СЕМИНАР «КОМПЕТЕНТНОСТИ ТЬЮТОРА» (О КОНФЛИКТОЛОГИИ, КОНФЛИКТАХ И ТЬЮТОРАХ)

№6-1,

Социологические науки

Тьютор – это особый педагог, у которого есть особый инструментарий и особый тип работы. Что это за инструментарий? Какие компетенции особые должны быть у тьютора? Как по-разному должен работать тьютор, по-особому?

Похожие материалы

Вступительное слово

Ковалёва Татьяна Михайловна:

Тьютор – это особый педагог, у которого есть особый инструментарий и особый тип работы.  Что это за инструментарий? Какие компетенции особые должны быть у тьютора? Как по-разному должен работать тьютор, по-особому?  Выяснить это – задача нашего семинара, который планируется раз в месяц. Пять всего таких семинаров у нас будет [в этом году]. Начался он в феврале. Расшифровки и первого и второго семинаров весят на сайте thetutor.ru. Так что зайдете в архив, найдете в архиве в феврале – там будет расшифровка первого семинара. Мы делали два доклада. Я делала доклад о педагогическом контексте тьюторства, а Олег Евгеньевич Баксанский, психолог, ввел психологический контекст тьюторства. На втором семинаре делал доклад Вадим Маркович Розин, у которого была задача ввести именно антропологический контекст тьюторства и вообще рассказать о том, что очень многие разные практики, начиная работать с человеком, фактически выходят на понимание общих каких-то способов работы. Вот дальше они уже начинают разбираться. У каждого свои инструменты – у воспитателя, у учителя, у социального работника. Но все они мыслят себя как антропологические практики. Вот это была тема второго доклада. Очень интересный, на наш взгляд, доклад получился. Мы его расшифровку еще пока даже в архив не убираем. Она весит у нас на сайте thetutor.ru под  27 марта. Вот, посмотрите – 27 марта – и там прямо внизу, в новостях,  расшифровка этого семинара. Саша Ковшар, наша магистрантка, делала расшифровку.

Сегодня у нас третий семинар. Он посвящен такому коллективному докладу. Я пыталась выяснить, кто докладчик, сказали, что разные докладчики, то есть они между собой это как-то распределят.  Но я скажу так, что, по крайней мере, группу разработчиков возглавляет Любовь Цой, тут уж я точно не ошибусь. Это, значит, группа конфликтологов. И конфликтолог как профессия тоже молодая. Это нас с ними очень роднит, потому, что как они, так и мы, достаточно маргинальны для научного сообщества. И многие говорят, конфликтолог – это кто? Особый социолог? Это особый психолог? На что они говорят – нет, это особая позиция такая вот, конфликтологическая. Но важно, что у нас в работе тьютора  действительно есть такое сейчас  понимание, про это и будет доклад, что конфликтологическая компетентность тьютору тоже становится необходима. Пока очень много вопросов. Так ли она необходима?  Может быть, наоборот, там, где появляется конфликтолог, тьютору надо отступить? Или она в тьюторской работе какое то место занимает? В общем, мне кажется, есть очень такое большое пространство вопросов, с которым будет интересно на материале доклада нам разобраться.

Теперь я могу, поскольку нет ни одного будущего докладчика, ни одного, ни второго, могу просто сказать. У нас с вами остается два семинара впереди.  Это семинары в мае и июне.  В мае – это будет семинар – 29 мая, т.е. последняя неделя, так как мы проводим в последнюю неделю. А в июне – это будет семинар 19 июня, потому, что это последний рабочий день тьюторской магистратуры.  И потом наши магистранты уйдут, не о чём больше думать не смогут, кроме зачетов и экзаменов, поэтому  в последний день мы решили их еще озадачить семинаром [смеется].

Идея у нас такая.  Два докладчика. Один докладчик – это Владимир Константинович Загвоздкин, который занимается вообще гуманитарными педагогическими практиками у нас и за рубежом. И у нас была с ним предварительная договоренность, что он делает доклад о современных компетентностях, вообще о компетентностях необходимых современному педагогу, который начинает работать в гуманитарном подходе. Скажем так. А поскольку тьютор у нас тоже фигура, которая работает в гуманитарном подходе, то что это за пространство компетенций? Причем он это сделает на материале сравнительном с международными практиками, поскольку он очень много за рубежом работает как исследователь.

И закончит семинар Юрий Львович Троицкий 19 июня (тоже предварительно),  который нам скажет о семиотическом контексте тьюторской работы. Теперь, мы даже шире скажем, антропологической работы.

Мы начали семинар с компетентности тьютора, а поскольку у нас есть широкий круг коллег, и я этому очень рада, которые не все позиционируют себя именно как тьюторы, то важно, что тьютор – это фигура, которая занимается антропопрактикой. Так вот семиотический контекст – это очень, действительно, важно потому, что любая антропопрактика, которая работает с человеком и которая держит какие то рефлексивные смыслы, она так или иначе выходит к тому, что она интерпретирует. Вот когда вы с человеком начинаете выходить в какое-то рефлексивное пространство или просить какое-то обоснование его действий, какое-то осмысление, то в этом плане, мы все равно делаем это через речь. Значит мы попадаем в поле интерпретаций. А здесь есть свои семиотические законы, своя линия семиотической культуры. И вот Юрий Львович, на последнем в этом году семинаре, он положит такой семиотический контекст.

 После чего мы надеемся, что ничто нам не помешает, и мы все эти рсшифровки семинара отредактируем и выпустим сборничек. Будем держать как бы такую планочку к нашей тьюторской конференции, чтобы у вас была лишняя мотивация. 11-12 ноября в МПГУ будет международная большая тьюторская конференция, куда мы, во-первых, всех приглашаем и с докладами приглашаем. И вот к этой конференции мы постараемся издать вот такой вот сборничек расшифровки наших семинаров. Как раз будет очень кстати.

Вот такое я сделала для вас введение. Теперь я, с удовольствием, предоставляю слово группе конфликтологов.

Шмаков Андрей Юрьевич:

Здравствуйте! Меня зовут Шмаков Андрей. Я магистрант тьюторской магистратуры. Я начну сообщение первым. Сегодня наш доклад – междисциплинарной группы, в которую входят: социолог, заочно лингвист, психолог, референт архиепископа и философ. Все они представятся по мере своих выступлений.

Хотел бы начать свое сообщение с того, как вообще возникла тема моей магистерской, которая созвучна названию сегодняшнего нашего семинара – конфликтологическая компетентность тьютора.

Начать своё сообщение я хотел бы с предыстории о появлении темы моей магистерской работы – конфликтологическая компетентность тьютора. Буквально в последний день определения темы магистерской я посетил мастер-класс Любови Николаевны Цой в рамках конференции в Красногорске, посвященной ОДИ. Неожиданно я нашел идеи и принципы организационного конфликтменеджмента (ОКМ) близкими и органичными для себя.  Что и определило мой выбор.

Близкими они оказались и идеям тьюторства. На данный момент, посетив все занятия курса ОКМ  в течение одного семестра в двух московских вузах ( ГАУГН Института социологии РАН и ф-т менеджмента  ГУ-ВШЭ), я могу говорить об этом с большей уверенностью, так как нашел очень важное пересечение тьюторства и конфликтологии, а именно – общую тему - тему самоопределения. От уровня самоопределения  зависит поведение и позиция человека в конфликтной ситуации и при выборе своей образовательной траектории. Высокий уровень самоопределения способствует более четкому видению этой траектории и повышению стрессо- и конфликтоустойчивости человека. Наивысшим уровнем самоопределения является самоопределение относительно своего жизненного пути – а это есть предельный результат, к которому стремится тьютор, сопровождая своего тьюторанта, если говорить о тьюторе в широком смысле.

Конфликтологическая компетентность может существенно расширить возможности и повысить  эффективность деятельности тьютора.

 В индивидуальной работе – это разрешение конфликтных ситуаций тьюторанта, мешающих его развитию и продвижению по индивидуальной образовательной программе. В групповой – это своевременная диагностика конфликтов в группе, их выявление и направление в позитивное русло. В первую очередь  это касается организации учебного процесса и содержательных предметных конфликтов,  которые могут служить источником образовательного или профессионального развития участников.

В своей деятельности тьютор будет иметь дело, если говорить о вузах, не только со студентами, но и ведущими учебные дисциплины специалистами и администрацией. Как показала практика курса ОКМ, на которой я присутствовал,  тьютор может оказывать помощь в аналитике  возникающих затруднений в коммуникации между разными субъектами образовательного процесса, с целью поиска альтернативных решений

Так, например, студент, недовольный преподаванием некоторой дисциплины, вместо прямых жалоб к администрации на ведущего специалиста может обратиться к тьютору, который, в свою очередь, исходя из логики ИОП студента,  может найти совместно с преподавателем вариант альтернативного прохождения студентом дисциплины или выстроить с ним конструктивное отношение к учебному предмету.

На этом мое сообщение заканчивается. Я хочу предоставить слово следующему докладчику.

Мастикова Наталия:

Меня зовут Наталия Мастикова. Я студентка 5 курса Института социологии РАН. В своей работе я хотела бы затронуть вопрос о применении социологических знаний и методов в работе тьютора, то есть социологический аспект его компетентности. В качестве основы социологической компетентности тьютора мы рассматриваем его образовательные ценности, в частности, признание образования как ценности в человеческой жизни, ценность индивидуальности, уважение к индивидуальности личности, способность рассматривать проблемы на индивидуальном уровне, ценность инноваций, стремление использовать новые методы в работе со студентами, а также ценность коммуникации, стремление к разноуровневому общению, то есть тьютор как роль посредника между студентами и преподавателями. Ценности эти еще обсуждаются и, возможно, будут еще пополняться. 

В моей работе, в отличие от доклада Андрея, следует различить компетенции и компетентность. Мы понимаем под компетенцией набор знаний, тут я делаю особое ударение на знания для деятельности, поэтому я уду говорить о компетенции. А компетентность – предполагает некий опыт для деятельности. Поэтому тьютор, с моей точки зрения, должен в своей деятельности использовать социологические методы, должен знать об их потенциале.

В социологической составляющей компетенции мы выделяем теоретический и методологический уровень. К теоретическому уровню относится знание теоретических работ социологов, которые затрагивают социальное поведение, социальный обмен, уровни социального взаимодействия. К методологическому уровню относим понимание различения качественных и количественных социологических методов и возможности их применения в деятельности тьютора.

[Указывает на слайд]

На данном слайде приведены книги, на которые мы предлагаем опираться при работе тьюторов. В качественной социологии - несомненным классиком является Виктория Владимировна Семёнова [Семенова В.В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию]. Для изучения количественного подхода – это книги Ядова [В.А.Ядов. Стратегия социологического исследования] и Девятко [И.Ф. Девятко: Методы социологического исследования].

Ковалёва Т.М.:  Вы нам потом сможете оставить? И мы вывесим на сайте презентацию.

Мастикова Наталия: Да,  конечно.

(Продолжает доклад)

Социологические методы могут быть полезны на различных этапах работы тьютора. При выявлении индивидуальных проблем в обучении студентов могут быть использованы такие качественные социологические методы как интервью, наблюдение. Например, глубинное интервью со студентами может выявить причину конфликтного поведения. На групповом уровне используются как качественные, так и количественные методы. Например, при выявлении образовательных потребностей учащихся в помощи тьютора у нас было проведено пилотное исследование, в котором принимали участие магистранты Высшей Школы Экономики, кафедра Управления Человеческими Ресурсами. Некоторые результаты приведены на слайдах.

На вопрос «что такое тьютор в вашем представлении?» 40% ответило, что это наставник, 20% - что не имеют вообще никакого представления, 13% - координатор, 13% - помощник, 6% - нормальный староста и 6% - личный репетитор.  Тем не менее, 66%  на вопрос «нуждаетесь ли они в помощи человека, который поможет им при выборе образовательного модуля?» - ответили утвердительно.

Ковалёва Т.М.: Что, нужен? (ударение на «нужен»)

Мастикова Наталия: Да, нужен.

Вы видите диаграмму на слайде (указывает на слайд). В данный момент студенты нуждаются больше всего в помощи  при распределении времени.

Среди остальных выводов можно сказать, что конфликтологическая компетенция тьютора должна включать социологическую составляющую на теоретическом и методологическом уровне. И, как вы видите, что уже делается, социологи действительно полезны с точки зрения выявления роли тьютора в образовательной сфере.

У меня всё.

Сергеев С.С.: Еще маленькую особенность стоит заметить, что студенты, например, четвертого курса существующего, гораздо меньше осведомлены о том, что такое тьютор, чем студенты первого курса. Это, видимо, связано с тем, что переход на бакалавриат и магистратуру, на такую систему, студентов продвигает, на секундочку, к освоению новых позиций, новых подходов.

[обнаружились проблемы со звуком, необходимым для видеодоклада Комаловой Лилии Ряшитовны]

Сергеев С.С.:  У нас доклад, как вы видите, междисциплинарный, построенный на принципе многообразии и разнообразии, поэтому сейчас выступит референт архиепископа Вавилов Михаил Константинович.

Вавилов Михаил Константинович:

До 12 мая празднуем воскресение Христово. Христос Воскресе!

Зал: Воистину Воскресе.

Коллеги, дорогие мои, я очень признателен Татьяне Михайловне за гостеприимство и Любови Николаевне Цой, с которой я давно знаком, поскольку конфликтология сегодня это главный, собственно говоря, угаситель, главное средство, с помощью которого мы преодолеваем могучее состояние, в которое впала цивилизация и о котором говорил Томас Гоббс – «Bellum omnium contra omnes» - «Война всех против всех».

