Аграрная политика большевиков в советской историографии 60-80 гг

№105-1,

исторические науки и археология

В статье дан обзор аграрной политики советского государства 1917-1929 гг. в исследованиях советской исторической школы 60-80 гг. Выявлены основные теоретические и методологические подходы исторической науки к исследованию аграрной программы большевиков, а также с привлечением широкого круга литературы и источников определены главные тенденции в развитии историографии данной темы.

Похожие материалы

Изучение предпосылок, содержания и итогов участия крестьянства в революциях 1917 года, начале гражданской войны, реализации политики военного коммунизма и перехода к НЭПу рассматривались идеологами советского режима в качестве приоритетного направления советской пропаганды, призванной обеспечить легитимацию советского государства и его политики. При этом именно такой контроль фактически обесценивал содержание любых публикаций об истории советского крестьянства в 1917-1929 гг. Это объясняется тем, что все советские историки, кто брался за подготовку публикаций по этой тематике вынуждены были учитывать строжайший административный контроль над идеологическим содержанием выпускаемых в печать текстов при отсутствии научно-исторического сообщества, призванного оценить научную ценность таких публикаций. Как позднее отмечал Ю.А. Поляков, большинство диссертаций, особенно написанных до XX съезда КПСС, «перенасыщено общими местами, общеизвестными положениями, кочующими из одной работы в другую. Фактический материал очень часто носит иллюстративный характер, подбор фактов и примеров произволен, случаен, типичность этих примеров не обосновывается, не доказывается. Как правило, отсутствуют критика и сопоставление источников. Нельзя не отметить и весьма распространенную небрежность в оформлении научного аппарата — многие данные приводятся без сносок, ссылки зачастую делаются неправильно, что затрудняет или делает невозможной проверку, многочисленны случаи и просто неверных, перепутанных ссылок[1].

После XX съезда КПСС в изучении истории роли крестьянства в революциях 1917 года, начале гражданской войны, реализации политики военного коммунизма и перехода к нэпу происходят значительные изменения. Несомненным является историографический поворот в сторону углубленного, то есть действительно научного рассмотрения этих вопросов.

Объяснять такой поворот следует тем, что к началу 60-х гг. сформировалось новое поколение историков, разделявших основы советской идеологии, искреннее убежденное в ее верности, но психологически нуждавшееся в ее обосновании путем объективного научно-исторического анализа. С первых лет советской власти никогда не подвергалось сомнению определяющее значение аграрного развития на построение социализма в целом, но такие выводы были сделаны в состоянии острого социально-политического кризиса, характеризующего всю общественную жизнь до середины 50-х гг. В таких чрезвычайных условиях собственно научного интереса к вопросам крестьянской истории возникнуть не могло. Жизнь общества определялась условиями тоталитарной политической системы, регулирующей все отношения на основе неограниченного административного ресурса. Привычка к такому давлению со стороны советских ученых сама по себе снимала потребность в поиске научно обоснованного ответа на все проблемы развития советского строя. Ответы были даны заранее в программных документах правящей партии, и роль историков сводилась к тому, чтобы в своих текстах подтвердить эти выводы историческим материалом.

Советская методология изучения аграрной истории 1917-1929 гг., как и последующего периода форсированной индустриализации и коллективизации была основана на положениях опубликованного в 1938 году с целью легитимизации идеологии победы социализма в СССР «Краткого курса истории ВКП (б)», опирающихся на рассмотрение крестьянства как «отстающего» по отношению к рабочему классу.

Специальным постановлением ЦК ВКП(б) от 14 ноября 1938 года была обоснована необходимость издания учебника с целью предоставить для партии «проверенное ЦК ВКП(б), официальное толкование основных вопросов истории ВКП(б)», исключающее саму возможность «произвольных толкований». Важность этого постановления в условиях тоталитарного политического режима состояла в том, что оно положило начало официальной советской историографии, основанной на жестком контроле партии над историческим образованием и историческими исследованиями. Они рассматривались как одно из ведущих направлений деятельности по сохранению утвердившегося в СССР политического режима. Поэтому совершенно естественным являлось обязательное изучение «Краткого курса» в советских вузах в качестве официального толкования советского периода истории с прямым предупреждением, что иных толкований партия не допустит.

