Научно-исследовательская деятельность студентов Санкт-Петербургского императорского университета (на примере К.Я. Грота)

№16-1,

педагогические науки

Статья посвящена первому научному исследованию выдающегося историка-слависта, члена-корреспондента АН К.Я. Грота. Студенческое сочинение «Известия Константина Багрянородного о сербах и хорватах и их расселении на Балканском полуострове. Историко-этнографическое исследование», ставшее важной вехой в становлении учёного, наглядно показывает высочайший уровень профессиональной подготовки выпускника историко-филологического факультета С.-Петербургского университета второй половины XIX в., а также характеризует направления деятельности научной школы В.И. Ламанского.

Похожие материалы

Первым научным исследованием историка-слависта, члена-корреспондента Академии наук Константина Яковлевича Грота (1853 – 1934) стала конкурсная студенческая работа. По воспоминаниям историка, «в феврале 1875 г. В.И. Ламанский… задал несколько интересных разнородных по славистике тем на соискание наград (медалями)… Нам доставлена была возможность серьёзно испытать свои силы в научной работе и выявить свои данные и способности к дальнейшим научным достижениям». Сочинение нужно было представить к началу 1876 г. К.Я. Грот выбрал тему, посвящённую свидетельствам Константина Багрянородного о южных славянах «с критической проверкой важнейших комментариев к нему». «С чрезвычайным рвением и увлечением я взялся за этот труд, который впервые ввёл меня в сферу и процесс научного исследования и дал вкусить все наслаждения ещё молодого, робкого и неуверенного, но всё же самостоятельного научно-литературного творчества, и усидчиво проработал над ним все десять месяцев до конца года», – вспоминал впоследствии историк [3, с. 21 – 22]. В.И. Ламанский, профессор Санкт-Петербургского университета, в отзыве на труд ученика писал: «При всех промахах и недостатках этого сочинения, объясняемых и трудностью предмета, и молодостью автора, и свойствами его таланта, эта, конечно, юношеская, но истинно учёная работа составляет в высшей степени приятное явление, свидетельствуя об основательном и внимательном изучении источника и довольно обширной его литературы. Автор проявил в своём труде такое чистое усердие и любовь к науке, такую точность и осторожность усвоенных им приёмов, ровность и выдержанность в работе, такую умственную трезвость и рассудительность, что русская учёная литература и славистика безбоязненно, кажется, могут рассчитывать на него, как на одного из своих будущих вполне основательных исследователей» [4, с. 105].

Сочинение оказалось настолько удачным, что было удостоено золотой медали и опубликовано «с необходимыми поправками и дополнениями» в IX томе «Записок Императорского Русского Географического Общества по Отделению Этнографии» в 1880 г.

Это событие положило начало многолетней дружеской переписке К.Я. Грота с А.К. Жизневским (1819 – 1896), одним из основателей Тверского музея, первым председателем Тверской губернской учёной архивной комиссии, давним корреспондентом и хорошим приятелем всего семейства Гротов [1, с. 153]. Он проявил живой интерес к первой книге молодого учёного и получил её в подарок со словами: «Я давно уже собирался засвидетельствовать моё глубочайшее к Вам уважение поднесением Вам моей книжки». В Научной библиотеке Тверского государственного университета хранится экземпляр монографии К.Я. Грота с дарственной надписью: «Августу Каземировичу Жизневскому в знак искреннего и глубокого уважения от автора». Особое впечатление на А.К. Жизневского произвело посвящение книги «Дорогим родителям посвящает свой первый труд глубокопризнательный автор»: «…учёные были и будут; но я верю, что из Вашей семьи должны были выйти люди высокочестных убеждений». Несомненно, для начинающего исследователя было очень важно признание и поддержка одного из виднейших научных и общественных деятелей того времени. А.К. Жизневский писал: «Я приступил к чтению Вашей интересной книги, о которой могу сказать, что по ясности изложения она читается легко и с удовольствием» [1, с. 157 – 158].

Публикация студенческого сочинения имела большое значение в творческой биографии К.Я. Грота, став мощным стимулом для продолжения его научной деятельности. Краткая характеристика студенческого сочинения К.Я. Грота и оценка его вклада в развитие исторической мысли содержится в монографии известного российского славяноведа Л.П. Лаптевой «История славяноведения в России в XIX в.» [5]. В частности, она отметила очень тщательный источниковедческий анализ, проделанный К.Я. Гротом: «…в литературе не было аналогов столь скрупулёзного изучения византийского источника о славянах» [5, с. 691 – 692]. Однако специальной работы, в которой давалась бы комплексная оценка монографии К.Я. Грота, его исследовательских методов и взглядов в области ранней сербской и хорватской истории, не было.