Конфликтология сегодня, к сожалению, не только дисциплина, а практика, методология и способ мобилизации внутренних сил души человека на выживание. Когда все воюют против всех, то мы должны, в общем-то,  искать способы не губить свою душу, не надмевать её и не повреждать. Это очень серьёзное качество. Его, к сожалению, может реализовать далеко не каждый.  Почему? Вот этим вопросам будет посвящено мое выступление. Постараюсь уложиться во время регламента, в 10 минут.

Ковалёва Т.М.: Можно и побольше, чем 10 минут.

Вавилов М.К.: Хорошо.

Меня крайне напрягает и удивляет сегодня качество кандидатских и докторских диссертаций, которые посвящены подходу методологическому, так называемый анализ. Сегодняшнее дробное мышление приводит к тому, что мы имеем огромное количество людей, вооруженных мощным научным методом и, собственно говоря, знаниями как таковыми или информацией, как принято говорить, но которые не имеют возможности видеть мир целостно. Видят дробно и поэтому все работы во многих дисциплинарных направлениях, к сожалению, дробят-дробят-дробят и выводят результаты и теоретических и практических научных исследовательских и прикладных работ на уровне анализа. На уровне синтеза работ практически нет. Это касается и богословской сферы и прикладной сферы и практической, и военной, и гражданской.

Как, почему мы вдруг попали в такое положение? В такое положение мы попали из-за того, что глобальная информационная цивилизация или электронный government, электронное правительство, сегодня над кастовым дроблением глобального общества и остановить этот процесс мы, к сожалению, не можем.

[Пишет на доске]

Если мы переведем с латинской кальки «government» как правительство, мы получим – гувернёр. Если переедем на греческий язык, мы получим – кибернет. [Произносит слово, предположительно на греческом, звучащее примерно «Кибёрнес»] – управитель, управляющий или владеющий веслом. Следовательно, government и гувернёр и кибернет – это одно и тоже. И тут же у нас всплывает  с 16 века, да, Татьяна Михайловна? Уточняет Тьюторы этимологически?

Ковалёва Т.М.:  Ну да. С XII они начались, но оформилось в XIV веке.

Вавилов М.К.: То есть традиция западных университетов. Спасибо.

И получаем вот этого так называемого тьютора. Эту таинственную фигуру, которая является, по большому счету, надсмотрщиком с какой-то такой комфортной плетью. Который должен удовлетворять и правовым требованиям, и дисциплинарным требованиям, и психологическим требованиям, и эмоциональным, и культурным, и религиозным…  Здесь мы можем перечислять. И вдруг вот в этой фигуре, в гувернёре или в тьюторе,  соединяются все способы или желания угасить вот эти вот трудно соединяемые между собой как в воде мы будем смешивать масло. Мы никогда не растворим, всегда получим взвешенную жидкость. В этом смысле конфликтологи вам не друзья, вам не коллеги, а необходимый живой глоток воздуха,  потому что вы конфликт не можете, как педагоги,  разрешать, не войдя в конфликт, а управляя конфликтогеном и разрешая конфликт в собственную пользу. В этом смысле тьютор, конечно, является представителем электронной касты, электронного дробления общества и тьютор вообще, по большому счету, если сегодня говорить что это за таинственная фигура, как нам эту таинственность раскрыть – тьютор получается навигатором, получается беспристрастным представителем глобальной функции. И от его профессиональных способностей, подчеркиваю профессиональных и специалистских, вообще ничего не зависит. Если он встроен в систему, он будет таким тьютором, который требует такие качества, какие предъявляет эта система или часть общества. И вот в этом смысле, мы еще раз сталкиваемся с дроблением или ноосферным покрытием,  если говорить языком Владимира Ивановича Вернадского, сетевым покрытием интеллектуальных процессов. Причем каким покрытием – покрытием достаточно жестким. [Рисует на доске.] Сетевым и, в этом смысле, в любой точке сети, будь то коммуникационная сеть, простите спиной к вам говорю, любая точка, по определению Владимира Ивановича Вернадского сеть – это точка, любая точка, которую пытается при разрыве социальных связей восстановить компьютер…  восстановить тьютор, извините, оговорка по Фрейду.

Ковалёва Т.М.:  Да-да (улыбается)

Вавилов М.К.: Он обязательно в эти функции встроен. Еще раз говорю, хочет он этого или не хочет. То есть мы получаем некое кастовое электронное глобальное сообщество, которое уже выставлено по своим международным функциям западного менталитета - английской формы мышления, торговой цивилизации, американского типа мышления, военный тип цивилизации. Или, допустим, наш тип цивилизации, для которого характерно вообще метафизическое видение происходящих процессов, потому что русские – это не нация, это судьба. И то, что мы сегодня в этом тигле сплавляем learning, teaching, training, коучинг, тьюторство – это не то, что мы становимся подчиненными такими мальчиками для битья глобальных процессов. Вот Болонья приказала – и вот мы тут все начали прыгать, как командует нам Болонья. Нет, это не так. Глобальная электрическая коммуникация, к сожалению, я могу сказать как специалист в области технической кибернетики по мирскому образованию, привела к тому, что у нас только один классик на уровне Сократа и Ньютона – Маршалл Маклюэн, который в понимании медиа, ваш слуга имел радость писать послесловие к первому переводу на русский язык Маклюэна. И только вторая книга переведена – «Галактика Гуттенберга». И вот этот вот могучий гений, пророк XXI века, является учителем Збигнева Бжезинского. То есть, если мы сегодня видим глобальные информационные процессы, то тьютор встроен в неё как каста и имеет уже четкий маркер, под названием «cybertutor» или кибертьютор. Мне было очень неприятно вчера найти в сети и получить подтверждение нашему предположению с Сергием. Мы обсуждали с вами, да? (Обращается к Сергееву С.С., ответ: да. Далее пишет на доске “cybertutor”)

Получается, еще раз подчеркиваю свою мысль, что функционально у тьютора, у завтрашнего человека, даже не человека, а у функции - выбора не будет. Это еще не факт, что тьютор, подготовленный в системе образования, а не просвещения, образования РФ будет голой функцией. Судя по всему, это будет некая такая, я так предполагаю, видя происходящие процессы в мирском образовании, в богословском, в военном, в политическом (в президентской Академии на Юго-западе), тьютор наш… (неразборчиво), это будет нечто такое, даже не знаю, простите, хуже бандюка. Как запад держит бандформирования наших крутых, так и здесь, тьютор – он не будет решать никаких гуманитарных, никаких добрых задач. Он принципиально на это не способен. Вроде бы. С другой стороны, наверно, самое мудрое, самое чистое и самое нужное мы вложим в тех, кого будем выпускать в эту жизнь и тех, кто должны быть тьюторами.

Еще хочу сказать вот о чем. В подтверждение даже не гипотезе, а статус-кво. Выступала здесь, у нас в Москве, барышня Шелли Шот, главный менеджер Intel, в МГПУ у Рябова. И я вчера посмотрел эту схемочку, где сегодняшний тьютор, в видении гигантских корпораций, в соответствии с корпоративной религией и корпоративной этикой, собственно говоря, тьютор, если считать тьютора, а мы его таким уже считаем, он в эту, простите за ненаучный термин, вделан в эту систему, встроен, скажем корректно. Каковы его функционалы? И тут выясняется совершенно страшная и жуткая вещь. Я долго занимаюсь работой над докторской диссертацией – философская антропология киберсоциума, понял, что распределение глобального сетевого планетарного сообщества на касты уже завершается. Маклюэн об этом пишет в 60-х годах, сегодня мы подводим итоги. Получается очень интересно, что упования на новые средства коммуникации в среде тьюторской, тьютор-среда появился такой термин, он очень близок к киберсоциуму, киберспейсу или киберкосмосу, совершенно непонятная вещь, но тьютор, в лице своей функции кибертьютора, работает в совершенно странном, диком пространстве, таких кибернетических джунглях. Эту метафору я употребляю не просто так. Если вы вспомните о Second Life, о параллельной жизни или о второй жизни, то новые средства так называемой коммуникации - Voice Internet Protocol, голосовые чаты – они обещают всё, но и лишают человека всего. Вот это вот среда, активная, интерактивная, она не просто активная, в неё погружается тьютор, в неё погружается тот, кому оказывает свои услуги тьютор, то есть ведомый, и возникает по схеме, изложенной госпожой Шот, взаимооценивание. Взаимооценивание такое непонятное. Зачем тогда преподаватель, если взаимная оценка и обучаемого, и обучающего эквивалентна где-то? Зачем тогда вообще нам чему-то их учить? Возникает коллективное сознание. И вот система голосовых чатов – это очень агрессивная и активная среда, которая полностью лишает человека свободы и, выходя в глобальные коммуникации, человек, по словам Владимира Николаевича (неразборчиво), научного директора лицея информационных технологий, человек входит в поле заданных альтернатив. И вот в этом иллюзионе, в этом киберпространстве, работает огромное количество людей параллельно интеллектуальной активности. Процессы эти будут нарастать. Сергей Сергеевич Хоружий в своей работе «Философская антология киберпространств» показал, что эти пространства характеризуются очень высокой динамикой, очень высокой кинетикой, но человек, пребывающий в кибермирах, лишен активности. Причем, он активен ментально, а социальная его адаптация падает. Здесь возникает феномен электронной наркомании или всё то, чему тьютор будет причастен. Защиты от кибертехнологий у тьютора нет, поскольку он будет, уже и сейчас использует – киберсреду. Хочет он этого, не хочет. Понимает, не понимает. Интерактивный режим заставляет его быть в этой среде, порождать конфликты. Ну и не получается гасить конфликты у тьютора и в этом смысле, конечно, еще раз нашу корпоративную междисциплинарную группу поддержу, конфликтологи крайне, исключительно необходимы.

И еще вопрос, как я говорю своим аспирантам и студентам, на засыпку. Если вы лишите сегодня тьютора технологической поддержки, также как актера современного кино или театра, будет ли современный театр, современное кино, современный тьютор? Вот это, я думаю, очень серьёзный вопрос.

Ковалёва Т.М.: Прям такой большой соблазн остановиться и пообсуждать это. Или пойдем дальше? Как у вас там дальше? Просто сам по себе кусок такой мощный и он…

Цой Л.Н.: … У нас еще три сообщения. Можно остановиться.

Ковалёва Т.М.: Можно остановиться.

Вавилов М.К.: Я так понимаю, вопросы будут? (к Ковалёвой Т.М.)

Ковалёва Т.М.: Да. Я думаю и вопросы и суждения. Потому что, всё-таки, такой действительно  очень, с одной стороны определенный взгляд, с другой стороны – взгляд, который требует обсуждения. Пожалуйста, есть какие-то вопросы сюда по уточнению позиции? То есть, еще вот, в сжатом виде, если грубее так обострить саму мысль – то мысль в чём звучит. Что фактически сама позиция тьютора – это позиция проводника, который нас еще больше и сильнее уводит вот в это пространство. Правильно? (обращаясь к Вавилову М.К.)

Вавилов М.К.: Абсолютно.

Ковалёва Т.М.: И вместо того, чтобы как бы дополнительно искать какую-то защиту собственных ресурсов, собственной активности, того, что в человеке делает человеческого, фактически многие компании начинают паразитировать на позиции тьютора как такого навигатора, который еще умощняет и втаскивает туда. Правильно?

Вавилов М.К.: Да. И усиливает конфликты.

Ковалёва Т.М.: И усиливает этим самым конфликты. При этом сама фигура позиционно тьютора лишается всяких гуманитарных контекстов, потому что среда диктует, у него технологии движения в этом компьютерном пространстве. И что показывают нам Intel или Link – что они и встраивают тьютора. Такой ремесленник в новой современной интерактивной среде.

Вот такая вот точка зрения, достаточно объективная. Я готова её обсуждать, у меня есть свои версии. Просто, может быть, еще в начале для уточнения…

Трёхдёнова Анна:  Здравствуйте. Меня зовут Анна. Вопрос следующий. Мы когда обсуждаем не круг проблем, а, скажем так, образ тьютора, образ духовного наставника, нам предлагается его отодвигать, потому что это очень серьезно. Вы как представитель как раз именно этой части, можете как то отнестись к этому? Всё-таки тьютор – это человек, который работает в системе и на систему? Либо, тьютор… ещё может быть такая провокация – некий заменитель духовника в обществе, которое отошло от религии и, может быть, окончательно отошло? Может быть, это такая замена ценностей и она естественна в нашей цивилизации? То есть, в общем – духовник современный, либо системный кибертьютор… и третье… забыла что хотела сказать…

Ковалёва Т.М.: Ну и не важно. Пусть будет два фокуса.

Вавилов М.К.:  Вопрос понятен. Анна, спасибо. Великолепный вопрос. Я не хотел тяжелую артиллерию применять в такой дружелюбной, гостеприимной аудитории, но смотрите, Анна, вы абсолютно правы. Сеть-то ведь это не сеть. Это антицерковь. У неё весь ритуал втягивания происходит мистически и достаточно быстро. При получении имени в пространстве вот таком вот – антиимени и антиритуал в кибермирах – это отдельная тема, очень глубокая. В этом смысле, тьютор – это антидуховник. Поскольку он выполняет духовные задачи тех пространств духа, инфернальных, о которых Маклюэн, будучи христоцентрическим автором, говорит – глобальная электрическая коммуникация, digital neural system, цифровая нервная система языком Гейтса, - это тело антихриста на земле. Это отдельная тема. Я её сегодня затрагивать не могу. Но вы попали прямо, Анна, спасибо, четко в десятку. В тот болевой узел этого спрута, о котором Владимир Иванович Даль говорит – сеть. Определение сети, и математики просто в восторге, - это точка. Парадокс. Спасибо, очень хороший вопрос, но он выходит за рамки нашей конфликтологической…

Ковалёва Т.М.: Но, по крайней мере, он пометил. К этому можно будет относиться.