Одной из ведущих основ официальной доктрины марксизма-ленинизма являлось утверждение о прочности союза пролетариата и беднейшего крестьянства. При этом при описании событий всех периодов советской истории подчеркивалось, что подавляющее большинство «беднейшего крестьянства» является надежным союзником пролетариата в осуществлении проекта построения социализма «в отдельно взятой стране»[2].

Но отказ нового партийного руководства во главе с Н.С. Хрущевым от государственного террора привел к тому, что страх не соответствовать мнению партийных цензоров отходит на второй план. Это само по себе провоцирует интерес поколения советских историков — «шестидесятников» именно к ключевым для советской идеологии вопросам аграрной истории, которые прежде были запретными для научно-исторического анализа. Можно обоснованно утверждать, что к началу 60-х гг. сформировалось новое поколение историков, разделявших основы советской идеологии, искреннее убежденное в ее верности, но психологически нуждавшееся в ее обосновании путем объективного научно-исторического анализа. Поэтому именно в период 60-х — 80-х гг. попытки историков сформировать объективную картину аграрной истории России в определяющие периоды политических кризисов и системных реформ были реализованы в аграрные исследования, которые впервые в советской историографии были нацелены на выявление объективной картины истории советской деревни.

И наибольший интерес вызвали именно события 1917-1929 года, поскольку именно партийное толкование истории этих лет служило обоснованием легитимности политики советского правительства. Мировоззрение историков 60-х гг., положивших начало советской исторической школы 60-80-х гг. было сформировано строго в рамках советской идеологии, характеризовавшейся моральной опорой на приоритет социальной справедливости и веры в определяющую роль государства в ее осуществлении в социальной практике. При освобождении от страха перед террором эта вера сопровождается потребностью в научно обоснованном историческом анализе правильности и целесообразности политики советского правительства в 1917-1929 гг. А основу этой политики составляли отношения советского государства с крестьянством, которое в силу тезиса о поддержке партии большевиков именно преобладающим в России этого периода сельским населением, представлялось именно как «советское крестьянство». В понятии «советского крестьянства», унаследованного советской исторической школой аграрных исследований 60-80-х гг. отражается преемственность основных положений официальной идеологии, заложенной при формулировании доктрины построения социализма в СССР в 30-е годы. В термине «советское крестьянство» заложено рассмотрение крестьянства как поддержавшего социалистическую революцию 1917 года, выступающего союзником диктатуры пролетариата в годы Гражданской войны 1918-1920 гг, принимающего в своем большинстве политику военного коммунизма как условия победы над «помещиками», нуждающееся в поддержке советского социалистического государства в борьбе с кулачеством в период НЭПа.

Указанные обстоятельства формирования советской исторической школы после ХХ съезда привели к тому, что в конце 50-х — начале 60-х годов в различных изданиях было опубликовано множество статей о взаимоотношениях крестьянства и советского правительства в 1917-1929 гг. Отдельные работы посвящены изучению земельной политики большевиков, кооперации, деятельности крестьянских комитетов, расслоению крестьянства, партийной работе в деревне.

О резко расширившемся круге интересов историков аграрных отношений советского периода свидетельствует тематика публикаций по аграрной истории в первые годы после ХХ съезда КПСС. В их числе следует выделить такие работы как диссертационные исследования «Коммунистическая партия — организатор и руководитель крестьянских комитетов общественной взаимопомощи в восстановительный период (1921-1925 гг.)» П.А. Алексанова[3] и «Уточнение отличий продналога от продразверстки» Н. Г. Соколова, статьи «Развитие кооперации в восстановительный период» Н. Н. Сабурова[4], «О некоторых вопросах расслоения советской деревни в годы восстановительного периода (1921 — 1925 гг.) А. И. Калмыковой[5], «Борьба советского государства за овладение деревенским рынком в первые годы нэпа» В.П. Дмитренко В.П. [6]

Многие из этих статей посвящены исследованию конкретных вопросов в отдельных, территориально ограниченных районах.

