Онтология и эпистемология. Отчеты от первого и от третьего лица

NovaInfo 4, скачать PDF
Опубликовано
Раздел: Философские науки
Просмотров за месяц: 1
CC BY-NC

Аннотация

Внимательное чтение книги Дж. Серла создает впечатление противоречивости, нечеткой проработанности концептуального каркаса его взглядов. Это проявляется не только в отмеченных выше перипетиях с "разоблачением" материализма, но и в ряде других вопросов, связанных прежде всего с пониманием соотношения категорий онтологического и эпистемологичеекого.

Ключевые слова

СОЗНАНИЕ, СУБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ, МАТЕРИАЛИЗМ, ДУАЛИЗМ, ФУНКЦИОНАЛИЗМ, СЁРЛ, КРИТИКА, КОНЦЕПЦИЯ

Текст научной работы

Внимательное чтение книги Дж. Серла создает впечатление противоречивости, нечеткой проработанности концептуального каркаса его взглядов. Это проявляется не только в отмеченных выше перипетиях с "разоблачением" материализма, но и в ряде других вопросов, связанных прежде всего с пониманием соотношения категорий онтологического и эпистемологичеекого.

Как уже отмечалось, Дж. Серл убежден, что вместе с картезианской традицией мы унаследовали словарь и набор категорий, выражающих "серию кажущихся противоположностей" типа "ментальное - физическое", "тело - сознание", "материя - дух" и др. Эти оппозиции, задаваемые традиционным словарем, как он считает, "не безвредны", ибо исходно разрывают единое на две части, которые потом невозможно соединить. Что же делать? Если это только "кажущиеся противоположности", "мнимые противоположности", то тогда сразу снимается проблема, и нет нужды городить философские огороды. Но в том-то и суть, что эти "противоположности" нельзя отбросить; встает теоретическая задача логической связи, которая на общефилософском уровне решается при помощи известного набора постулатов. При этом, кстати, позиция субстанциального дуализма не столь наивна, как полагает Дж. Серл. Эта позиция весьма «удобна» для объяснения связи сознания с телесными изменениями и с мозговыми процессами. Не случайно в XX в. на нее опирались такие выдающиеся нейрофизиологи, Нобелевские лауреаты, как Ч. Шеррингтон, У. Пенфилд, Дж. Экклз, получивший, кстати, поддержку такого крупного философа, как К.Поппер. Беда, однако, в том, что постулат субстанциального дуализма содержит в себе на самом деле два постулата: о наличии двух субстанций - духовной и материальной и о способности их взаимодействия между собой. А это слишком расточительно для теоретических целей. Кроме того, позиция субстанциального дуализма встречает ряд других сильных контраргументов, касающихся выводимых из нее следствий (они достаточно известны).

Рассматриваемые противоположные категории и соответствующий им словарь образуют одно из оснований естественного языка, где они привычно и легко объединяются и разъединяются (это испытанное поприще метафоры, поэтического воображения и языка). Что касается научных языков, то здесь проблема логической связи между ними может стоять достаточно остро, особенно в тех случаях, когда требуется объединение, интеграция в единой концептуальной структуре естественно-научного описания (и объяснения) - "физикалистского" в своей основе (т.е. опирающегося на понятия массы, энергии, пространственных отношений) - и социогуманитарного описания (и объяснения), опирающегося на понятия смысла, ценности, цели и т.п.. Задачи логически корректной связи, интеграции такого рода чрезвычайно актуальны (от их решения зависит успешная теоретическая разработка жизненно важных проблем нынешнего этапа развития земной цивилизации).

Называя противоположность указанных категорий "кажущейся", "мнимой", призывая "вообще отказаться от подобного словаря", Дж. Серл, тем не менее, как ни в чем ни бывало, пользуется ими на каждом шагу, не замечая, что тем самым остается в рамках "концептуального дуализма" и "подобного словаря". Он затрачивает массу усилий, чтобы соединить указанные противоположности и часто делает это, мне кажется, не лучшим образом. Концептуальные неувязки обусловлены у него прежде всего недостаточной аналитической проработкой категории "реальность", а в конечном итоге теоретически неясной позицией автора по вопросу о соотношении категорий онтологического и эпистемологического (в дальнейшем наряду с термином "эпистемологическое" я буду использовать термин "гносеологическое", который для нас более привычен и в данном контексте может рассматриваться как равнозначный).

Дж. Серл считает, что утверждение "реальность объективна" - "очевидно ложно". "Не вся реальность объективна, некоторая ее часть субъективна". Таким образом, наряду с объективной реальностью признается субъективная реальность. Однако, как мы видели выше, сознание в качестве субъективной реальности полагается биологическим и даже физическим свойством, т.е. является в этом смысле объективной реальностью, но в то же время оно обладает особой онтологией, отличной от объективной реальности. Это отличие Дж. Серл видит в том, что онтология сознания "в сущности, есть онтология от первого лица". Другими словами, ментальные состояния всегда принадлежат лишь "первому лицу", данному "Я", а отсюда вытекает "признание первичности точки зрения от первого лица". И потому несостоятельно "бегство от субъективности", стремление во что бы то ни стало "переопределить" онтологию субъективного в "терминах третьего лица".