Вавилов М.К.:  Спасибо за вопрос.

Кобыща Е.И.:  Меня зовут Елена. Правильно ли я вас услышала, что в той ситуации, которую вы описываете с точки зрения кибернетической сети, у тьютора только такая функция, только с отрицательной коннотацией, только человека, который является только функцией? Даже я тут про человека не могу сказать…

Ковалёва Т.М.:  Ну да, функция такая.

Кобыща Е.И.:  … такая функция, у которой только отрицательная коннотация? Правильно я вас услышала?

Вавилов М.К.: Да, конечно. Вопрос в чём?

Кобыща Е.И.: А вопрос в том. Если эта функция прикрепляется к конкретным людям с конкретными целями, с конкретными духовными несущими идеями, идеологией, к какому бы человеку эта функция не прикрепилась, она будет всё равно разворачиваться в отрицательную коннотацию?

Вавилов М.К.: Что ж за вопросы то такие, академические! (с улыбкой) Спасибо. Чудесный вопрос.

Ковалёва Т.М.:   У нас подошел Владимир Константинович Загвоздкин. Я хочу, Володя, чтобы ты сразу въехал. Безумно интересно разворачивается обсуждение.

Все контексты тьюторства, которые у нас звучали, сейчас в докладе проявились таким образом -  поскольку тьютор работает как навигатор компьютерного пространства и он, фактически, начинает усиливать позицию втягивания туда, тем самым возникает ситуация информационного, бездушного, наоборот такого античеловеческого пространства. И как бы мы замечательно и хорошо тьюторов не готовили, я специально так гротескно говорю, фактически мы начинаем работать на саму задачу, антигуманитарную. Вот ровно сейчас начинаются вопросы по обсуждению этого контекста. Просто хочу, чтобы ты въехал, потому, что твой следующий доклад.

Вавилов М.К.: По поводу отрицательной коннотации, Елена, простите, отчества не знаю.

Кобыща Е.И.: Я как представилась. Еленой и представилась (с улыбкой)

Вавилов М.К.: Вопрос серьёзный, глубокий. Я отрицательную коннотацию вообще не принимаю во внимание. То, что вы слышите как негатив, негативом не является. Я вынужден методологически занимать позицию антиномии.

Потому что в противном случае я скачусь в диалектику. И мы придём к тому, что это инструмент, это организм. Причем живой организм, онлайновый организм. Я не зря сказал об интерактиве. Поэтому, когда мы говорим о функции, что в человеке эта функция отрицательная… Не в человеке даже, а, извините, биомеханоиде. Новый антропологический тип возникает – техносферный человек. Есть докторские диссертации, посвященные техносфере. И в этом смысле, человек, являющийся адептом сети, он уже не может из неё выйти. Вот вытащите их из сети. Они – никто. Задаю офицерам вопрос. Кто из вас пользуется электронными деньгами? Никто не поднимает руку. У кого есть мобильные телефоны? Вся аудитория поднимает руки. Кто последний раз переводил деньги из обычного вида в электронный? Все поднимают руки. То есть сеть порождает такое огромное количество вопросов и даёт такое лукавое количество на них ответов, что отрицательной коннотации противоречий нет. Абсолютно комфортная среда, абсолютно востребованная, абсолютно решает все социальные вопросы. Но соизмерять нам этот гигантский информационный мегамашинный механизм не с чем. Адекватные вопросы, простите, содержатся только у Маклюэна и у святых отцов в церкви. Здесь я категоричен. Человеческий ум понять сейчас и поставить эти проблемы не может. Поэтому на Ваш вопрос я отвечу встречным вопросом. А считаете ли Вы, что Вы с логикой доэлектрической эры, как говорит Маклюэн, глобальный электрический мозг, в который Вы встроены, можете анализировать? Я отвечу – не можете. Здесь другая логика. Здесь работает неаристотилева логика. Здесь другие бытийные пространства. Здесь другие социальные скорости. Здесь другое время, как говорит Мануэль Кастельс, здесь виртуальное время. И в этом смысле – это отдельное очень серьезное направление.

Простите, я провоцирую вас к полемике…

Ковалёва Т.М.:  Да, мы сейчас еще наберём вопросы и перейдем к обсуждению.

Алексей: Алексей, Институт социологии РАН, 1 курс. Я хотел спросить. У нас получается, что кастовая иерархия в кибернетическом пространстве – это, собственно, создатель программы, тьюторы и пользователи. Тогда какое соотношение... Насколько пользователю нужен тьютор, один? И может ли он быть программой, а не человеком?

Вавилов М.К.: Спасибо. Я сказал, тьютор – это функция, поэтому это программа. То есть в вашем вопросе содержится ответ.

Алексей:  То есть, это даже не человек?

Вавилов М.К.: Это даже не человек. Необязательно быть человеком, чтобы быть тьютором. Понимаете, я размышлял, занимаясь проблемами отчуждения знания в экспертных системах в институте военных стандартов. Я столкнулся с удивительным. Экспертная система высокого уровня двойного применения, военная и гражданская, она обворовывает не сапожника, она обворовывает самого лучшего сапожника. И при этом все сапожники, войдя в киберсоциум, превращаются в безработных. Это универсализация, как раз та, которую мы обсуждаем. А тьютор – это просто мальчик для битья. Вот он сегодня высунулся, и он получит по хитрой лисьей морде, извините за некрасивую метафору. В этом смысле, на тьюторе видно всё. Это чисто кибернетический человек. И, Анна, по-моему, Вы сказали, необязательно быть человеком. Ответ на Ваш вопрос – не обязательно быть человеком. Сегодня брошены огромные деньги на исследовательские университетские программы в США, академик Анохин об этом говорил, на которых симбиоз машины и человеческого мозга, грубо говоря, уже реализован. Нам остаётся только реагировать. Или не реагировать. Я не знаю.

Ковалёва Т.М.:   Давайте тогда начнём потихонечку обсуждение. Я начну. Потому что какой-то пул вопросов мы набрали. Значит, начнём двигаться.

Чтобы обсуждать тьютора как культурную позицию, надо вернуться к самому началу, к истокам понимания тьюторства как отдельной культурной профессии еще до возникновения всяких компьютерных пространств.

Когда мы смотрим на человека и обсуждаем человека, в логике Мамардашвили, как возможность. То мы смотрим, в каком смысле человек сегодня - это есть возможность человеческого приращения завтра. В этот момент, когда мы ставим такой вопрос, на философском уровне – мы задаём вектор избыточности. Есть что-то сегодня в актуальном – освоение человека, осмысление человека, чего может прирастать на следующем шаге.

Теперь, если мы допускаем саму эту логику приращения, то в педагогической позиции задаётся два фокуса. Я специально так грубо говорю, чтобы было более понятно. Если у меня избыточность, и завтра он может встать над собой и сделать следующий шаг и стать большим, чем он есть сегодня, то есть два хода. Либо я как учитель говорю – смотри, делай так – и начинаю его вести. Это ход Мастера, Учителя и так далее. Либо второй культурный ход, когда я понимаю эту избыточность как разновекторность и начинаю какими-то способами обсуждать вместе с ним или помогать ему оформлять то, что ему является адекватным ходом. Изначально, на философском уровне, есть две таких логики. Либо я работаю на уровне вектора, и на этом можно все педагогические ходы в мировой культуре разделить, либо это пространство «смотри, иди за мной, делай как я» и вот он есть вектор обучения, либо есть пространство, которое положено, и мы как-то начинаем его обсуждать. Чтобы в культуре это начать обсуждать, в какой-то момент это было осмыслено как средовой подход. Вот я могу работать непосредственно на умениях, навыках. А могу работать со средой как развивающей средой.

Этот ход проявился в классических университетах в XII веке в Англии. Потому что с одной стороны были профессора. И когда ты приходишь к профессору, то у профессора  есть курс, есть цель этого курса, есть последовательность – и он читает. Но когда ты выходишь в рамку структуры средневекового университета, то ты видишь, что у тебя 20 профессоров, которые читают курсы, и есть ты. И ты можешь сам выстраивать маршрут – куда ты ходишь, в каком порядке ты ходишь, как ты долго сидишь у каждого профессора. Положена в эта вот избыточность. Но за счет прохождения этих курсов, ты наращиваешь в себе нечто. Соответственно, если мы прессуем с XII по XXI век, то девять веков нарабатывались разные контексты вот этой тьюторской работы. Поэтому на этом шаге, рефлексия XII века, можно очень грубо сказать, что тьютор – это, Вашей логики специально придерживаюсь (обращаясь к Вавилову М.К.), не человек, а такая вот функция, которая является навигатором, для меня очень важно слово, гуманитарным навигатором, в избыточной среде. Вот так мы положим. Там, где появляется избыточная среда, там может возникнуть функция навигатора, если есть ценность моего индивидуального движения в этой избыточной среде.

Дальше, в течение девяти веков, на разных практиках, которые могут по-разному называться – и гувернёрство и всё что угодно, неважно, эта практика фактически оформила у себя три контекста. Практика, которая удерживала тьютора не как позицию, которая двигает и умощняет проекты, в этом смысле - мощные интернет проекты, линковский проект, еще какой-то проект,  и делает его винтиком. А именно, я сейчас обсуждаю, с точки зрения культуры профессии, она обсуждает тьютора как особую профессию, которая держит своё профессиональное пространство и противостоит во многом этим корпоративным законам. (Вавилов М.К. соглашается)

Вот как оно противостоит? Есть ход – дистантный. Это и называется – и положена тьюторская практика в дистанционном контексте. Я очень рада, что тех тьюторов, про которых вы говорили (к Вавилову), назвали кибертьюторами, можно их еще как-нибудь по-другому назвать – техническими организаторами. Вот пусть они там всё это умощняют и делают. Но тьютор, который работает в дистанционном контексте, он как раз держит, что человек – это не придаток этой компьютерной среды, а это он просто столкнулся с очень мощным средством. И если он осознаёт свою неравномощность этому средству, может быть, даже зачеркнуть это средство и отказаться…

Вавилов М.К.: … то есть средство, извините, как инструмент?

Ковалёва Т.М.: Как инструмент, да. Просто огромное мощное средство, в которое я вхожу, оно может меня увлекать, я могу жить по его законам, работать по его законам. Но в какой-то момент, если я вижу, что я не соразмерен этому средству, я как человек, я держу эту ситуацию, я могу отрезать это средство. По примеру того, как многие мои друзья, которые понимают, что если они телевизор включают - они уже не могут, потому что телевизор их втягивает. Они принимают решение и не покупают телевизор. Вот у меня есть несколько друзей, которые принципиально не покупают телевизор, потому что говорят, если у нас телевизор дома, то мы всё равно туда влетаем, а нам важна ценность семейной жизни. И они сознательно делают шаг. В этом плане, в дистанционном контексте, позиция тьютора – это позиция, которая удерживает человеческое в противовес компьютерному. И тогда, даже работая в дистанционном контексте, вот если кибертьютор там внутри этого компьютерного пространства крутит там, делает или какая-то программа по использованию разных сайтов, то тьютор для нас в культурно-профессиональном контексте – это тот, который говорит: «перед тобой мощное средство, оно может усилить твою ситуацию культуры выбора, где ты хочешь учиться, какие ты хочешь занятия, как ты хочешь строить свою траекторию». Действительно, ты можешь жить на Дальнем Востоке и быть вольнослушателем Оксфордского университета. Тебе сегодня это мощное средство позволяет строить свою траекторию. Но давайте не будем, как в байке: бежал за козой и забыл, зачем бежал. В этом плане, мы через компьютер бежим, возвращаемся к осмысленности своего индивидуального движения. А не так, что мы уже становимся винтиком компьютера. Если мы не соразмерны, и если компьютер сегодня такое средство, которое утаскивает нас с потрохами, может быть, вырубить этот компьютер как средство.

Вавилов М.К.: Не получится.

Ковалёва Т.М.: Но подождите, это другой вопрос. Получится, не получится. Если не получится, то будем смотреть. Но это только один контекст. И далеко для нас не самый интересный. Поэтому, это мы разобрались, это я как бы в ответ. Я готова дальше обсуждать.

Поэтому это – дистанционный контекст тьюторской работы, который во многом пришел к нам с Запада, европейский, обсуждался, и для нас не самый интересный. Вот если говорить про тьюторскую магистратуру – мы не про это.

Второй контекст, который к нам пришел от Карла Поппера («Открытое общество и его враги») – это социальный контекст тьюторства, который всё тьюторство помечал тоже… То есть, что их всех роднит, что везде тьюторская позиция – это позиция навигатора в избыточной среде. И еще такого навигатора, который всё-таки держит крепёж к образовательной программе.

Вот три момента мне важно. Чтобы была избыточная среда, чтобы мне эта избыточная среда была важна, потому что я в ней программу строю, и чтобы было обсуждение, рефлексия маршрута этой программы. Вот это тьюторство.