Сложные дискуссионные вопросы, разработка которых впоследствии приведет к формированию целостной картины аграрной истории первых десятилетий советской власти, в которые были заложены противоречия, обусловившие впоследствии системный кризис советского строя, также были поставлены в рамках обострившегося после ХХ съезда интереса к объективной истории аграрных преобразований. В этом плане необходимо выделить исследования И.Б. Берхина, В.П. Данилова, Н.А. Ивницкого, Ю.А. Полякова.

И.Б. Берхин одним из первых в исторической литературе 60-80-х гг. поставил вопрос о военном коммунизме, как о попытке осуществить непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению, которая показала свою несостоятельность уже в форме острого политического кризиса зимы 1920 — 1921 гг.[7] Первые откровенные дискуссии по этой проблеме дали современнику основание для важного в историографическом смысле вывода о то, что «вопрос об оценке военного коммунизма в указанном плане привлекает все большее внимание и до настоящего времени вызывает споры и расхождения»[8].

Характерным для советской исторической школы аграрных исследований 60-х гг. является стремление перейти от идеологических ярлыков и штампов, унаследованных от исторических публикаций 20 — 50-гг., к научно-историческому анализу явлений аграрной истории. Это стремление изначально опиралось на осторожно высказываемые сомнения в обоснованности поверхностного подхода, в традиции которого все несогласные с большевиками политические силы обозначались ярлыками по образцу «Краткого курса истории ВКП (б)». Отметим, что в его содержании изложение истории осуществляется с «методологической» опорой на такие понятия как «оппортунизм», «враги марксизма», «разгром троцкистско-зиновьевского блока», «политическое двурушничество», «наступление против кулачества», «кулацкие элементы», «белогвардейская банда убийц и шпионов», «бухаринско-троцкистские шпионы, вредители, изменники родины». Предложенные здесь формулировки использовались в качестве категориального аппарата исторических публикаций в период до ХХ съезда, но некоторые историки аграрники в работах 60-х гг. уже выражают сомнения в обоснованности такого рассмотрения событий и явлений истории СССР.

Например, Ю.А. Поляков в историографическом обзоре своей монографии «Переход к нэпу и советское крестьянство», опубликованной в 1967 году, отмечая наиболее обстоятельные исследования проблематики перехода к НЭПу, выделяет в них наличие «фактических ошибок, примеров неправильного использования источников». Наиболее серьезные замечания в этом плане вызвала у него книга М. И. Бахтина «Союз рабочих и крестьян в годы восстановления народного хозяйства (1921-1925 гг.)». Историк определяет в ней продуктивность попытки «свести воедино, обобщить и классифицировать многочисленные вопросы, связанные с борьбой Коммунистической партии за укрепление союза рабочего класса и крестьянства». Но при этом подчеркивается, что «множественность вопросов, поднятых в сравнительно небольшой книге (общие вопросы истории страны в эти годы, данные о собирании сил рабочего класса, росте его политической активности, изложение основных мероприятий партии и правительства в области сельского хозяйства и т. д.), не позволила автору дать глубокое исследование большинства поставленных проблем».

Отдельно Ю.А. Поляков останавливается на «крупной работе» ленинградского ученого И. Я. Трифонова о классовой борьбе в начале НЭПа. Критика недостаточно серьезного схематичного подхода проявилась в замечании о том, что данный автор некорректным ярлыком обозначил для читателей участников кронштадтского мятежа 1921 года: «Автор сделал основательную и в общем удачную попытку нарисовать общую картину борьбы с вооруженной кулацкой контрреволюцией в первые годы нэпа. Однако он крайне нечетко определяет существо контрреволюционных мятежей этого времени, характеризуя их как политический бандитизм. Между тем ясно, что бандитизм — это форма, в которую облекались многие антисоветские выступления. Не назовешь же Кронштадтский мятеж 1921 г. проявлением политического бандитизма»[9].

