Стойкость самообмана и пути его преодоления

№5-1,

Философские науки

Сложившийся самообман обычно весьма устойчив, прочен. Это обусловлено тем, что соответствующая ценностно-смысловая структура (убеждение, вера, оценка) образует своего рода динамический гештальт, оказывается самоорганизующейся структурой, поддерживающей свою це- лостность и определенность. Она является существенным элементом обширной многомерной структуры, представляющей тождество личности.

Похожие материалы

Сложившийся самообман обычно весьма устойчив, прочен. Это обусловлено тем, что соответствующая ценностно-смысловая структура (убеждение, вера, оценка) образует своего рода динамический гештальт, оказывается самоорганизующейся структурой, поддерживающей свою це- лостность и определенность. Она является существенным элементом обширной многомерной структуры, представляющей тождество личности.

Механизмы поддержания самоидентичности имеют тенденцию сохранять наличный состав существенных элементов данной структуры. Поэтому сложившийся самообман поддерживается и со стороны глобальных личностных структур, глубоко укорененных в бессознательной сфере.

Угроза идентичности есть симптом переоценки ценности, творческий фактор самопреобразования. Но чаще всего защитные механизмы пресекают начавшуюся цепную реакцию преобразований. Это, как правило, означает вытеснение, подавление возникших сомнений, подозрений. Если по поводу экзистенциально значимых знаний, оценок, убеждений (считавшихся незыблемыми истинами) возникают сомнения и если это влечет исследование, самоанализ, самокритику, то бывают два исхода. Чаще всего восстанавливается статус-кво.

Мы уже отмечали способность сложившихся обманных ценностно-смысловых структур «перерабатывать», «поглощать» или, наоборот, отметать практически любые противоречащие сообщения и наблюдения, мнения и доказательства. Поэтому самоанализ, самокритика могут быть действенными в одном измерении и совершенно неадекватными в другом.

В процессах восстановления статус-кво ведущую роль играет механизм вытеснения, а это значит, что противоречащие наблюдения, оценки и т.п. накапливаются, интегрируются на уровне бессознательного. Так называемые прозрения, озарения, мгновенно возникающее понимание истинного положения вещей (после длительного заблуждения) подготавливаются опытом, процессами переработки информации в недрах бессознательного.

Разумеется, разоблачение самообмана во многих случаях связано с первостепенной ролью внешних стимулов. Но в ряде примеров это прежде всего продукт напряженной внутренней работы, стремление к правде, ставшее жизненно необходимым. И очевидна чрезвычайная вариативность форм разоблачения самообмана.

Один из типичных процессов преодоления самообмана блестяще описан Л.Н. Толстым в его «Исповеди». Речь идет о «вере в прогресс». «Я был одним из жрецов ее», – говорит Л.Н. Толстой. Исключительно точно, шаг за шагом раскрывает он процесс нарастания сомнений, их приливы и отливы, их углубления, напряженную работу мысли, отчаяние, надежду и ее утрату: «...на меня стали находить минуты сначала недоумения, остановки жизни, как будто я не знал, как мне жить, что мне делать, и я терялся и впадал в уныние». Он показывает, как этот длительный, проти- воречивый процесс приводит к перелому, к ясному сознанию, что «вера эта – обман», – одно из типичных суеверий, «которыми люди заслоняют от себя свое непонимание, жизни».

Такое разоблачение самообмана знаменует духовное возвышение личности, преодоление интеллектуальной ограниченности, узости мировосприятия. Это нормальный процесс самопознания и саморазвития личности, в связи с чем уместно привести слова известного физика Макса Борна: «Теперь я смотрю на мою прежнюю веру в превосходство науки над другими формами человеческого мышления как на самообман».

Вместе с тем надо признать, что разоблачение самообмана далеко не всегда ведет к возвышению духовного и интеллектуального уровня личности. Крушение «возвышающего обмана» или «утешающего», «обнадеживающего», «воодушевляющего» обмана способно вызывать разрушительный личностный кризис, резко ослабляющий возможности саморегуляции, усиление пессимистических установок, морального релятивизма, цинизма, падение творческого потенциала. Подобные переломы чреваты утратой смысла жизни, нравственным опустошением, суицидом. Обнажение самообмана может привести к шоку.