Для нас, предпочитающих материалистическую позицию, является общим местом, что сознание в качестве субъективной реальности существует лишь в рамках "первых лиц", отдельных личностей. Вопрос в том, как теоретически корректно связать субъективную реальность с объективной реальностью? Как соединить "две онтологии"? Ведь мое сознание, включающее мое знание о нем, тоже есть реальность, которая для меня (и, значит, вообще) не существует, если я ее не отображаю и не знаю. С самого начала нас преследует мучительный вопрос о взаимозависимости "онтологии" и "эпистемологии", к чему добавляется произвол во взаимоотношениях "первого лица" и "третьего лица". Утверждая "первичность точки зрения от первого лица", Дж. Серл говорит от третьего лица, а иногда одновременно от них обоих, не определяя точно свое подлинное лицо в каждом конкретном случае. Тут кроется принципиальный вопрос, который затушевывается привычными клише западной методологии науки, связанными, в частности, с употреблением понятий "субъективного" и "интерсубъективного".

Остановимся на этом подробнее.

Указанные понятия, конечно, имеют смысл, но в рамках данной эпистемологической концепции, призванной решать четко определенные задачи. Однако это условие часто не соблюдается в силу явного или неявного придания указанным понятиям коммуникативного содержания, что выражается в их сближении с понятиями "личного" и "публичного". Эпистемологическое и коммуникативное образуют разные смысловые измерения, соотнесенность которых в одном понятии требует специальных теоретических операций и санкций. В противном случае как раз и создается спасительная неопределенность, позволяющая неявно замещать первое лицо третьим, и наоборот, или потчевать нас коктейлем из того и другого. И это привычно сочетается со своего рода иллюзией, будто существует нечто чисто "интерсубъективное" (оно ведь объективировано в бесчисленных текстах, обрело статус общепринятого и т.д.), а с другой стороны, будто существует нечто чисто "субъективное" (присущее целиком и исключительно данному индивиду, совершенно оригинальное, неповторимое, невыразимое и т.д.). Между тем, если быть последовательным, то нужно признать, что всякое знание исходно существует лишь в форме субъективной реальности данного индивида ("первичность онтологии от первого лица"). Это относится и к тому знанию, которое по своему содержанию полагается интерсубъективным, разделяется некоторыми или многими индивидами. (Здесь мы отвлекаемся от вопросов о формах объективации знания в языке, печатной продукции и т.п., о связи индивидуального сознания с общественным, о процессах "распредмечивания" продуктов социокультурной деятельности). А постольку все утверждения в книге Дж. Серла, высказываемые им, есть утверждения от первого лица ("я считаю", "я полагаю", "я уверен, что...") - даже если они имеют форму третьего лица. Некоторые из них в силу их содержания являются субъективными, другие могут быть признаны интерсубъективными. При этом, однако, то, что полагается субъективным, так или иначе несет в своей форме и своем содержании элементы интерсубъективного, данные прошлого опыта индивида и опыта других людей (не говоря уже о более глубоких регистрах инвариантного отображения действительности, задаваемых видовыми генетическими факторами, которые определяют способы и диапазон дискретизации и континуумизации не только внешнего мира, но и самой субъективной реальности).

Это особенно хорошо видно в высказываниях от первого лица, которые так или иначе категоризованы средствами языка, несут в себе в большей или меньшей степени интерсубъективное содержание и потому доступны пониманию. Часть этого интерсубъективного содержания связана, кстати, с господствующими верованиями и предрассудками. "Первое лицо" всегда несет в себе в той или иной степени и форме все остальные лица: и "второе" и "третье", в том числе "Мы" и "Они". Наоборот, всякое конкретное высказывание от третьего лица исходно принадлежит (когда-то принадлежало) некоторому индивиду и несет в себе особенности личной интерпретации его содержания, что, понятно, не исключает инвариантности данного содержания в определенном отношении. Эти элементарные гносеологические соображения нередко стушевываются, в результате чего остаются в тени острые вопросы о соотношении онтологического и гносеологического, а тем самым поддерживается упрощенный подход к осмыслению субъективной реальности и ее связи с объективной реальностью, к пониманию реальности и знания вообще.

Категории онтологического и гносеологического взаимополагаемы, ибо то, что считается существующим (или не существующим), всегда представлено в форме знания. В свою очередь, само знание есть особая реальность, которая тоже представлена в форме знания о нем. Таким образом, всякое знание имеет своим содержанием, своим предметом реальность (объективную или субъективную реальность) - действительную, мнимую, предполагаемую, сомнительную и т. п. Отсюда и двойственность значений категорий субъективного и объективного. В онтологическом смысле субъективное означает субъективную реальность, а объективное – объективную реальность. В гносеологическом смысле субъективное означает ложное, неподлинное, неподтвержденное, сомнительное и т.п. знание о реальности, а объективное - соответствующее действительности, истинное, обоснованное, практически подтвержденное знание о реальности. Нетрудно увидеть логическую связь и взаимополагаемость этих двух смысловых измерений. Поэтому всякое основательное утверждение о реальности чего-либо требует гносеологической рефлексии и, наоборот, гносеологические положения, анализ и оценка знания предполагают онтологическую рефлексию, т.е. осмысление объекта, предмета знания, выяснение неявных онтологических предпосылок и опоры на уже апробированные онтологические утверждения (или условное использование предположительных онтологических утверждений).

Читайте также

Цитировать

Дубровский, Д.И. Онтология и эпистемология. Отчеты от первого и от третьего лица / Д.И. Дубровский. — Текст : электронный // NovaInfo, 2011. — № 4. — URL: https://novainfo.ru/article/2316 (дата обращения: 29.09.2022).

Поделиться