Появившаяся вскоре после публикации труда К.Я. Грота рецензия Т.Д. Флоринского [7] позволяет наглядно представить историографическую ситуацию, в которой работал славист, и более полно охарактеризовать его научные достижения. Отметим, что Т.Д. Флоринский – ученик В.И. Ламанского – выбрал такую же тему для своего первого научного исследования и тоже был удостоен золотой медали [3, с. 22]. То есть он был «в теме», поэтому его публикация «Константин Порфирородный как писатель о южных славянах перед судом новейшей критики» хотя называлась рецензией, на самом деле – это самостоятельное исследование, включающее подробный историографический обзор и собственные аргументированные суждения по многим спорным вопросам.

Цель своего исследования К.Я. Грот сформулировал следующим образом: «Определить научную ценность сочинения Константина “Об управлении империей” и важность заключающихся в нём свидетельств о южных славянах» [2, с. 12]. В соответствии с нею ставились две задачи: 1) критический разбор свидетельств Константина Багрянородного; 2) выявление источников византийского историка и определение их достоверности. Таким образом, пользуясь современной научной терминологией, можно сказать, К.Я. Грот предполагал работу, прежде всего, источниковедческого характера.

Напомним, что первый полный русский перевод «Об управлении империей» появился только в 1899 г., т. е. К.Я. Грот пользовался греческим оригиналом источника. Однако для К.Я. Грота, имевшего отличное знание классических языков, это не стало большой проблемой. По собственным воспоминаниям, он ещё до поступления в университет на протяжении двух лет успешно обучался древним языкам дома, под руководством специально приглашённого из Чехии Ос.А. Шеборы [3, с. 10, 13 – 14]. О качестве выполненного К.Я. Гротом перевода может свидетельствовать тот факт, что им впоследствии пользовался Г.А. Ласкин: пропущенный в тексте 29-й главы отрывок он заменил вставкой, предложенной Гротом [6, с. 106].

К.Я. Грот обращался и к другим средневековым памятникам, например к хронике архидиакона Фомы Сплитского, составленной на латыни в XIII в. [2, с. 51].

Не менее сложной исследовательской задачей стало выявление возможных источников, находившихся в распоряжении византийского автора. К.Я. Грот выделил в первую очередь устные рассказы и народные предания. Среди письменных источников помимо документов, указанных самим Константином (хронографа Феофана, трудов Аполлодора, Артемидора, Парфения, Диониза, Харакса), К.Я. Грот допускал наличие отчётов и донесений, в том числе и византийских послов, стратигов и других чиновников в провинциях, заложников, купцов и чужеземцев-путешественников, официальные акты, договоры [2, с. 14 – 15, 18]. Однако молодой исследователь не дал ни классификации, ни внешней критики предполагаемых источников византийского автора, более того, не приводил никаких доказательств и аргументов в пользу своих предположений.

К.Я. Грота интересовала информация о славянах, содержащаяся в трактате Константина. С этой целью он исследовал не только данные 29 – 36-й глав, специально посвящённых истории сербов и хорватов, но и все отрывочные известия из 5, 8, 9, 12-13, 22, 28, 37-38, 40-42, 49-51-ой глав, а также факты из других сочинений Константина («Жизнь Василия» и «О церемониях Византийского двора»). Выявленные свидетельства Грот разделил на три группы: «1) чисто исторические, 2) географические, т.е. описание их жилищ, и 3) бытовые» [2, с. 21].

Справочный аппарат исследования обширен. К.Я. Грот знал труды многих отечественных и зарубежных авторов. Он цитировал сочинения по истории, географии, этнографии изучаемого региона: Й. Микоци, Д. Фарлати, И. Маркуардта (J. Marquardt), Ст. Новаковича, П.Й. Шафарика, В.И. Ламанского и др. Из специальных изысканий, посвящённых свидетельствам Константина Багрянородного, встречаем труды А. Бандури, А.П. Зернина, Ф. Рачкого, П. Касселя, А. Рамбо, И. Лучича, Э. Дюммлера. К.Я. Грот упоминал монографию Ф. Гирша, с сожалением отмечая, что не имел к ней доступа [2, с. 9]. Осведомленность К.Я. Грота в историографии вопроса показывают обширные подстрочные комментарии.

Заметим, что в рецензии Т.Д. Флоринского назван тот же круг публикаций. Выпускники Санкт-Петербургского университета К.Я. Грот и Т.Д. Флоринский были хорошо осведомлены об имевшейся к тому времени научной литературе и использовали в своих изысканиях все доступные им материалы русских, сербских, хорватских, немецких, итальянских учёных.

