Доминирующим принципом организации картины социально-исторической реальности является ориентация на выражение универсальной позиции, преодолевающей специфику отдельных сигментов содержания истории. Реагируя на комплекс внешних и внутренних условий создания целостного образа социально-исторической реальности, эвристические ресурсы субъекта производят в содержании располагаемой им информации такие изменения, которые делают невозможным воспроизводство реальности в её действительных формах. Создаваемые субъектом образы исторической реальности всегда ориентированы на достижение конкретных целей, предвидение определённых возможностей и последствий их воплощения. Образ реальности, вызванный к жизни практическими потребностями субъекта, определяется человеком не как потенция, а как объективная действительность, что с неизбежностью влечёт за собой мифологемизацию социально-исторической реальности. В сущности, образ социально-исторической реальности предстает как отражение действительности в её практической данности, что составляет базу для формирования мифа, позволяющего снять противоречие между целью социально-исторического познания и его результатом. [3, с. 122].
Исторический образ – это продукт определённого типа мышления, выражающего стремление к совершенной степени отражения значимого социального опыта. Специфика истории заключается в выстраивании особенного, отличного от реальности, мира идеальных образов, находящихся в определённых отношениях друг с другом, обусловленных необходимостью создания целостного представления о существе исторической реальности. Конструирование идеальных по сути и «совершенных» по форме образов истории является одним из вариантов утопического изобретательства. История порождает утопию как образ деятельности людей, представленной в совершенной степени. Образ исторической реальности содержит в себе значения актуальные для современного общества, и главной задачей картины социально-исторической реальности становится отражение ценностных параметров исторического явления. «Ценность – единственная мера сопоставления мотивов. Ценностные ориентации являются важнейшим компонентом субъектной образующей активности и самого субъекта в ней» [4, с. 168]. Картина социально-исторической реальности изначально призвана аккумулировать ценностные значения социального прошлого, удовлетворяющие общественные потребности настоящего. Отсюда наделение исторических событий и действующих лиц качествами, составляющими общественную ценность. Установить действительное наличие этих качеств у субъектов исторической реальности не представляется возможным. Исторические теории так или иначе связаны с системой ценностных ориентаций, предопределяющих прочтение одного и того же факта, что ставит под сомнение возможность адекватного отражения рассматриваемого события. «Я готов найти в работах наших историков доказательство того, что там, где человек науки приходит со своим собственным ценностным суждением, уже нет места полному пониманию...» [1, с. 273]. Например, абсолютизация ценности государства как формы организации конкретного общества определяет характеристику царя Василия Шуйского как политического лидера, лишённого личностных качеств, необходимых для управления страной, не сумевшего обеспечить поступательного развития российского общества и сбережения политической целостности евразийского пространства. Напротив, идеалы «гражданского» общества позволяют усмотреть в принятых царем Василием условиях вступления на престол одну из первых попыток общества сформировать систему ограничения всевластия государства. Реформы Петра Великого в контексте парадигмы успешной модернизации современной России возможно трактовать как воплощение необходимых социальных технологий, обеспечивающих конкурентную способность российского общества в борьбе за выживание. Неудачи радикальных социально-экономических преобразований по образцу евро-атлантической цивилизационной модели позволяют актуализировать образ царя-реформатора как отступника от самобытного пути эволюции российского общества, фанатика, варварскими средствами внедряющего чуждые ценности, разрушающего культурное единство нации и «закладывающего мину замедленного действия» под стабильность российского государства. И в случае с царём Василием, и в примере с первым российским императором история предстаёт как мифо-утопический образ представлений о существе исторического процесса, так как выражает не действительные параметры исторической реальности, а доведённые до совершенства представления о ценностном потенциале определённого социального проекта, получившего определённое социальное звучание.
Аксиологические установки привносят определённый смысл, в понимание прошлого, характеризуя мир исторических событий в категориях прогресса и регресса, справедливости и несправедливости, должного и недолжного, добра и зла и т.д., обеспечивая соответствующий уровень адекватности его содержания общественным запросам [5, с.12], но апеллируют при этом не столько к объективной реальности сколько к представлениям о желаемом, нормативном идеале. Содержание идеала является своеобразной аподиктической истиной, обеспеченной конкретными знаниями о прошлом, выступающих в качестве истины – относительной. [2, с. 356]. Картина социально-исторической реальности содержит истину общественного идеала, выраженного в концептуальных и социально-экзистенциальных формах организации исторической памяти. Идеал, вокруг которого организуется историческая память, представляет собой фундаментальное условие формирования целостности исторического образа, достраиваемого историком при помощи соответствующих знаний о прошлом и аксиологических предпочтений. Неизбежное в исторической рефлексии установление определённости соотношения ценностного и действительного, объективного и субъективного, реальности и идеала обуславливает образ исторической практики в качестве утопического. Утопичность исторического образа – следствие интеллектуальных спекуляций, претендующих на выражение существенного. В картине социально-исторической реальности отражаются не столько события истории в реальном значении, сколько представления о необходимых принципах социальной активности человека, трансформации культуры и общества. Утопия как форма преодоления объективных условий отражения исторической реальности предоставляет возможность взглянуть на историю со стороны и создать её понятный для социума образ. Утопия является выражением проекта исторического события, которое необходимо существует за пределами непосредственного социального опыта, но обосновывается его содержанием. Картина социально-исторической реальности, реализуется как утопический образ, инициированный свойствами общественного идеала.
Таким образом, образ истории в контексте организации картины социально-исторической реальности является выражением утопического проекта, актуализирующего отдельные аспекты исторической реальности в контексте социально желаемого. Исторический образ является следствием проекции содержания общественного идеала на социальной прошлое социума, вследствие чего последнее предстаёт как утопическая форма реальности сочетающая в себе объективное содержание исторического процесса и социально востребованную форму его прочтения.