Также характерным явлением историографии аграрных исследований 60-х гг. является внимание к зарубежной историографии аграрной истории советского периода. Прежнее идеологически обоснованное отторжение зарубежной историографии как враждебной социалистическим преобразованиям в деревне показательно выражается в монографических исследованиях представителей советской исторической школы аграрных исследований. Примером могут служить следующие обобщающие положения: «Буржуазная литература в своем подавляющем большинстве дает искаженную картину аграрных преобразований Октябрьской революции, состояния сельского хозяйства, истории перехода к нэпу. Конечно, в различных книгах степень искажения различна.

Есть авторы, которые не утруждают себя доказательствами, а стремятся лишь хлестко преподать читателю порцию антисоветских измышлений. Другие пытаются подкрепить свои взгляды системой доказательств и логических построений». Уже в этих строках наблюдается стремление к дифференцированному подходу к западной исторической литературе. Несомненно, новым явлением, отражающим атмосферу «оттепели» является не просто внимание к оценкам западных ученых, но сам факт признания того, что некоторые из них дают объективную картину событий социалистических преобразований:

«И в современной зарубежной литературе мы находим немало работ, содержащих объективную оценку проблем аграрной революции, перехода к нэпу.

Среди таких работ можно назвать книги английских историков А. Ротштейна «История СССР», М. Добба «Советское экономическое развитие после 1917 г.», книги многих французских, американских, итальянских и других авторов.

Известный французский писатель Луи Арагон в своей истории СССР дает правильную оценку перехода к нэпу. Он пишет: «Уступки крестьянам, замена продразверстки... продовольственным налогом, меньшим, чем эта разверстка, имеют целью обеспечить на экономической основе союз пролетариата и трудящихся крестьян, без чего не может быть диктатуры пролетариата».

Отдельные объективные выводы, наблюдения и оценки можно встретить и в современной буржуазной литературе. Так, французский ученый Жан Шомбар в большой книге «Советские крестьяне», хотя и допускает ряд ошибок, неточностей, бездоказательных оценок, делает правильный вывод о целях нэпа: «...Это было стратегическое отступление с целью нового энергичного наступления для того, чтобы уничтожить остатки капитализма в стране»»[10].

При этом в содержании всех аграрных исследований по рассматриваемому периоду, несмотря на отдельные попытки авторов привлечь внимание читателя к противоречащим официальной идеологии фактам развития крестьянства в периоды революции, «военного коммунизма» и НЭПа, сохраняется приоритет официальных идеологических стереотипов в оценках борьбы с «кулацкими элементами». «Выходило так, что марксистско-ленинская методология становилась значимее профессионализма историка, которому непосильным был показ реальной истины, отражавшейся в целом ряде фактов»[11].

В середине 1970-х гг. интерес к аграрной проблематике обостряется на фоне усиления кризисных явлений в сфере сельскохозяйственного производства, обусловленных системными проблемами развития советского государственного и общественного строя. Историки освещали в своих публикациях проблемы перспектив аграрного роста, увеличения удельного веса аграрных рабочих в социальной структуре деревни. Многие представители советской исторической школы аграрных исследований в это время занимались общетеоретическими проблемными вопросами колхозного строительства. Среди них необходимо выделить объемные обобщающие труды П.А. Игнатовского[12], С.П. Трапезникова[13], В.Б. Островского, М.А. Вылцана, А.П. Тюриной, В.П. Данилова и других авторов.

В 70-е годы стали появляться и сводные труды о крестьянстве в периоды революции и гражданской войны и восстановления экономики до начала коллективизации, который обозначался как «восстановительный период».

В 1977 году выходит сводный труд «Октябрь и советское крестьянство. 1917-1927 гг.», включающий статьи «Крестьянское движение накануне Октября» В.И. Кострикина, «Развитие социалистической революции в деревне в первый год диктатуры пролетариата» Т.В. Осиповой, «Разработка Основного закона о социализации земли» B.В. Кабановой, «К вопросу о времени ликвидации помещичьего землевладения (По материалам опросных листов Наркомзема и Мособлисполкома)» C.Л. Макаровой, «Принятие Декрета о продовольственной разверстке и его осуществление в первой половине 1919 г.» Ю.К. Стрижкова, «Советская налоговая политика в доколхозной деревне» В.П. Данилова, «Переход к нэпу и развитие кооперативной политики Советского государства» В.П. Дмитренко, «Колхозное движение в первое десятилетие Советской власти» А.Ф. Чмыги, «От Бюро коммун до Колхозцентра (Организация руководства колхозами)» Н.А. Ивницкого, «Сельские партийные организации (1925-1927 гг.)» Б.А. Сидорова.