Т.Д. Флоринский, рецензируя сочинение К.Я. Грота, заключил: «…в разбираемой новой книге мы имеем и свод всех свидетельств Константина о сербах и хорватах, и посильный самостоятельный разбор их, и оценку результатов, добытых предшественниками автора в области исследуемого предмета. Ничего подобного до сих пор не было в литературе» [7, с. 143]. Л.П. Лаптева особо отметила методику построения материала в монографии К.Я. Грота, при которой «все сведения, разбросанные по разным частям сочинения, сосредоточиваются в одном месте, а затем даётся оценка их – как собственная авторская, так и других исследователей» [5, с. 692].

Важное научное значение студенческого сочинения К.Я. Грота заключалось в том, что он не просто собрал воедино все свидетельства Константина Багрянородного о славянах, но и комментарии к ним, попытался сформулировать все проблемные, дискуссионные вопросы, существовавшие в литературе, сопоставил различные интерпретации этих свидетельств. Что же касается собственной авторской позиции, то, несмотря на очень тщательный источниковедческий анализ, проделанный К.Я. Гротом, она так и осталась нечёткой, не до конца определённой. Рассматривая спорные вопросы, Грот чаще всего принимал какую-то из уже существующих в литературе точек зрения, а выдвигая собственные предположения, пытался объединить различные, нередко противоречащие друг другу подходы. Некоторые нерешенные вопросы Грот оставлял без комментариев, объясняя это, например, таким образом: «…ошибка, по мнению учёных, могла быть сделана как переписчиками, так и самим писателем», «исправить её по недостатку данных очень трудно, и потому, нам кажется, следует совершенно оставить в стороне это сбивчивое показание…» [2, с. 39 – 40].

Тем не менее, исследование К.Я. Грота внесло определённый вклад в развитие отечественного византиноведения, славяноведения, источниковедения. Монография, представлявшая обзор и попытку критического анализа существующих на тот момент комментариев к сочинению Константина Багрянородного, имела и важное историографическое значение. Заметим, что этот аспект не был отражён в заглавии и во введении книги, практически не затрагивался в отзывах на неё, однако присутствовал в названии темы студенческого сочинения Грота («с критической проверкой важнейших комментариев к нему» [3, с. 21 – 22]) и в полной мере проявился в самой работе. Освещение К.Я. Гротом различных фактов и событий, а также данная им оценка трактата «Об управлении империей» как исторического источника не противоречат современным исследованиям в этой области.

«Известия Константина Багрянородного о сербах и хорватах и их расселении на Балканском полуострове» стало первым квалификационным исследованием молодого учёного, которое показало высочайший уровень профессиональных знаний, умений и навыков выпускника историко-филологического факультета, блестящее владение методами источниковедческого анализа, отличную лингвистическую подготовку, свободное владение как древними, так и современными языками. Хорошая осведомлённость студентов в области как классических, так и новейших отечественных и зарубежных научных трудов свидетельствует о высоком качестве университетского преподавания. Всё это позволяет судить о развитии историко-филологического направления в петербургской славистике, возглавляемого В.И. Ламанским, и его школы, из которой вышли такие выдающиеся учёные, как К.Я. Грот, Т.Д. Флоринский, Н.В. Ястребов, С.Л. Пташицкий и многие другие.

Список литературы

  1. Воробьёва И.Г., Штыков Н.В. Славист К.Я. Грот и исследователь Тверского края А.К. Жизневский (по данным переписки) // Славянский альманах. 2008. – М., 2009.
  2. Грот К.Я. Известия Константина Багрянородного о сербах и хорватах и их расселении на Балканском полуострове. Историко-этнографическое исследование. – СПб., 1880.
  3. Грот К.Я. На пути к моим славянским изучениям (Из воспоминаний о 60-х и 70-х годах) // СПФ АРАН. Ф. 281. Оп. 1. Д. 128. Мы имели возможность работать с фотокопией документа, любезно предоставленной потомком семьи Гротов Е.К. Фёдоровым, за что выражаем ему искреннюю благодарность. Здесь и далее в тексте документ цитируется с указанием номера страницы фотокопии.
  4. Записка о наградах гг. слушателей С.-Петербургского Университета медалями в 1876 году и о вновь предложенных задачах для соискания наград медалями в 1877 году // Протоколы заседаний совета Императорского Санкт-Петербургского университета за первую половину 1875 – 1876 года. Т. 13. – СПб., 1876. – С. 98 – 117.
  5. Лаптева Л.П. История славяноведения в России в XIX в. – М., 2005.
  6. Ласкин Г. Сочинения Константина Багрянородного «О фемах» (De thematibus) и «О народах» (De administrando imperio) // Чтения ОИДР. – 1899. – Ч. I.
  7. Флоринский Т.Д. [Рец. на кн.] Грот К.Я. Известия Константина Багрянородного о сербах и хорватах // ЖМНП. – 1881. – № 3. – С. 139 – 170; № 6. – С. 300 – 332.