Дистанционное тьюторство – это тьюторство, которое работает вот этими средствами, сильными.

Теперь есть контекст социальный. Как говорит Карл Поппер – нельзя жить в обществе и быть от него свободным. И тогда социальный тьютор, в этом плане, во многом это будет пересечение и с социальным работником. Просто социальный работник так не думает. Грубо говоря, тьютор – это тот, кто на материале социальной работы может эти контексты вносить. Когда мы понимаем, что когда ты думаешь про своё движение, про масштаб своей жизни, про свои приоритеты, то, поскольку мы люди социальные, любые твои интересы, любые твои профессиональные приоритеты должны крепиться где-то. Должны быть такие профессии, работы, место жизни, место, куда можно поехать этим заниматься. И тогда социальный тьютор – это тот, кто работает картой мест. (Вавилов М.К. соглашается) Вот это сейчас в регионах становится очень востребовано. Вот ребёнок, который родился в Кемеровской области, а мечтает о чём-то, но нет у него на карте Кемеровской области такого места. Он не понимает, ни с кем про это поговорить, ни куда поступать, ни где такие места. И ты можешь расширять, дать этому ребёнку, как тьютор, шанс прикрепления к каким-то таким местам, которые важны относительно его интересов.

И, наконец, третий контекст. Контекст, собственно, антропологического тьютора. Если уже так говорить, то мы в XXI веке как раз ловим традицию средневековых университетов, именно протестантизма, как наиболее мощной христианской традиции. Именно ответственности за свою судьбу. Наши тьюторы – это антропологические тьюторы. У нас есть свои ценности. Когда мы говорим, что для нас человек – это принципиальная возможность. В этом плане человек – не то, что он рождён и он уже человек, а у него всё время шанс быть человеком. Этот шанс во многом через его культурные средства связан. И тогда тьютор – это именно тот посредник, который помогает открыть эти культурные средства. Не куда-то тебя впихивать, что в XXI веке это востребовано, а к себе возвращать. И говорит – вот такие средства есть, вот такое средство, такое средство. И он, как взрослый педагогический человек, который имеет для этого формы, способы, методы работы - он это делает. Поэтому замечательное ваше выступление.

Вавилов М.К.: Спасибо.

Ковалёва Т.М.: Потому что на этом можно углубить какие-то свои контексты. Но вот в этом развороте я могу сказать, что для нас важно осознание феномена антропологического тьюторства. То есть тьютор, который усиливает в тебе твои потенциалы и перевод их в твои осознанные ресурсы твоей судьбы.

Дальше, конечно, вопрос Анин, вот с этими двумя фокусами. И версия ответа, которую тьюторская группа тоже держит, тут надо думать. Но всё равно можно сказать. Один фокус – это действительно духовник в хорошем смысле. Но там есть момент, когда я беру ответственность вообще за твою судьбу. Грубо говоря, я говорю тебе – ты не можешь строить профессионально судьбу в отрыве от себя как духовно-нравственного. И тогда ты попадаешь в это русло. Это, с одной стороны, высокий масштаб. И Аня права, на него мы не подряжались. С другой стороны, могу сказать для полемики,  я считаю, что это и непрофессиональная ориентация. Везде, где мы выходим за рамки профессии, в смысле духовного, всё – это уже момент индивидуального выбора. Кто кому дал право у того быть духовником. Это такой момент взаимного поиска. А мне всё-таки важно держать тьюторство как профессию. Поэтому, чтобы за профессиональное не выскакивать – не духовник, но, с другой стороны, и не кибертьютор, который умощнение понимания компьютерного мира.

Тогда где наша серединка? Наша серединка в том, что профессия тьютора -  это есть функция навигации в избыточном мире. Мир избыточен ресурсами для тебя, возможными профессиями для тебя, возможными типами твоей профессиональной и образовательной ориентации. И вот тьютор – это тот, кто профессионально может эти ресурсы предъявить, показать, обсуждать, помогать в навигации и двигать их в программу.

Вавилов М.К.: Не вижу, Татьяна Михайловна, ни одного пункта несовпадения, под всеми вашими посылами подписываюсь. Потому что я из академических корней. Я абсолютно согласен с такой постановкой. Но Вы вот говорите шанс быть человеком, закрепление законами, стандартами и ещё что-то. Достаточно включить сейчас стандарты, и тьютор превращается в чистую функцию. Хотите вы или не хотите. Ваш яркий и очень чёткий пример по поводу мальчика из Замухранска, которому открываются возможности, если он вошел в сеть. Если он вошел в сеть, он теряет все возможности. Он приобретает всё пространство, но при этом инструмент, извините меня, использует его, а не он использует инструмент.

Ковалёва Т.М.: А где это написано, кто кого использует?

Вавилов М.К.: Отец Сергий, Булгаков, Отец Павел Флоренский, Маршалл Маклюэн. А значит, все специалисты в области ведения информационной войны считают, что это не вы используете инструмент, а инструмент использует вас. Я, простите, гипотез не измышляю.

Ковалёва Т.М.: Нет, это правильно. Смотрите, мы тут должны чётко понять, это же моменты рефлексивных игр. Методологически – это всегда рефлексивное оборачивание. Я использую телефон, в это время мобильный телефон использует меня. Я от него не свободен.

Вавилов М.К.: Да.

Ковалёва Т.М.: Вот теперь смотрите. Как мы решаем этот вопрос – кто кого использует? Кто держит цель? Меня мобильный телефон выключить не может. Если я так на мобильный  телефон завязана, что вся моя жизнь подчинена  мобильному телефону, то я становлюсь его придатком. Если я могу выключить мобильный телефон сегодня вечером, потому что хочу быть от него свободна, и это мои цели, то, в этом плане, он мой инструмент, а не я его инструмент. И в этом плане, это оборачивание всё время более сильных рефлексивных средств всегда связано с тем, кто удерживает цель. Кто управляет кем? В этом плане, как менеджмент разбирается? Есть искусственный процесс. Если я им управляю, значит, я - менеджер этого процесса. А если процесс мне диктует, что дождь пошел – зонтик возьми, то он мною управляет, а не я им.

Вавилов М.К.: Противоречий не вижу. Поэтому и считаю, что методология должна быть антиномической. Что в диалектике мы с вами не придём к пониманию. У нас ментальные основания разные. И цели разные.

Огромное Вам спасибо, вы меня поддержали. Я не ставлю задачи вторгнуться в область дидактики и пропедевтики или педагогических дисциплин. У меня другие цели. Потому что подход другой. Поэтому я и написал Universum, у университета, у академии другой принцип. И этот принцип сейчас проявился в новой форме активности.

Ковалёва Т.М.: Это, мне кажется, действительно ключевой момент. Его проскочить просто невозможно.

Вавилов М.К.: Огромное спасибо, Татьяна Михайловна, думаю, что все эти вопросы нам действительно нужны.

Ковалёва Т.М. И Вам огромное спасибо! Расшифровка у нас будет обязательно.

Мы продолжаем. И потом еще вернемся.

Друзья мои, такой вот кусок, он действительно полемически важный. Сейчас мы будем слушать дальше. И у нас будет время вернуться к этой теме.

Сергеев Сергей Сергеевич: Видеодоклад у нас по техническим причинам переносится в режим виртуального формата. У нас был видеодоклад по теме лингвистический аспект конфликтологической компетентности тьютора. Ты можешь видео включить, там есть одна интересная схемка, которая по коммуникативным техникам в конфликте (обращается к Шмакову А.Ю.) Он у нас записан в формате видеодоклада. Мы его на u-tube разместим (http://u-tube.ru/pages/video/83158/) и каждый, кто захочет, может с ним ознакомится.

Сергеев Сергей Сергеевич. По образования я психолог. И так как Татьяна Михайловна нас упорно и тщательно называет конфликтологами, я от этого сейчас чуть-чуть открещусь. Мы не конфликтологи. И у нас достаточно содержательный конфликт с питерской школой конфликтологии. Мы себя именуем конфликтменеджментом.

В чём тут отличие? И я сразу обращусь к тому, что здесь было сказано, что я не рассматриваю конфликтологию и вообще конфликтологов как профессию. Соответственно мы ввели и поддерживаем такое наименование как конфликтологическая компетентность. И это значит, что мы можем оснащать все другие профессии. Мы специалисты, которые можем оснащать. Соответственно у меня тут вопрос к тьюторам, и я Андрею его каждый раз задавал. Тьютор – это профессия или всё-таки некоторое поле занятости, в которое можно входить, выходить, имея какие-то другие базовые профессиональные образования.

Когда мы познакомились с Татьяной Михайловной осенью на конференции по играм, то единственное, что мне понравилось и почему у нас всё так сложилось такое сотрудничество или взаимодействие, то, что мы друг другу понравились. И вот в среду мы были на семинаре у методологов, когда мы обратно с семинара шли, то Татьяна Михайловна нам что-то про компетенцию говорила, где акценты нам сделать. И говорит – ну вообще конфликтологическая компетенция – понятно, но самое главное, что вы нам понравились. И когда я это услышал, внутри как бальзам на душу лёг и я понял, что это одна из точек собственно тьюторского. То есть это некоторая первичная базовая установка привлекательности и симпатичности. Когда ты говоришь – человек мне нравится. И это вот к вопросу о кибертьюторах, нашей дискуссии с Михаилом Константиновичем, потому что он очень так картину рисует устрашающе, от которой страх по телу начинает пробегать. Но, вспоминая отцов наших, они говорят – страх божий – основа премудрости. Поэтому где страх – туда и надо идти. И второе, говорят – чадо, смиряйтесь, но не смущайтесь. Смиряться будет, но смущаться перед кибермашинами, которые на нас тут так чуть-чуть надавили в докладах, не будем. Поэтому двигаемся дальше.

И первое, что я вспомнил, в отсылке к культурным источникам, это книгу Гессе «Игра в бисер». Так как мне нужен был некоторый самообраз тьютора, а Андрей мне его, конечно, собой лично демонстрировал, как становящегося, но каждый раз задавая ему вопросы, этот образ у меня ускользал. И вот как правильно сказала Анюта, тут же тщательно насаждают, что мы не, мы не. И образа тьютора как такого нет. Фигура такого Немо. Капитан Немо, который где-то есть, где-то плавает, но его не видно. И так как всё равно за что-то надо зацепиться, когда входишь, особенно в храмовые пространства, там обязательно есть много ликов. Это как некие самообразы, относительно которых ты каждый раз себя ориентируешь.

И вот я вспомнил книгу Гёссе «Игра в бисер». И развитие главного персонажа для меня пометило то, что собственно и есть тьюторское. И здесь, я сделаю основную остановку. Потому что Татьяна Михайловна каждый раз говорит, что тьютор находится внутри образовательной среды. И так её принял для себя. Ну ладно, внутри образовательной среды, живёт он там. Но, вот образовательная среда (рисует на доске). Здесь находится тьютор и соответственно живут и педагоги, и учителя, и администрация. Но ученики то живут не здесь. Они здесь бывают, мимоходом или временно. Они приходят из некоторого внешнего пространства, то, что называется жизнь. Или как Татьяна Михайловна сейчас сказала – навигация в избыточном мире. Я когда про себя это как то представил и вспомнил культурный образ главного героя из Гёссе, который жил изначально и воспитывался всегда внутри образовательной предельно избыточной среды. Но завершил главный герой тем, что он вышел из этой образовательной среды. И основная его интенция была выйти в мир. И в мире остаться. Но при этом, неся на себе все принципы и нормы, которые он здесь нарастил. Понятно, что ответа в этой книжке на вопрос о том, что такое тьютор - нет. Так как автор решил здесь остановку сделать и не предоставил герою такой возможности.  И тьютор у меня тогда появляется не внутри образовательного пространства. А он автоматически у меня поместился вот в эту промежуточную зону (рисует)  И я сразу вспомнил человека-перехода. Соответственно, так как тематика у нас связана с конфликтологической компетентностью, то где эти вот переходы возникают между образованием и миром, то здесь всегда какая-то очень смутная зона. И настолько смутная, что тут много разных сущностей, с которыми нам нужно, вы тут хотите противостоять им, я всё-таки ближе к навигации, то есть каким-то образом нудно уметь обращаться и навигировать вот в этих мутных средах.

И, соответственно, первый вопрос, на котором я попал, и он же стал последним… С Михаилом Константиновичем мы вчера обсуждали, на какой антропологический тип человека настроен тьютор. Это вопрос, который остаётся пока не помеченным.

И второе, я просто вспомнил свои психотерапевтические корни, и для меня основной вопрос, потому что среда, в  которой возможно возникновение каких-то вот этих эффектов и работы тьюторской и прочей, это – какой тип отношений складывается между тьютором и тьюторантом. Потому что я Андрею каждый раз говорю, может быть, тьютор - это и групповая работа, он говорит нет, тьютор индивидуально работает. И тогда получается один человек и второй. И, исходя из того, какой тип отношений возникает, те эффекты мы и можем получить. Психотерапевтический тип отношений, у психологов на это много сил потрачено и описан он был. Потому что, именно исходя из терапевтических отношений, достигаются те эффекты, скажем исцеление и прочие, которые есть. Соответственно  в религиозной практике есть помечание типа отношений, который складывается между лицом духовным и лицом мирским. Вот тип отношения тьютора и тьюторанта у меня пока под большим вопросом и я себе некоторые намётки накидал, такого технологического плана. Но так как мы куда-то в метафизику ушли, то я пока их оставлю на следующие разы, ближе к сентябрю. И пока всё.

