Конституция Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы как высшую ценность. Наше государство дает гарантию, что здоровье каждого жителя страны будет охраняться при помощи различных законодательных актов, в том числе уголовным законом. Одной из составов, направленных на защиту здоровья и жизни человека является статья 125 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) «Оставление в опасности». В настоящее время происходит снижение количества общественно опасных деяний, предусмотренных ст. 125 УК РФ, в тоже время по-прежнему сохраняются неразрешенные вопросы квалификации.
Одним из проблемных вопросов является отсутствие четкого понимания субъекта данного преступления. В соответствии с положениями уголовного закона субъектом оставления в опасности следует считать: вменяемое физическое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста, обязанное иметь заботу о потерпевшем, либо лицо, поставившее его в опасное для жизни или здоровье состояние. Обязанность заботиться о потерпевшем, может вытекать из различных отношений, будь то родственные, опекунские или попечительские, договорные отношений (телохранитель и его клиент), служебных обязанностей (воспитатель в детском саду, инструктор туристической группы) и т.д. В тоже время, не совсем понятно, почему в данный перечень не включаются правоотношения, когда человек по воле случая становится свидетелем возникшей опасной ситуации для другого и не принимает никаких мер помощи? Справедливо ли в связи с этим говорить об отсутствии такой обязанности? Рассмотрим пример. Два друга в один из холодных осенних вечеров осуществляют прогулку на велосипедах. Объезжая преграды один из них не справляется с управлением и врезается в столб, в результате чего причиняется тяжкий вред, а именно перелом ноги и черепно-мозговая травма. Второй друг, торопясь попасть домой, оставляет потерпевшего без помощи и уезжает вопрос: имеется ли в действиях этого человека исследуемый нами состав преступления? Обязан ли он помочь своему товарищу? Рассуждая по данному вопросы, мы приходим к следующему выводу, как с моральной, так и с правой точки зрения он должен был помочь своему товарищу. Подать руку помощи находящемуся на грани гибели человеку без опасности за свою жизнь, способен каждый человек. Бездействие в этом случае должно иметь характер преступления по степени общественной опасности. Такой же точки зрения придерживается Д. В. Давтян [1, с. 100]. В связи с этим, предлагаем установить уголовную ответственность общего субъекта за неоказание помощи в случае необходимости оказания неотложной помощи.
Другим спорным вопросом квалификации по ст. 125 УК РФ представляется отсутствие ясности в субъективной стороне. Возникновение данного проблемного аспекта связано с тем, что законодатель, разрабатывая данную норму, не установил конкретную форму вины. Усложняется данная ситуация тем, что и Пленум Верховного Суда Российской Федерации не дает никаких разъяснений по данному поводу. Анализ научной литературы также не позволяет дать четкого ответа на данный вопрос.
По мнению А. Р. Даянова определение вины при установлении субъективной стороны непосредственно оставления в опасности не вызывает сложности, поскольку рассматриваемый состав по конструкции является формальным, следовательно, вина возможна только в виде прямого умысла [2, с. 37]. С таким положением можно согласиться. Кроме того, на данную форму вины указывает и слово «заведомо», которое означает осознанием субъектом преступления опасности его бездействий.
В тоже время, считаем, что характеристика данного признака не должна основываться лишь на установлении отношения к самому факту оставления в опасности. Уполномоченному уголовно-процессуальным законодательством необходимо анализировать и психическое отношение лица к возможным последствиям, которые могут быть причинены вследствие оставления в опасности.
В связи с этим, представляется верным рассматривать не только прямой умысел относительно последствия оставления в опасности, но и косвенный умысел, а также легкомыслие [3, с. 291]. Для более правильного понимания приведём примеры последних двух форм вины применительно к исследуемому составу.
В качестве примера совершения оставления в опасности в форме косвенного умысла можно привести следующее: лицо, двигаясь на транспортном средстве, не имея технической возможности предотвратить наезд экстренным торможением, сбил пешехода, который перебегал дорогу в месте, где отсутствует пешеходный переход. Водитель осознавая, что потерпевший получил серьезные повреждения, и на пустынной дороге ему некому оказать помощь, следовательно, допускал возможность смерти потерпевшего, однако не оказал помощь и уехал с места происшествия.
Легкомыслие можно проследить в следующем примере из судебной практики. Гражданин П., не имея соответствующего права, управлял автомобилем. Двигаясь по проезжей части, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде причинения тяжкого вреда здоровью человека, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий, т. е. проявил легкомыслие, проехав на красный цвет светофора с превышением установленной законом скорости для данной местности, совершил наезд на пешехода, переходившим дорогу в разрешенном месте. В результате чего последнему причинен тяжкий вред здоровью, по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности, не менее чем на 1/3. Водитель, непосредственно после совершения наезда на пешехода скрылся с места дорожно-транспортного происшествия, оставив без оказания помощи пострадавшего [4].
При этом стоит сказать, что при установлении вины в форме неосторожности необходимо понимать, что небрежное отношение к самой ситуации не считается психическим отношением к возможно возникшим последствиям, указанным в ст. 125 УК РФ.
Не смотря на то, что в судебно практики устоялось мнение о выражении вины только в виде прямого умысла, мы считаем, что для правильной квалификации совершенного деяния необходимо учитывать и психическое отношение субъекта к возможным последствиям, которые могут быть причинены вследствие оставления в опасности.
Таким образом, можно сделать вывод, что ст. 125 УК РФ имеет сложную конструкции, в результате чего в правоприменительной практике возникает множество вопросов, решение которых необходимо для правильной квалификации деяния и установления единой практики.