Процесс обеспечения эффективной реализации прав граждан требует перманентного комплексного учета правовых достижений различных отраслей права. В этом смысле процессуальное право, будучи «формой существования» права материального выполняет важнейшую функцию в развитии стабильных правоотношений. КС РФ в одном из своих постановлений изрек: «Неисполнение судебного решения означает иллюзорность «права на суд» [6]. Развивая мысль отмечаем, не только неисполнение судебных решений, но и в целом невыполнение задач гражданского судопроизводства препятствует совершенствованию делового оборота и не соответствует «правовому имиджу» России.
Как не существует «вечного двигателя», так ни одна национальная правовая система не отличается наличием максимально эффективных механизмов защиты прав граждан. В этой связи уместно рассматривать роль ЕСПЧ и его правовых позиций как потенциального гаранта соблюдения субъективных процессуальных прав граждан и юридических лиц.
Переоценить роль ЕСПЧ, с одной стороны, довольно трудно. Безусловно, не каждая выработанная в ходе рассмотрения ЕСПЧ жалоб модель приемлема и применима и российскому процессуальному законодательству. Одновременно, история знает успешную реализацию Россией предписаний, содержащихся в пилотных актах. Так, Постановление Европейского Суда «Бурдов против Российской Федерации» [8] обусловило появление в 2010 году в ГПК РФ и АПК РФ глав, посвященных рассмотрению дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или на исполнение судебного акта в разумный срок, а также принятие одноименного федерального закона. Содержащиеся в них нормы выступают в качестве средства противодействия судебной волоките.
Наднациональный судебный орган не единожды рекомендовал различным государствам, в т.ч. России, минимизировать вероятность появления в процессуальном законодательстве оценочных категорий, а также положений, подразумевающих чрезвычайно объемную судейскую дискрецию.
Между тем, требуют уточнения позиции, сформулированные, например, в Постановлении по делу «Васыленко (Vasylenko) против Украины» [7], и порождающие сомнения в последовательности даваемых при толковании Конвенции о защите прав человека и основных свобод [2] (далее – Конвенция) рекомендациях.
Полагаем, допустимо в качестве объектов для анализа принять акты ЕСПЧ, вынесенные при рассмотрении дел не только с участием РФ и ее граждан, но и других стран. Поскольку Страсбургский суд не применяет национальное законодательство, а на основе толкования норм Конвенции вырабатывает собственные правовые позиции, не зависящие от того, какая страна является участником в деле. Кроме того, процессуальное законодательство стран континентальной правовой системы обладает схожими чертами, и сравнительно – правового анализа не избежать.
ЕСПЧ подтверждает существование такой формы злоупотребления правом, как злоупотребление правом на подачу жалобы (обращение в Европейский Суд) [7].
По одному из дел заявитель был оштрафован примерно на 3 евро за превышение скорости. Разбирательство проводилось в его отсутствие.
Европейский Суд указал в деле «Бок против Германии», что подача жалобы в международный орган при незначительной оспариваемой сумме может составлять злоупотребление правом. В силу пункта 4 статьи 35 Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейский Суд вправе отклонять жалобу на любой стадии разбирательства. В этой связи он отметил, что оспариваемое разбирательство не имело материального или нематериального значения для заявителя и что вопрос о надлежащем уведомлении о судебном разбирательстве был уже рассмотрен во многих делах против Украины. Ввиду незначительности суммы штрафа и перегруженности Европейского Суда большим количеством дел, затрагивающих серьезные вопросы прав человека, целесообразно отклонить жалобу заявителя со ссылкой на злоупотребление правом подачи жалобы.
В решении указано: жалоба признана неприемлемой (в связи со злоупотреблением правом обращения в Европейский Суд).
Подобное суждение вызывает неоднозначную реакцию. Важна не конкретная сумма требований, речь идет о ценности права как такового, права, соблюдение реализации которого является, как подчеркивал сам же ЕСПЧ, важнейшей гарантией обеспечения справедливого судебного разбирательства по каждому делу. Каковы критерии отграничения «важных» дел от «неважных»? Сумма? Какова она: 50, 100, 1000 евро? Необходимо проанализировать правовую конструкцию.
Вспомним определение злоупотребления правом, которое дается в отечественных источниках: «…действие лица, совершаемое с исключительным намерением причинить вред; …противоречащее основным целям и задачам судопроизводства». На первый взгляд упомянутые признаки отсутствуют в приведенном примере. Кому может причинить вред лицо, стремящееся защитить собственные законные интересы!? Кому может быть причинен вред? Государству? Вряд ли! Пусть даже лицо затеяло судебную тяжбу в том случае, когда сумма штрафа, действительно, невелика, но при этом заявление требования явно не является необоснованным, поскольку право лица объективно было нарушено. А также, возможно, в данном случае не столь важна сумма штрафа, сколько иные правовые последствия – привлечение к ответственности, факт совершения правонарушения. Можно предположить, что лицо хотело причинить вред европейской системе наднациональных органов (аналогичная ситуация на национальном уровне вполне допустима). Но имел ли место умысел лица? Сомневаемся, учитывая полное отсутствие взаимосвязей и какого-либо эффекта от этого.
При этом не исключено, что целью заявителя являлось получение материальной выгоды, будучи осведомленным о средней сумме компенсации вреда, присуждаемых ЕСПЧ. В данном случае вред мог быть причинен косвенно (что в целом допускают формулировки «злоупотребления в иных формах»). Причем вред не ЕСПЧ, а государству. Но вновь упомянем, фактически право лица объективно нарушено. Не исключено, что Европейский Суд мог присудить определенную сумму в целях компенсации, пусть и небольшую. Подобное решение содержало бы своего рода санкцию.
На основании вышеизложенного заключаем, при отсутствии единообразия в толковании и применении норм Конвенции выглядит целесообразным принятие Конституционным Судом РФ Постановления от 14.07.2015 № 21-П [5], содержащего обоснование необходимости предусмотреть на уровне федерального законодательства механизм проверки актов ЕСПЧ при их исполнении на предмет соответствия нормам национального права.