Ковалёва Т.М.:  Пожалуйста, какие есть вопросы? Или дальше?

Сергеев С.С.: Давайте двинемся дальше, а вопросы в конце.

Цой Любовь Николаевна:  Цой Любовь Николаевна.

Сложно сразу с высокого метафизического уровня перейти на конкретику. И не хочется оттуда уходить, а с другой стороны понимаешь влияние, которое оказывает метафизика на тебя. Она тебя поглощает. Но, слушая уважаемого Михаила Константиновича, она меня не только поглощает, она еще вызывает яростное сопротивление. И я заметила, чему я сопротивляюсь. Я сопротивляюсь авторитету. Когда мы ссылаемся на авторитет и говорим, а вот такие-то сказали, я задаю вопрос. А что это значит для меня? Сегодня, какие есть авторитеты у молодежи? И есть ли они, если даже родители не авторитеты, профессора не авторитеты? Я преподаю в трёх вузах, на меня… первый курс, второй, третий, а четвертый так вообще задают вопросы по основаниям, по самоопределению (смеясь) И тогда приходится выбирать. Или вы сидите учитесь или вы уходите, потому что вы всё знаете.

Поэтому первый пункт для меня, если мы говорим о тьюторе как некоторой профессиональной функции, которая отличается от многих-многих, 99.999% профессий тем, что ни одна из них не конструировалась так, как сегодня начинает конструироваться искусственно эта функция. Практически все позиции и функции прописаны до нас. И от нас не требовалось думать, всё прописано. И тут впервые появляется функция и люди, которые хотят её сконструировать с учётом прогноза, с учетом анализа, а в какой же социокультурной ситуации мы находимся. И вот это для меня явилось самым важным. Эта позиция, можно сказать, новаторская. Эта идея – новаторская. А если она новаторская, значит нужно рассматривать её в контексте тех дисциплин, которые смотрели на новацию как на отдельное пространство, не как на традиционное. И когда Андрей пришёл к нам на практику и сказал, что хочет разобраться с конфликтами, может, там что-то интересное. Мы конечно посмотрели на него и стали на нём экспериментировать, моделировать (несколько смешков в зале)

Сергеев С.С.: У нас такой метод.

Цой Л.Н.: Да, у нас такой метод. И мы противостоим многим школам. Мы говорим, что мы не конфликтологи. Это интеллектуальная позиция, не потому что мы не уважаем. Потому что много чего не нравится в том, что сегодня есть. И в преподавании, и в самих исследованиях, и в самих работах в этой области.

Итак, я назвала свой доклад «В поисках…». То есть я свою претензию высказала, свой протест. Потому что если бы я не высказала, то я бы мучилась. Смотрела бы на вас как мышь на крупу (смеется)

Ещё одна вещь меня зацепила. У тьютора сейчас нет образа. А вы знаете, ведь мы уходим, говоря религиозным, верующим, мы уходим от греха. Мы же образ не делаем. А образ, в общем-то уже есть. И вот этом плане, я понимаю, как оберегает  Татьяна Михайловна вас, уводя от греха.

Цой Л.Н.: В буддизме есть такое выражение. Каким богам веришь, те тобой и управляют. Какому образу поверишь, тот образ и будет тобой управлять.

Сергеев С.С.: Тем и станешь.

Цой Л.Н.: Да, тем и станешь. Итак, вступление сделано. Я познакомилась (улыбаясь)

Все о чём, а заяц о морковке (смеется) Потому что для меня конфликт – это метод и средство, и предмет и объект. Потому что, когда мы говорим о конфликте, мы мало понимаем, о чём мы говорим. Нам кажется, что это что-то негативное. И уже показала практика отрицательное отношение к конфликту.

И всё-таки я социолог, хоть имею философское образование. А социологическое мышление предполагает понимание событий, развивающихся в определенном социокультурном контексте. И я не могу начинать обсуждать какую-нибудь позицию вне контекста. Потому что я предам свою профессиональную область. Я буду тогда своими профессионалами социологами осмеяна и спущена ниже унитаза. Я не хотела бы. Поэтому, в каком всё-таки социокультурном пространстве мы находимся? И я задаю шесть вопросов, на которые я сейчас постараюсь ответить кратко. Я их не буду перечислять (они написаны на слайде)

В каком пространстве мы находимся, в котором формируется новая образовательная функция - тьютор? Вузы России, а я буду брать только вузы, потому что я специалист только в вузах, я не буду другие брать, находятся в эпицентре инновационного потока. Потому что то, что сформируется в образовании, мы же получим эффект через 10 лет. Мы уже будем смотреть на тех, кто управляет нами. Отсюда социологический смысл состоит не в самих технических изобретениях, на которых сейчас центрируется вся наука, а в отношениях между людьми и в изменении ценностных оснований их взаимодействия. То есть будем держать эти отношения и роли, и статусы, которые меняются сегодня. А они меняются. Лапина мы все знаем. У него хорошая книга. И мы хотели бы, чтобы тьюторы знали эти работы.

Итак, социологический аспект. То, что вам придется много знать – мы будем нагружать вас. Мы будем нагружать тьюторов, потому что избыточная среда предполагает – дайте много, а мы выберем. Мы вам дадим столько много…

(В зале смех и оживление)

Ковалёва Т.М. … чтобы было что выбирать.

Сергеев С.С.: Чтобы, когда начали плеваться, понятно было, что хотят выбрать (смеясь)

Цой Л.Н: Пока вы не начнёте сопротивляться, вы будете поглощать всё.

Итак. Мы знаем современного социолога – Гидденса. Он говорил, что социологический аспект инноваций заключается в том, что трансформируются нормы, правила и принципы социального взаимодействия всей статусной ролевой системы. То есть меняются статусы и роли, которые мы начинаем на себя примерять.

И сердцевину социальных инноваций составляет не то, что мы этого хотим. Мы находимся уже в глобальном потоке. И, как вы говорите, вот эта сеть. Да, мы в этой сети. А почему, зная, что происходит глобально, мы должны смотреть на эту глобальность и говорить, что мы подчинены ей. То есть то, что навязывается извне, возможно ли с ним что-то изнутри сделать?

Итак, три закона, под которые мы все попадаем:

  • Закон экономии времени.
  • Закон возвышения потребностей.
  • Закон перемены труда.

Хотите вы, не хотите, мы все с этим сталкиваемся.

И новая функция тьютора, или позиция, появляется в России в период политического курса России на инновационное развитие. Хотим мы, не хотим, а политическая воля нам что-то диктует. И в этом плане, мы что, будем противостоять этому курсу? А он изведан? Да в общем-то, совершенно нет. Потому что есть очень рациональные вещи. И конкурентоспособность России зависит от того, каких студентов, каких специалистов мы выпустим за пределы вуза. Мы ответили на первый вопрос.

Второй вопрос. Каковы сущностные характеристики инноваций в образовании? Почему это важно? Потому что функция или позиция тьютора – это новая позиция в образовательном процессе. И она подчиняется некоторым сущностным характеристикам. То есть мы должны говорить – если это инновационная позиция, то какие-то сущностные характеристики от инноваций там должны присутствовать. В противном случае, это такая же позиция.

Итак, какие же? Перечисляем. Социальная инновация, как уже отмечено во многих работах классиков, сопровождается следующими процессами: высокая степень неопределённости, риск, обострение конфликтов, сопротивление имеет системный характер, актуализация противоречий, появление новых социальных институтов, а это институт тьюторства появляется, появление сложнопрогнозируемого побочного продукта. И конструирование этой позиции позволяет нам, по крайней мере, предвидеть и спрогнозировать, что же будет, если вдруг. А появление побочного продукта – мы его не сможем увидеть даже сегодня. И переход всей системы образования на новый уровень развития. Вот тогда мы говорим, что здесь инновация. В противном случае – это традиционный процесс. Там нет обострений. Там противоречия так не видны. Но как только в эту устоявшуюся структуру какой-то новый элемент, мы знаем, что это будет.

И объективным фактом является системное сопротивление. Еще есть фундаментальное свойство инновации. Стремясь к максимально безрисковой ситуации, она всё-таки является высокорисковым процессом. Потому что риск большой для людей, которые эти инновации производить. Конечно, если мы говорим о том, что изменения могут быть продуктивными, конечно могут, если они совпадают с глубинными тенденциями развития самого человека, если человек понимает, что в этих процессах он удовлетворяет потребность, которой не было до этого. В том числе и снятие противоречий, и разрешение конфликтов.

Но как это не парадоксально звучит, считал Льюис Козер, именно конфликт способствует созданию наиболее благоприятной среды для внедрения инноваций. И связывает он различные социальные элементы и социальные группы. То есть, если на конфликт мы сегодня смотрим отрицательно, то тьюторам нужно смотреть на конфликт совершенно иначе. Потому что они будут иметь дело с этим процессом, и я. И если вы отрицательно смотрите на конфликт, то вы с ним ничего не сделаете. Если рассматривать конфликт как естественный процесс, как процесс, который пронизывает всю нашу жизнедеятельность, то это позволит нам хоть что-то в нём обнаружить положительного.

Итак, мы ответили на вопрос, что сущностной характеристикой социальных инноваций в вузах являются конфликты. И поэтому мы приближаемся к тьюторству. Тьюторство будет сопровождаться конфликтами.

Третий вопрос. Всё-таки, какая специфика нового образовательного пространства? Потому что перед нашей группой стоит задача, поставленная Татьяной Михайловной, сделать курс, который был бы полезен тьюторам. Пока есть две заявки. Социология для тьюторов и конфликтология для тьюторов. И мы думаем, ведь вас нельзя готовить как управленцев, как педагогов, как психологов, вам нужно дать то, что отличает вас от других позиций. В противном случае, мы говорим – стандарт. А что такое стандарт? Вы также обучаетесь, как и другие. Итак, в новом стандарте третьего поколения упор делается на общекультурные и профессиональные компетенции. Это означает формирование объёмного культурно-смыслового видения социальной реальности, в которой осуществляется новая деятельность. То есть, можем ли мы конструировать позицию вне этого контекста? Для меня очевидно – не можем.

В центре внимания тогда ставится конфликтологический подход. Его невозможно сформировать в рамках академических дисциплин.  Это требует функции интерактивных игротехнических форм, это требует совершенно других технологий. И здесь как бы мы не хотели и как бы мы отрицательно не относились к технологиям, гуманитарные технологии должны присутствовать, когда мы формируем компетентность.

Здесь  есть, конечно, проблема. Дело в том, что преподавателей вузов никто не учил технологиям. Они сами учатся. Причем нет никакого стимула. Преподаватель сам видит, что ему скучно. Он начинает развивать свои технологии и преподает интересно или неинтересно. Есть большая ниша – обучение педагогов игротехническим и интерактивным формам. И я посмотрела по всем вузам, кто этому учит? Да нет ни одних курсов, все коммерческие. То есть хоть какой-то бы вуз взял. Это же тоже деньги, это потребность, и она необходима. Ко мне обращаются преподаватели. А я не могу научить креативу. Вот эту идею я ношу. Какой вуз возьмётся? Откройте центр по подготовке, так вам все вузы будут готовы заплатить за таких преподавателей. Потому что это  показатель конкурентоспособности вуза.

Каждый год Высшая Школа Экономики проводит выездные конференции. Приглашает из всех регионов, из всех столичных вузов тех, кто хотел бы поступить в ВШЭ. Что делает Высшая Школа Экономики? Она презентирует преподавателей, обладающих игротехническими методами. И когда я в этом году прихожу, студентка магистратуры говорит:  «я увидела, как Вы работаете, и хотела попасть только на этот факультет, потому что я знаю, что Вы здесь работаете». Но это частное. Но у нас много хороших преподавателей. И когда студент выбирает технологично, а не просто информационно.

Цель компетентностного подхода. Нам предстоит расписать по всем параметрам все дисциплины. Владеть, иметь, быть, знать и уметь. Но, конечно, эта работа еще предстоит. И если мы сейчас хотим строить новую программу для тьюторов, то нам нужно это расписать. В противном случае, Татьяна Михайловна скажет, что таких программ полно, откройте интернет, заходите и всё есть. Мы не хотим быть как все, и все программы должны отличаться.

Тогда для чего эта компетентность? Ясно, что для повышения конкурентоспособности и самого человека и России. В противном случае, если мы не научим наших специалистов будущего разрешать конфликты, то мы скатимся туда, куда говорил уже Вавилов М.К.

Итак, мы ответили еще на один вопрос. Почему нужна конфликтлогическая компетентность? Для того, чтобы российские вузы готовили конкурентоспособных специалистов, могущих вытащить Россию на уровень мировой конкуренции.

Четвёртый вопрос. В какой ситуации сегодня находится вуз? Отвечаем. Вузы сегодня представляют собой конгломерат разных типов конфликтных ситуаций и конфликтов. И мы выявили несколько существенно явных типов:

  • Конфликты внутри вузов
  • Конфликты между отдельным студентом и вузом
  • Конфликты между вузами (конкуренция за студентов)
  • Конфликты вокруг вузов (по поводу того, какие заказы от вузов можно взять)
  • Вузы в зоне военных конфликтов
  • Конфликты между государством и вузами (например, по поводу аттестации)

Но есть содержательные аспекты внутри вузов. Их несколько:

  • Межнациональный
  • Конфликт по поводу вымогательства денег, взятки
  • Межэтнические конфликты
  • Конфликты по поводу выборов ректоров
  • Конфликты по поводу аттестации преподавателей
  • Конфликты по поводу оплаты труда преподавателей
  • Конфликты по поводу увеличения оплаты студентам за обучение

И эти конфликты нарастают. Посмотрите зоны (подходит к экрану и показывает зоны на слайде), мы их расписали между студентом, администрацией, между преподавателями. Они явно видны и они везде есть. Но проблема в том, что формы управления разные и незаметно, казалось бы, ну там стычка, ну раздор, ну поссорились, ну не согласовали. На самом деле, всё это критерии, от которых в критические моменты появляется взрыв. Взрыв протеста, с которым сегодня справляются силовыми методами, административным ресурсом. То есть, профессиональной организации разрешения конфликтов сегодня нет. Профессиональной схемы даже нет, методологической схемы, концептуальной схемы – нет. Схемы как разрешать конфликты в вузах.

