь. 2014. № 15. С. 34 - 37.
  2. Есипов В.В. Очерк русского уголовного права. Часть общая. Преступление и преступники. Наказание и наказуемые / В. В. Есипов, экстраординарного проф. Имп. Варшавского ун-та. Варшава : Тип. Варшавского учебного округа, 1894. С. 419.
  3. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2005. С. 800.
  4. Есипов В.В. Указ. соч. С. 780.
  5. Шокель А.С. «Посягательства на тела умерших и места захоронения: историко-правовой и криминологические аспекты // Вестник Орловского государственного университета: новые гуманитарные знания. 2009. № 3. С. 248-258.
  6. Владимирский-Буданов М. Ф. Указ. соч. С. 34.
  7. Есипов В.В. Указ. соч. С. 345.
  8. Козаченко И.Я. Нравственно-религиозные компоненты уголовного законодательства России // Российский юридический журнал. 2012. № 5. С. 74 - 78.