Начало в апреле 1985 г. перестройки общественно-политической жизни СССР привело к резким изменениям в содержании историографии аграрной политики. Освобождение от цензуры не приводит к росту именно научного интереса к традиционной проблематике советской исторической школы аграрных исследований. Наоборот, набирающее силу разочарование общества в советской идеологии и описание ее влияния на ход событий 1917-1929 гг., как и на ход коллективизации, отражается в трудах специалистов-аграрников резкой критикой политики советского правительства по отношению к крестьянству, особенно относительно периодов военного коммунизма и коллективизации. Вызванный этими кризисными явлениями поиск новых методов изучения эпохи 20-30-х гг., а также оценки места и роли крестьянства в аграрных преобразованиях в редких случаях привел к освоению в творчестве советских ученых аграрников новых методологических подходов.

В большинстве случаев публикации о роли крестьянства в событиях 20-30-х гг. написаны уже в публицистическом ключе, что имело значение для популярных в это время политических дискуссий на рассмотренные темы, но было малопродуктивным для развития новой концепции для изучения аграрных преобразований 1930-х гг[14]. Эпоха 1930-х гг. теперь под влиянием идеологии перестройки рассматривалась как составная часть формирования сталинского режима личной власти и даже советской истории, поэтому специальных исследований по аграрным проблемам первых десятилетий советской власти уже практически не появлялось. Исключением является выход коллективного труда П.С. Кабытова, В.А. Козлова и Б.Г. Литвака «Русское крестьянство: этапы духовного освобождения»[15]. Это исследование является уникальным для советской историографии результатом попытки совместить традиционно развитую социально-экономическую историю крестьянства с ранее недопустимым по цензурным соображениям изучением специфики крестьянского общественного сознания, формирующего особенную исторически обусловленную картину мира, определявшую отношение крестьянства ко всем судьбоносным преобразованиям первой трети ХХ века. Авторы сосредотачиваются на изучении таких вопросов как психологическое отторжение «воли» без «земли», кризис патриархальных основ общественного сознания крестьянства в начале ХХ века под влиянием столыпинской аграрной реформы, проблемы духовного подъема деревни в годы революции и Гражданской войны 1918-1920гг., противоречия социалистического идеала и крестьянского сознания, а также особенности интеллектуального развития крестьянства и социально-психологические проблемы вовлечения крестьян в колхозы.

Таким образом, изучение предпосылок, содержания и итогов участия крестьянства в определяющих для всей истории России событиях 1917-1929 гг., включающих революции 1917 года, Гражданскую войну 1918-1920 гг, реализацию политики военного коммунизма, политический кризис начала 1921 года и переход к НЭПу рассматривались идеологами советского режима в качестве приоритетного направления советской пропаганды, призванной обеспечить легитимацию советского государства и его политики. Такой блокирующий любые попытки объективного анализа контроль фактически обесценивал содержание любых публикаций об истории советского крестьянства в 1917-1929 гг. После XX съезда КПСС в изучении аграрной истории указанного периода происходит историографический поворот в сторону углубленного, то есть действительно научного рассмотрения этих вопросов. Он объяснятся тем, что к началу 60-х гг. сформировалось новое поколение историков, разделявших основы советской идеологии, искреннее убежденное в ее верности, но психологически нуждавшееся в ее обосновании путем объективного научно-исторического анализа. Отказ нового партийного руководства во главе с Н.С. Хрущевым от государственного террора привел к оживлению интереса поколения советских историков — «шестидесятников» именно к ключевым для советской идеологии вопросам аграрной истории, которые прежде были запретными для научно-исторического анализа. Можно обоснованно утверждать, что к началу 60-х гг. сформировалось новое поколение историков, разделявших основы советской идеологии, искреннее убежденное в ее верности, но психологически нуждавшееся в ее обосновании путем объективного научно-исторического анализа. Поэтому именно в период 60-х — 80-х гг. попытки историков сформировать объективную картину аграрной истории России в определяющие периоды политических кризисов и системных реформ были реализованы в аграрные исследования, которые впервые в советской историографии были нацелены на выявление объективной картины истории советской деревни.