И можно констатировать сегодня, что вузы пронизаны конфликтами, и право силы доминирует над бессилием права. Представляете себе, наши студенты, магистранты, которые прожили 5-6 лет в вузах, с такой ментальностью, с такой установкой, что сила сильнее права, сила власти. Они же выходят с этими установками в общество. И что получается, что протестное сознание формируется в вузах, и оно взрывается уже в обществе, когда нет контроля, когда человек остаётся один на один с собой.

Чем сегодня профессионально не занимаются ни преподаватели, ни администрация вузов? Во-первых, они не занимаются профилактикой конфликтов и оказания профессиональной помощи студентам, которые оказались в конфликтной ситуации. Стихийно, не методично, возникли несколько механизмов. По всей России всего три таких механизма в нескольких городах.

Студенческий телефон доверия, горячая линия. Студенты сами объединились, сделали горячую линию, и студент может позвонить. И там психологи их обучили как минимально, но хотя бы поговорить со студентом, чтобы он не совершил что-то.

Второе – это переход на дистанционное обучение, чтобы минимизировать контакты между агрессивными сторонами, студентами и преподавателями. Представляете, до чего дошло. Дистантное средство является средством снятия конфликта. С одной стороны, это хорошо, а с другой – это же какая неспособность преподавателей наладить нормальные отношения, человеческие. Но я, сам по себе хочу сказать, если вижу агрессивного студента, я говорю, что мы открываем форум специально для тебя, чтобы обучать тебя там и отвечаем на вопросы дистантно. Это позволяет снять хотя бы психологическое напряжение.

И правозащитный совет Петербурга. Он учрежден некоторыми правозащитными организациями, но это, конечно, политический механизм. Для того, чтобы набрать электорат и молодёжь к себе привлекать.

Я уже говорила, что мы выпускаем студентов с протестным состоянием сознания и потом получаем всё, что мы имеем.  Вузы способствуют формированию протестных настроений против власти, против тех, кто рядом, против управления, против преподавателей.

Какую задачу можно сегодня поставить перед новой профессиональной позицией и функцией – тьютор в вузе? Если мы, управленцы всех уровней, понимаем, что инновационный путь развития России не возможен без конфликтов, и это сущностная характеристика, то тогда необходимо не только исследовать, потому что вузы должны исследовать, сегодня это такое направление, но и способствовать формированию инновационного климата, коллективных установок на восприятие инноваций, конфликтогенных и рисковых по своей сути. И тогда инновации, которые сегодня есть в вузах, как они воспринимаются, как они живут, как они развиваются? Это именно тот опыт, с которым может столкнуться студент или магистрант или даже преподаватели. Потому что преподавательская среда – протестная при всей своей, иногда, инновационности.

И вот в России открыта первая магистратура для подготовки так называемых тьюторов. И мы посмотрели внимательно сайт вашей ассоциации, изучили все ваши работы, внимательно. Что мы можем там взять?

Вы раскручиваете институт тьюторства. И вот эта сама раскрутка очень сложная. Почему? Да потому что каждый раз, как только мы говорим о тьюторстве, нам приходится говорить о том, что есть тьютор. Ничего нет, не сконструировано, а работы есть, а четкости нет. И мы поставили задачу. Ведь каждый раз, когда тьютор с новой позиции, также как и нам, мы говорим «мы конфликтменедмент», «а кто такие?», «а вы не конфликтологи?», «нет мы не конфликтологи», то есть надо знать, что я есть и что я несу. По крайней мере, в речи, в языке это должно быть. А мы пока не можем сформулировать. Следующая встреча, которая будет, очень важна - семиотика.

Итак, введение в образовательный процесс новой профессиональной позиции, вероятнее всего, необходимо для решения главной задачи – это (я как заяц, который держит свою морковку) (смеется) разрешение конфликтов с целью нахождения баланса между разными субъектами образовательного процесса. Возможно тогда, получив такой опыт, студент магистрант, выйдя за пределы вуза, может нести его на себе. Сейчас он несет на себе нечто иное. Я не говорю о тех вузах, где сложился механизм. Но я не видела, чтобы было уже описано, как работает этот механизм.

Мы знаем работы Мерлина. Развитие и разрешение конфликтов представляет собой острую форму развития личности. И в психологическом конфликте изменяются прежние и формируются новые отношения личности. Изменяется сама структура личности.  Более того, психологический конфликт – необходимое условие развития. То есть, как мы можем использовать конфликт как средство? А для этого нужны знания, потому что сейчас мы не можем использовать его как средство. Мы рассматриваем его как патологию, как нечто негативное, разрушающее.

С одной стороны, нам необходимо создавать условия для максимального сглаживания или минимизации индивидуальных устремлений с целью того, чтобы разрушительные тенденции приостановить. А с другой стороны, нам необходимо формировать индивидуальные установки, направленные на достижение индивидуальных, частных целей и интересов образовательных программ. И не в ущерб целостности и стратегического развития и организации Вуза и самого человека или какой-то группы.

Таким образом, можно зафиксировать. Тьютор – это новая новаторская позиция и она конструируется в процессе обучения. И внедрение тьютора как новой формации, то, о чём постоянно говорит Татьяна Михайловна, будет сопровождаться системным сопротивлением в соответствие с сущностными характеристиками инноваций. Это из теории, но это не факт, что так будет и в таких формах будет проявляться. Но системное сопротивление будет. Хотим мы или не хотим. Потому что это неизвестное.

И тьютору предстоит не просто самоопределение, а экзистенциальное самоопределение в социокультурном пространстве, в которое мы хотим выбросить специалистов. Это первый шаг на пути института тьюторства – экзистенциальное самоопределение.

И, конечно, Олег Анисимов, нынешний методолог, много пишет о самоопределении. И он это связывает с вхождением или невхождением в ту или иную деятельность. Но сейчас не стоит вопрос кому входить, кому не входить. Магистратура набрана. Я разговаривала с завкафедрой и говорила о тьюторстве в одном из столичных вузов. Завкафедрой сказала: «я завтра дам задание, и у меня через неделю все станут тьюторами».

Сергеев С.С.: Все преподаватели станут тьюторами (смеется)

Цой Л.Н.: Все преподаватели станут, куда они денутся! Дадут задание, дадут приказ, я выполню. И что наша работа, 10-15 выпускников? И вся страна, покрытая тьюторами.

Жан Поль Сартр, конечно, сформулировал более точно, что такое есть экзистенционально самоопределение и оно мне очень нравится. Оно помогает во многих конфликтах, для студентов в том числе. Важно не то, что из меня сделали, это к вам, уважаемый Вавилов, а то, что я делаю сам с тем, что из меня сделали. Важно не то, куда меня сеть втянула. Важно, что я сделал с тем, куда меня эта сеть тянет. Поэтому вот эта мрачность и давление – оно должно быть, но не ради устрашения. Где страх – там спасение.

Сергеев С.С.: Бояться – полезно (смеется)

Цой Л.Н.: И вот к чему мы пришли в результате маленького исследования. Нам необходимо подготовить программу спецкурса – «Антропология конфликта: человек в конфликте, конфликт в человеке». И это совершенно не социология, не психология и таких книг нет, такого курса нет. Это новый курс, который мы будем для вас разрабатывать.

Маленький экскурс в античность. Итак, я посмотрела и для некоторых авторов, исследователей Аристотель явился прототипом тьютора. Если мы признаём, что Аристотель был прототипом тьютора, а я признаю, потому что он вырастил Александра Македонского и это большая история, красивая, то мы можем выявить протомодель – при каких условиях возможно тьюторство в античности. Почему это протомодель? Да потому что вы увидите, что это настолько сегодня жизненно, реально и современно.

Итак:

  1. Приглашение учителя к своему ребёнку мог позволить только богатый человек.
  2. Этот человек осознаёт, что учитель обладает теми знаниями, которых у него нет.
  3. Он доверяет учителю.
  4. Он приглашает его для конкретной задачи. (Филипп пригласил Аристотеля для того, чтобы он научился Александра, как повелевать македонянами.)
  5. Чтобы принять приглашение на эту роль, учитель должен быть уверен в том, что влияние может привести к совершенствованию ученика.

Это было более двух тысяч лет назад. Но разве это не современно?

Итак, перейдём модельно через две тысячи лет в наше время. Когда возможен тьютор?

  1. Приглашать тьюторов могут только устойчивые, процветающие, богатые и конкурентоспособные вузы. В бедных вузах нечего делать тьютору. Там можно любого преподавателя назначить.
  2. Руководство этих вузов осознаёт, что тьюторы обладают теми знаниями и навыками, которые отсутствуют у педагогов в коллективе.
  3. У администрации вуза сформировано доверие к институту тьюторства.
  4. Тьюторов приглашают на конкретные задачи. И они осознаны заказчиком.
  5. И чтобы принять приглашение на роль тьютора, тьютор должен быть уверен, что его деятельность может привести… И вот здесь у меня вопрос. А к чему?

Мы не нашли ответа к чему же всё-таки приведёт. Потому что, когда мы говорим о навигационной функции, то вероятнее всего, тьютор не может привести никуда, он сам должен куда-то прийти. Это вопрос для нас.

От вопроса к вопросу. Что есть и какое должно быть мировоззрение тьютора? Потому что мировоззрение Аристотеля разложено по полочкам и исследовали хорошо. И какие вузы готовы сегодня пригласить тьюторов? Это нужно маркетинговое исследование. Потому что сегодня вузы должны заниматься и исследованием и обучением. Тогда можно, по крайней мере, исследовательское мышление формировать у студентов, а не только транслировать знания.

Здесь список литературы. (Указывает на слайд, см. Приложение) И схема рефлексии (на следующем слайде) Вопросы?

Ковалёва Т.М.: Скажите ещё раз, как будет называться ваш спецкурс.

Цой Л.Н.: «Антропология конфликта: человек в конфликте, конфликт в человеке».  Мне кажется это очень красиво.

Ковалёва Т.М.: Да-да.

Цой Л.Н.: Но мы долго не могли сформулировать тему. До тех пор, пока не изучили, чем живёт сегодня ваша ассоциация, Татьяна Михайловна. Все эти два месяца мы с Андреем изучали эти работы. Поэтому большое Вам спасибо за Андрея (смех в зале) и за возможность нам открыть…

Ковалёва Т.М.: Давайте плавно не переводить в тост. У нас есть еще пока 10-15 минут. Давайте пообсуждаем.

Можно сказать, что поскольку был коллективный доклад, одна часть, мне кажется, принципиальные вещи мы обсудили на том, как вводится профессия тьютора как профессия, которая претендует на именно своё автономное функциональное движение, не усиление каких-то там средств, которые возникают по дороге, а в чём оно своё.

И второй разворот. Два было доклада, которые были связаны в каком-то широком контексте с пониманием конфликтологической компетентности тьютора, так аккуратно скажу. Какие есть вопросы у аудитории? Потому что все очень разные, из разных мест.

Тёров А.А.:  Тёров Андрей, МПГУ. У меня вопрос к Сергею Сергеевичу. В своих размышлениях о месте тьютора и его позиции не рассматривали ли Вы такой вариант, когда образовательная среда и жизненная среда - они совпадут в предельной рамке в ситуации открытого образования?

Сергеев С.С.:  Да. Значит, здесь есть два механизма. Обычно те, которые сильно попадают под влияние образовательной среды, они обычно в этой образовательной среде и остаются. Либо педагога, либо ... а есть ещё такое представление, мы его из европейского контекста взяли - непрерывное образование. Вот если человек каким-то образом положительно прошел эту образовательных среду и дальше, выходя в жизнь, он эту компетенцию обучения в себе сохраняет. И обычно первого сентября по всем можно заметить, у всех обостряется, кто прошел высшее образование, всем обязательно в сентябре хочется поучиться. Мы его ещё про себя называем пожизненное образование (смеется). Но это если положительное осталось. Либо человек отрицает образование. Говорит, что всё, я поучился, диплом получил, теперь я буду только работать.

Тёров А.А.:  Правильно ли я вас понял, что вы сводите образование к обучению?

Сергеев С.С.:  Нет, конечно. Образование гораздо шире.

Тёров А.А.:  Сам вопрос немножко другой был. Что жизненная среда она и есть образовательная среда в предельной рамке. То есть там, где человек живёт – там он и образуется.

Ковалёва Т.М.: Да-да, вот эту логику бы я поддержала, потому что для тьюторства она важна.

Действительно важный вопрос. И он для осмысления тьюторства очень важен. Почему всё-таки важно принять или не принять какую-то схему? Потому что схема – это принципиальная вещь, она – наше мышление.

Вот было положено, что есть образовательная среда, а где-то есть жизнь, какая-то другая. И соответственно тьютор – на границе между жизнью и образовательной средой.