Еще К. Юнг отмечал, что снятие всех проекций способно подорвать механизмы психологической защиты, психорегуляции, нарушить типические формы человеческих взаимоотношений, уничтожить «тот мост иллюзий, через который могут легко устремляться любовь и ненависть». В качестве средства саморегуляции в экстремальных ситуациях выступает спасительная амбивалентность – мать полуправды о себе, того, что можно в равной степени назвать и полусамообманом, «осцилирующего сознания», колеблющегося между верой и неверием.

И все же, несмотря на пользу самообмана, личность фундаментальным образом ориентирована на правду вообще и правду о себе – ориентирована даже ценой самообмана. Этот парадокс пока еще недостаточно осмыслен. Он знаменует фундаментальный экзистенциальный смысл для человека правды, подлинности как решающего фактора духовной самоорганизации, как идеала общения с самим собой и с другими.

Поэтому выявление самообмана может служить терапевтическим фактором, что демонстрирует нам психоанализ, в котором терапевтические процедуры имеют форму самопознания, предполагают прояснение и преодоление индивидуальных мифов, освобождение из плена ложных символов веры, искусных рационализаций.

Но психоаналитические методы составляют лишь часть герменевтики самообмана как искусства постижения подлинных смыслов, закодированных в символических дебрях субъективной реальности, скрытых под многоярусным камуфляжем социальных ролей, невротических поз и ситуационных игровых перевоплощений.

Систематический анализ герменевтики самообмана, характерного для западной культуры, ждет еще своего исследователя.

Безусловна связь самообмана с человеческой познавательной способностью. Стремление к истине не выдерживает конкуренции со стремлением к успеху. Лишь в малой степени самоутверждение достигается путем настойчивого поиска истины, которая нередко мешает продвижению к цели (разумеется, речь идет не о тех знаниях, которые необходимы на данном этапе решения практической задачи).

По-видимому, самообман служит одним из проявлений той фундаментальной асимметрии, которая обнаруживается в структуре нашей познавательной деятельности. Эта асимметрия состоит в том, что все главные познавательные усилия направлены во внешний мир; там же полагаются и наиболее значимые ценности, генерирующие человеческую активность, цели деятельности.

На этом фоне самопознание выглядит крайне редуцированным и убогим, соответственно ничтожна энергия, направляемая на самопреобразование, самосовершенствование. Нетрудно увидеть, однако, существенную зависимость познания внешнего мира от познания человеком самого себя (в том числе своих подлинных потребностей и возможностей).

Слабое самопознание, во многих отношениях неадекватное, насыщенное самообманом, вызывает деформацию познавательных и практических процессов, обусловливает неподлинность целей деятельности, нарастание абсурда, экологических противоречий, ставящих под вопрос само существование человеческой цивилизации.

Последние десятилетия резко углубили указанную асимметрию. Возрастание технической и интеллектуально-компьютерной мощи сочетается с усилением духовной и душевной слабости человека, склонного ко все более утонченным формам самообмана.

Будущее человечества во многом зависит от того, удастся ли преодолеть асимметрию между познанием (и преобразованием) внешнего мира и самопознанием (и самопреобразованием), обрести новые жизненные смыслы и новые компенсаторные средства, способные конкурировать с соответствующими средствами самообмана.

Быть может, преодоление основных форм самообмана, до сих пор свойственных человечеству в целом, ознаменует новый тип его идентичности и социальной самоорганизации, ограничение потребительских вожделений, творчество новых жизнеутверждающих смыслов и ценностей, способных повысить степень человечности нашей цивилизации, а тем самым и ее жизнестойкость.

Таков важнейший ракурс проблемы самообмана, требующей не только философского, но и серьезного психологического, психиатрического и широкого культурологического осмысления.