Сергеев С.С.:  Я чуть-чуть по-другому сказал. Из образования в жизнь. Не где-то и где-то, а в жизни.

Ковалёва Т.М.: Вот смотри, да, есть жизнь, в ней образовательная среда и вот тьютор как бы туда. Это одно схематической понимание.

А мы всё-таки работаем, вообще понимание тьюторства, в другой схеме. Вот разделение, очень хорошо схвачено про объект и предмет. Есть объект – это на что я смотрю. И объектом для человека всё равно является жизнь, разная большая жизнь. И в этой жизни много всего.

Теперь я смотрю на эту жизнь через разные предметы, разные взгляды. Я могу смотреть на жизнь через культуру питания. Для меня тогда вся жизнь будет – когда, чем и где питался или не питался. А могу смотреть на жизнь через фокус образования. Так вот тогда, образование для нас не внутри жизни, не где-то сбоку, а это, грубо говоря, объект и предмет. Вот я на жизнь смотрю через фокус образования. И если я так смотрю, то в этой проекции этого взгляда жизнь и становится образовательной средой. Грубо говоря, на уровне определения тогда, что такое образовательная среда – это не объект. Образовательная среда – это такой взгляд на жизнь, где каждый фрагмент жизни может нести для тебя образовательный эффект. Вот ты в музей пришёл. Но с точки зрения образовательного предмета – это мощный образовательный эффект. Ты в театр пошёл, ты с другом встретился. Но это может нести образовательный эффект, мощнейший. А может не нести.

Сергеев С.С.:   Мне просто сразу вспоминается одна цитата из Вадима Марковича Розина, которая мне так запала внутрь. Он говорит, что есть такая способность выдерживать напряжение  жизни при отсутствии в ней содержания.  Вот когда нет никакого взгляда вообще на жизнь, но ты в ней прибываешь и что-то такое испытываешь.

Ковалёва Т.М.:  То имя тебе – Будда (улыбается).

Сергеев С.С.: Не знаю (смеется). Как фраза. Есть рабочая объемлюще предельная рамка, я вот в этом ракурсе…

Ковалёва Т.М.: Вот смотри. Давай зафиксируем. Есть две картинки.

Сергеев С.С.: Принято.

Ковалёва Т.М.: А дальше весь разговор, все наши определения, осмысления идут в картинках. Либо есть среда, рядом ей положена жизнь. Либо есть жизнь, а есть взгляды разные.

Сергеев С.С.: А во второй тогда схеме, тьютор там где?

Ковалёва Т.М.: И тьютор тогда для нас – это тот, кто вот такой фокус позволяет удерживать.

Сергеев С.С.: То есть это работа с фокусами?

Ковалёва Т.М.: Да. Он вот фокусировку эту задаёт.

Сергеев С.С.:  Да, я понял.

Ковалёва Т.М.: Потому что в жизни про всё. Мама про питание, друзья про прогулки и так далее. И разные фокусировки у нас в жизни есть. Семья и так далее. А вот тьютор – это как раз такая позиция, которая удерживает фокус образовательного смысла твоей жизни. И индивидуальная образовательная программа вот здесь. Потому что если есть такой человек, который этот фокус удерживает, то ты с ним можешь обсуждать и разные маршруты образовательные внутри жизни. Вот про что.

Но это важно, потому что это предельные картинки и тогда у нас дальше многое начинает мыслится по-разному.

Сергеев С.С.:   Просто тогда примерно представляется, какие типы компетенций. Если там фокусы, то это с визуальностью связано. А тут переходы из среды в среду. Метафорическая модель понятна.

Цой Л.Н.: Это без схемы  они ведь существуют у людей в головах?

Сергеев С.С.  и  Ковалёва Т.М.: Конечно (одновременно)

Ковалёва Т.М.: Схема – это то, что оформляет твоё знание.

Сергеев С.С.:  Хорошо. Чем больше схем – тем лучше.

Ковалёва Т.М.: Очень хорошо, что у нас разные.

Был вопрос? Да, пожалуйста.

Баксанский Олег Евгеньевич: Я хотел бы несколько слов сказать. Мне очень понравилось выступление Михаила Константиновича, потому что, действительно, та проблема, которую он поднял – метафизическая, очень интересная. И в этой связи, хотелось бы довести его рассуждения до логического конца, жалко что он ушёл… (Вавилов М.К,  вышел из зала некоторое время назад)

Ковалёва Т.М.: …А он совсем ушёл?

Сергеев С.С.: Нет-нет.

Баксанский О. Е.: … Обрисовать те перспективы тьюторства, которые, с моей точки зрения, всё-таки будут. Тем более, сегодня семинар по конфликтологии и если меня ругать будут, то это не страшно.

Проблема появляется и упирается в то, что, на самом деле, перспективы уже хорошо описаны, причём классиками, изучавшими коммуникацию. В частности, где-то еще в середине XX века Картман этим занимался. И вот он предложил очень хорошую схему. Она касалась другого вопроса, но если мы эту схему приложим к тьюторству, то мы получим тот апокалипсический продукт, который получаем.

А ситуация очень простая. То, что касается тьюторства, то сегодня мы рассматриваем тьютора в качестве некоторого спасителя от той системы, в которой у нас образование оказалось. И в принципе, в качестве спасителя это сейчас принимается на ура. Потому что это некоторая инновационная вещь, которая внедряется в колоссную ригидную систему образования, ригидно-академическую систему, которая существует.

Но давайте идти дольше логически. Кто бы тьютор не был, он всё равно создаёт некоторые рамки, некоторые стереотипы, некоторые подходы, некоторые системы. И то, что касается этих всех систем, одна современная система образования – компетентностное обучение сменится другим. Всё равно. Это будет смена одной системы на другую. А это значит, получаются новые некие правила, некий новый контроль. И то, что касается спасительности, с течением времени, это очень быстро, он превращается некоего контролёра или преследователя, говоря тем же самым языком Картмана.

А дальше чем кончится, чем обычно и кончается? Сейчас это структура изменения образования, которое идёт, она естественно ведёт к тому, что то образование, которое мы сейчас имеем, мы его потеряем. И тогда начнут искать виноватого. И вот этим виноватым или вот той жертвой, которая будет, в итоге тьютор и окажется.

Ковалёва Т.М.: Только мы от одного испуга – тут у нас следующий испуг (улыбается)

Баксанский О. Е.: Всё начинается со спасителя, кончается жертвой. Вот дальше, либо мы на этом кончаем, либо происходит новый этап и новый спаситель. Проблема-то, чем мы кончим?

Ковалёва Т.М.: Друзья мои, смотрите, вот эти вопросы методологические, их нельзя только к тьютору. Любой магазин, который новый, как бы не кончилось тем, что он эту концепцию закрепит. Любой театр, «Современник», который был новый, противостоял театральному искусству, стал сам театром. Это методологический вопрос. Как, с одной стороны, институциональную форму оформить и не потерять инновационность. Это разговор хоть про тьютора, хоть про кого угодно.

И на это есть ответ. Ответ Розина, версия, которую он дал. В этом и суть. Ты отталкиваешься от старой косной системы и начинаешь антропопрактическое движение, обрастаешь какой-то институциональной формой, то бишь, традициями по дороге. Но рефлексируешь всё время себя как антропопрактику. В тот момент, когда ты уже старишься, получаешь всякие награды, ордена и закостеневаешь, у тебя должна быть научная школа новых молодых, почему и ход на магистратуру, чтобы они опять пришли и держали действие как антропопрактическое. И это везде. В физике, в химии, в педагогике, где угодно. Потому что как только ты закостенел, ты оброс традициями, дальше ты отделяешь чистых от нечистых, у тебя эксперты, которые говорят: эти так делают, эти не так делают. А антопопрактическое живое действие, это и психология, и где угодно.

Баксанский О. Е.: Это всё правильно. Это переход от спасателя к преследователю. Это всё оправдание, почему спасатель становится преследователем. А это конечная перспектива.

Ковалёва Т.М.: Подожди, так чья перспектива?

Баксанский О. Е.: Тьюторства.

Ковалёва Т.М.: Нет. Это перспектива институциональной формы. Причём тут мы то? Это как Никита Михалков говорит, что во всём виноват Хлебников, он сделал такой фильм, этот фильм у нас вызвал «Груз 200» – теперь чернушное кино. А в этом виноват «Современник» - он тогда нашу театральную традицию нарушил, они вышли, все остальные театральные команды стали говорить «почему им можно, а нам нельзя?», и он, весь театр, в антрепризу превратился, и мы потеряли содержание русского театра. Это везде так говорит институциональная старая форма, потому что ей все говорят, что она старая и не инновационная, а она говорит, что вот они вышли инновационные, и нас погубили.

Баксанский О. Е.: Я же про перспективу говорю. А виноваты будут все они.

(далее одновременно говорят Ковалёва Т.М., Сергеев С.С.)

Ковалёва Т.М.: Нет, это не перспектива тьюторства, ребята.

Сергеев С.С.: Татьяна Михайловна, можно ответить по-другому. Есть такое представление, как открытая перспектива. Вот пустое будущее, вот не кладите туда ничего. Вот оставьте его пустым, без жертв, без спасителей.

Кобыща Е.И.: И я хотела сказать, что, как только появляются слова, даже в контексте, спасителей, преследователь, жертва, мгновенно перспектива закрывается.

Ковалёва Т.М.: Сразу закрывается, конечно.

Баксанский О. Е.: Конечно. Но так устроен социальный процесс.

Кобыща Е.И.: А кто про тьюторство сказал, что он спаситель. Вообще кто эту рамочку ему приделал.

Баксанский О. Е.: Во-первых, окружающие, во-вторых, ведь он на что-то претендует.

Ковалёва Т.М.: Подождите, дорогие психологи. Действительно, в рамках конфликтологической компетентности тут ваше место настало. Я считаю, что психологи где-то несут принципиально разрушительную позицию.

Цой Л.Н.: Они вредят, я еще усилю (в зале смех)

Ковалёва Т.М.: В чём прирост инновационного знания? Что любой психолог может всё время развернуть. Вот есть преследователь, и есть жертва. Это можно про любую инновационную практику. Прирост тьюторства тут нулевой. Тут тьюторство не схватывается, это могла быть какая угодно практика. В чём продвижка? В том, чтобы люди понимали, что их могут так называть?

Цой Л.Н.: Чтобы люди почувствовали вину и тогда ими можно управлять.           

(в зале довольно шумно, несколько людей говорят одновременно)

Баксанский О. Е.: Давайте всё-таки не уходить в психотерапевтические правила и не заниматься трансфером и контртрансфером. Я сейчас не об этом. Я хочу обратить внимание на то, что если это предвидеть, то этого можно избежать.

Ковалёва Т.М.: Но это уже психологические штучки. Это про то, как лучше реализовывать тьюторство.

Сергеев С.С.: Татьяна Михайловна. Схем много есть. Можно к чему-то стремиться, можно чего-то избегать, а можно пустое будущее иметь.

Ковалёва Т.М.: Но, я имею в виду, к содержанию тьюторства это не прибавляет. Это ход психолога. Тут надо одеть потолще костюм, тут надо позвонить, а тут поплотней дверь закрыть.

Баксанский О. Е.: Что ж вы навешиваете ярлыки.

Кобыща Е.И.: Так вы же повесили.

Баксанский О. Е.: Да Картман был вообще не психолог, он был медиком. Он занимался взаимоотношениями врача и пациента.

Ковалёва Т.М.: По принципу, смотри. Я положила схему и говорю, что эта схема - продвижка. В том плане, что можно глубже понимать тьюторство. Как специальный предмет образования, который высвечивает жизнь. И сделала продвижку в содержании.

Теперь ты выходишь и говоришь – «спаситель, преследователь, жертва – помните про это!». В чём продвижка по содержанию тьюторства?

Баксанский О. Е.: Продвижка в том, чтобы показать возможные перспективы тьюторства.

Ковалёва Т.М.: Вот я и говорю, нет. Это у тебя схема, которая показывает, как можно безопасней реализовывать тьюторство. «Ребят, вот тут вы жертва, попробуйте дать взятку спасителям на первом этапе, чтобы они вас жертвами не назвали, а вот тут вы преследователь, оденьтесь потеплее и возьмите ружья, чтобы отстреливаться по дороге». Это вот про это. Это не про содержание тьюторства.

Алексей: А как человек может стать тьютором? Этому надо учиться?

Ковалёва Т.М.: Да, учиться.

Алексей: Хорошо. Сегодня был такой пример с Аристотелем и Александром Македонским. Я не думаю, что Аристотель учился быть наставником.

Ковалёва Т.М.: Но это вопрос всегда к первым социологам. А кто первый продюсер? Кто учил первого продюсера?

Алексей: Хорошо. Значит, должен быть достойный опытный человек, который уже имеет право…

Ковалёва Т.М.: …имеет практику, да.

Цой Л.Н.: Ты берёшь сам это право и делаешь. Или не берёшь.

Ковалёва Т.М.: Первые люди – это все первые люди, которые берут право. Кто стал первым продюсером? Вот я его лично знаю. У нас Андрей Разумовский стал первым продюсером в стране, получил «Нику». Он сказал, что у нас никто продюсеров не видел после перестройки, никто не учился, я считаю, что продюсер должен добывать деньги и продвигать кинематограф. Он стал продюсером года.

Алексей: Получается, есть возможность и нужно обучать людей, которые будут в будущем тьюторами?

Ковалёва Т.М.: У нас магистратура. Поступаешь и получаешь диплом государственного образца. А вы откуда у нас пришли сюда?

Алексей: Я в гостях.

Ковалёва Т.М.: А, Вы в гостях. Вот у нас с 2008 года – профессия тьютор. Есть места, где учиться. Можно повышать квалификацию 72 часа. Можно поступать учиться два года и получать диплом. Чтобы вы знали, куда вы пришли, вот это место -  это открытый семинар тьюторской магистратуры. Это то место тех людей, которые учатся быть тьюторами.

Дополнение из зала: Конечно, Аристотель учился. Там было много школ, школы ставили перед собой задачу научить человека думать.

Алексей: Не может быть универсального тьютора, как я себе представляю.

- А никто и не утверждает.

Ковалёва Т.М.: Как и любая профессия. Вы вопрос сформулируйте, в чём проблема?

Баксанский О. Е.: Что ж вы его заклевали совсем. Я его поддерживаю, кстати.

Ковалёва Т.М.: В чём?

Баксанский О. Е.: В том, что нет универсального тьютора.

Ковалёва Т.М. и  Цой Л.Н.: А кто спорит? (в один голос)

(в зале бурное обсуждение)

Баксанский О. Е.: Вопрос-то операциональный. Он задаёт операциональные вопросы. Совершенно правильно.

Алексей: Вот медик, если он учится, он может лечить всех.

Ковалёва Т.М.: Нет, почему? Они разделяются, ухо-горло-нос…

Из зала: Давайте вернёмся к теме семинара. Мы говорим о конфликтологической компетентности тьютора. А что мы под этим подразумеваем? Что он должен уметь делать?

Ковалёва Т.М.: Да, правильно. Давайте вернёмся.

Сергеев С.С.: У меня есть два захода. С точки зрения теоретического осмысления, либо с точки зрения реальной практики, то есть результатов тех курсов, которые у нас закончились вчера.

Первое, на личностном уровне – это проба иной перспективы или обретение ориентации. Если до того, как человек пришёл на курс, было представление о конфликтах как о негативном  явлении, то появился иной взгляд на конфликт как на то, что несёт ещё  иногда и конструктивные какие-то вещи.

Цой Л.Н.: И тогда фиксируем. Первое, что даёт – это разрушение стереотипа, который сегодня сидит в общественном сознании.

Сергеев С.С.: Разрушение или появление еще одного.

Ковалёва Т.М.: Это понятно. Тут нет вопросов. Вы лучше другое докрутите. И зачем это нужно тьютору? Почему он без этого не может?

Цой Л.Н.: Версия, для чего это нужно тьютору. Кто приходит к тьютору? К тьютору не придёт счастливый человек.

Ковалёва Т.М.: Нет, он не психоаналитик.

Баксанский О. Е.: Вот тебе раз. Я пришёл учиться, и я несчастен. Да дайте мне учиться и счастливый буду.

Цой Л.Н.: Зачем счастливому тратить время на тьютора?

Баксанский О. Е.: То есть все студенты несчастные, убогие, никчемные люди? Я таким себя не считал, когда учился.

Ковалёва Т.М.: Времени уже мало, не зависайте в психоаналитике.

Сергеев С.С.: Наличие двух взглядов вместо одного это уже большое положительное…

Кобыща Е.И.: … и именно тьюторский, потому что наличие разного…

(несколько людей говорят одновременно)

Ковалёва Т.М.: Хорошо, версия пусть такая будет. Ему важно иметь положительную установку на конфликт, потому что ситуация избыточности – это всегда потенциально ситуация конфликтности выбора. Одно, а не другое.

Сергеев С.С.: Появляется возможность по-разному действовать.

Следующее. Это чуть-чуть психологическое. Это переход от переживания к сознаванию. Обычно, попадая в ту или иную конфликтную ситуацию, первое, что делает человек – переживает.

Ковалёва Т.М.: Вот это хорошо. Точно.

Сергеев С.С.: Вот он может просто переживать, а толку нет.

Ковалёва Т.М.: Для нас это как раз становление культуры выбора. Вот если у человека нет способности выбора, то всё время эмоционально переживает.

Сергеев С.С.: А отсюда психосоматика, всякое прочее. Куча специалистов, которые будут вас лечить.

Ковалёва Т.М.: Преследователи, жертвы.

(смешок в зале)

Сергеев С.С.: Да-да.  

Следующее. Проба говорить, находить язык говорения в конфликте и о конфликте. Потому что обычно, первое, что мы можем – переживать и молчать.

Четвёртый шаг. Это обретение внутренней готовности к конфликту. Ты понимаешь, что в любой момент в жизненной ситуации, ты можешь попасть в ситуацию, которая неразрешима никакими способами на данный момент. И она может быть только прожита. И вот эта готовность помогает вам до того, как вы ещё выходите рефлексировать и прочее, удерживаться, устаивать, человечность сохранять.

Кобыща Е.И.: Правильно ли я услышала, что это вариант, когда человек не может поставить цель и еще не осознаёт её, не рефлексирует, но он уже находится там внутри и поэтому он может об этом…

Сергеев С.С.: Дело в том, что речь – это один из способов помечать реальность. Проговаривая, он тоже помечает. Он ещё не догоняет мыслью, но может, проговорив, пометить.

Кобыща Е.И.: Да-да. То есть, таким образом и проживает.

Сергеев С.С.: Да.

Ковалёва Т.М.: В этом смысле, мне кажется, они так обоснованно отстояли. Это сильные ходы.

Сергеев С.С.: Это схема работы с будущим. Можно либо убегать от какого-то будущего, либо стремиться к какому-то будущему, а есть еще третья схема, антропологическая. То есть будущее кладётся как некоторый маркер, и потом возникает возможность множества выборов, но будущее всегда пустотно.

Ковалёва Т.М.: Но ещё бы я добавила то, что ты говорил в выступлении, чтобы не потерялось. Получается две группы.

Конфликтологическая компетентность нужна тьютору для его работы. Вот это всё, что вы говорили, это нужно для его работы, потому что он работает с выбором, а выбор – это всегда конфликты, учит говорить и так далее.

А второй момент – потому что тьютор сейчас – это претензия на новую профессию, а она, по сути, всегда будет вызывать системный конфликт…

Сергеев С.С.: Да. Всегда.

Ковалёва Т.М.:… Поэтому он сам должен быть конфликтоустойчив. Грубо говоря, хоть бы он пошёл конфликтологом, хоть бы тьютором, хоть бы продюсером. Он должен быть конфликтоустойчив. Классно. То есть это и ему нужно, и как работать ему нужно.

Сергеев С.С.: Да, эта взаимность здесь как раз и ощущается.

Следующее. Это публичность конфликта. Обычно все конфликтные дела мы привыкли стереотипно решать в приватных беседах.

Ковалёва Т.М.: Ну всё, дальше вы уже пошли в свою технологию. Мне кажется, вы ответили.

Сергеев С.С.: Достаточно? Просто тут ещё два или три есть. А дальше это всё в компетенции перекладываешь…

Ковалёва Т.М.: Друзья мои, давайте ещё какие-то принципиальные вопросы на сборку.

Удивительно. Мы, конечно, даже не ожидали, что у нас будут такие семинары. Потому что каждый семинар как отдельное событие. Спасибо огромное.

Сергеев С.С.: Мы специально к нему не готовились.

Кобыща Е.И.: Уважаемые коллеги, мы случайно пересеклись в другом пространстве, положив рядышком свои понимания. Поскольку тьютор та позиция, которая работает в этом широком мире, где есть разные мировоззренческие логические основания, то может быть, посмотреть возможность, где вот это пересечение этих разных оснований может происходить. История как религиозная, так и светская наука, как представление о мире. Может быть, это тоже будет возможность вот этого, что Аня говорит, этого внутреннего нашего конфликта, претендуем мы на роль духовника. Может нам ещё такой разворот сделать?

Ковалёва Т.М.: Очень хорошо.

Друзья мои, завершая сегодняшний семинар, я бы хотела проговорить, как координатор, какие я три тезиса для себя углубила и над которыми буду дальше думать. Это то, что на всём материале разворачивалось. Собственно тезисы про глубинные основания тьюторской позиции. Действительно хороший доклад и доклад, который ставит проблему.

Первое, я поняла, что точно тьюторство нельзя мыслить через усиление какого-то средства. Вот сейчас очень многие профессии мыслят как усиление какого-то средства. Даже водитель. Вот я водитель, я владею средством, машиной, которая убыстряет моё перемещение. Вот, грубо говоря.

Тьютор точно не позиция, которая какое-то средство умощняет. А тьютор, наоборот, это профессия, которая, несмотря на умощнение средств, всё время работает так, чтобы человек возвращался к себе, к своим смыслам, своим ресурсам, к своей образовательной программе.

И тогда тьютор в дистанционном образовании, который не кибертьютор, он работает с мощным средством, но говорит, что «это средство» и «вернись к себе».

Социальное – говорит, что много социальных мест. Каждое социальное место будет накладывать тебе рамки. Но вернись к себе, потому что это профессия для тебя, а не ты для профессии в японском смысле.

И, наконец, антропологический тьютор – это такое прямое тьюторство, когда «кто ты?», «зачем ты пришёл в этот мир?», «в чём твоё предназначение?», «в чём твой следующий шаг?». Вот такой ход.

Это первый и очень мощный тезис. Огромное спасибо. Я пока сегодня не услышала вас, так точно и глубинно этого не понимала. То есть тьютор не усилитель, а тьютор тот, кто возвращает к себе как к человеку.

Второй момент. Это связано с конфликтологической компетентностью, потому что понятно, что вы доказали сегодня, я считаю, очень хорошо, то, что конфликтологическая комептентность важна в работе тьютора, просто даже с одной точки зрения – мы работаем в избыточном пространстве, а любой выбор – это скрытый конфликт. Потому что любой выбор – это отказ. У любого выбора есть обратная сторона – отказ.

Но, с другой стороны, тьютор как инновационная профессия имеет вторую сторону. Сам тьютор должен быть конфлитоустойчив. Если бы он был не конфликтоустойчив, он бы сегодня услышал замечательный текст Михаила Константиновича и чтобы он сделал? Я даже представляю сейчас себе образ своих томских тьюторов (улыбается) Половина бы схватилась за сердце. А я очень даже благодарна, потому что на этом мы докрутили. Я почувствовала, что даже энергетика зала поменялась.

(зал улыбается)

Сергеев С.С.: Да, все бездны увидели (улыбается).

Ковалёва Т.М.: Магистранты мои глаза округлили. А на самом деле – это очень хороший ход. Поэтому важна эта конфликтоустойчивость в любой инновационной профессии.

Наконец, третий момент. Мне важно не потерять, что мы мыслим образовательную среду не как рядоположенную, а как особый взгляд на человеческую жизнь. В этом смысле, для тьюторства, если уже говорить об уровне ценностей, то у нас ценность открытого образования. То есть не то место в школе, в саду, в профтехобразовании, куда пришёл и тебя образовывают. А твоя жизнь и специальный на неё взгляд.

Сергеев С.С.: То есть тогда этот взгляд должен вырабатываться, формироваться?

Ковалёва Т.М.: Да, тогда этот взгляд должен вырабатываться. Тогда тьютор – это тот, кто фактически работает с прояснением этого взгляда у любого человека, хотя бы на свою образовательную программу. Мы не говорим, что мы каждого человека в педагогическую позицию втаскиваем. Но хотя бы на свою программу отнесись так. Если ты мыслишь свою жизнь – это удачно выйти замуж, купить богатый дом и где-то дачу на Майями, то это один взгляд на твою жизнь. И я не буду сейчас его квалифицировать, как он называется. А можно смотреть на свою жизнь с точки зрения того, что вернусь сейчас к греческому языку, почитаю греческие тексты, потому что только там сформулировано, чего нет, потом пойду туда, потом туда, потом буду там и хочу двигаться в этом направлении. И это другой взгляд на мою же жизнь, через другие архипелаги. И вот это взгляд на свою жизнь, как на образовательную программу.

Вот чего вы в субботу сегодня притащились на семинар? Это значит, где-то вы в ориентации своей жизни между театрами, встречами, прогулками и чем-то, у вас какая-то зацепочка – побыть здесь с двух до четырёх. Вот что это такое? Это ваш след, может маленький, именно про образовательную программу. Потому что вы сюда пришли не выпивать, не гулять, не кино смотреть. А чего вы пришли сюда? Ловить какие-то образовательные эффекты.

Друзья мои, я вас всех с этим поздравляю. До следующего семинара два события у нас.

Первое. У кого еще нет наших буклетов, а очень хочет прийти на тьюторскую магистратуру, то всем говорим и приглашаем официально, что 19 мая, среда, как раз день пионерской организации, в 17.00 у нас будет день открытых дверей нашей тьюторской магистратуры. Сюда придут люди, которые хотят поступать в очную, заочную магистратуру, но в рамках дня открытых дверей у нас будут очень интересные события. У нас будет конкурс на лучшего тьютора. Мы с магистрантами первого года обучения решили провести такой маленький внутренний конкурс. Поэтому, кому нужно, подойдёте возьмёте буклетики. Это у нас будет одна точка.

Вторая точка у нас будет 29 мая. Владимир Константинович Загвоздкин сделает нам доклад о компетентностях, необходимых любому педагогу, который работает в логике гуманистического подхода.

Всем большое спасибо, друзья мои. До свидания, до следующих встреч.