И наибольший интерес вызвали именно события 1917-1929 года, поскольку именно партийное толкование истории этих лет служило обоснованием легитимности политики советского правительства. Мировоззрение историков 60-х гг., положивших начало советской исторической школы 60-80-х гг. было сформировано строго в рамках советской идеологии, характеризовавшейся моральной опорой на приоритет социальной справедливости и веры в определяющую роль государства в ее осуществлении в социальной практике. При освобождении от страха перед террором эта вера сопровождается потребностью в научно обоснованном историческом анализе правильности и целесообразности политики советского правительства в 1917-1929 гг. Указанные обстоятельства привели к формированию после ХХ съезда советской исторической школы аграрных исследований. Приоритетными направлениями исследований в ее рамках становятся вопросы земельной политики большевиков в период военного коммунизма, кооперации как осуществлению «ленинского кооперативного плана, причинам перехода советского правительства к НЭПу, деятельности крестьянских комитетов в годы НЭПа, расслоению крестьянства. В этом плане необходимо выделить исследования И.Б. Берхина, В.П. Данилова, Ю.А. Полякова и других советских историков. Огромное значение для формирования советской исторической школы аграрных исследований стал обусловленный обстоятельствами либерализации политического режима доступ к партийным и государственным архивам, позволивший представителям этой школы составить относительно объективную картинные аграрной истории первых десятилетий советской власти и насильственном характере социалистических преобразований в крестьянском обществе. Первые вопросы, разработка которых впоследствии приведет к формированию целостной картины аграрной истории первых десятилетий советской власти, в которые были заложены противоречия, обусловившие впоследствии системный кризис советского строя, также были поставлены в рамках обострившегося после ХХ съезда интереса к объективной истории аграрных преобразований. Их разработка приведет к системному политическому переосмыслению аграрной истории периода становления советского государства и станет одним из ведущих идеологических оснований перестройки 1985-1991 гг. Наиболее наглядно эта историографическая взаимосвязь проявится в эволюции исследований влияния на крестьянство НЭПа и коллективизации.↑

Список литературы

  1. Алексанов, П.А. Коммунистическая партия — организатор и руководитель крестьянских комитетов общественной взаимопомощи (кресткомов) в восстановительный период (1921-1925 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук / Моск. ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Кафедра истории КПСС. М., 1963. 24 с.
  2. Берхин И.Б. Ленинский план построения социализма. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1960. С. 6-7.
  3. Дмитренко В.П. Борьба советского государства за овладение деревенским рынком в первые годы нэпа // Вопросы истории. 1964. № 9. С. 57-71.
  4. Игнатовский П.А. Крестьянство и экономическая политика партии в деревне. М.: Мысль, 1974. 287 с.
  5. История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. М.: ЦК ВКП(б) "Правда", 1938. 356 с.
  6. Кабытов П.С., Козлова В.А., Литвак Б.Г. Русское крестьянство: этапы духовного освобождения. М.: Мысль,1988. 122 с.
  7. Калмыкова А. И. О некоторых вопросах расслоения советской деревни в годы восстановительного периода (1921 — 1925 гг.) // Вестник МГУ. Cерия IX. 1960. № 3. С. 71-87.
  8. Мельникова, Т. А. Историография аграрной политики СССР 30-х гг. / Т. А. Мельникова // Историческая и социально-образовательная мысль. 2009. № 2. С. 61–71.
  9. Поляков В.А. Проблема голода — важный компонент научно-исторического осмысления «нэпа», или рецензия в жанре «ретро» на кн.: Поляков, Ю. А. переход к НЭПу и советское крестьянство / Ю. А. Поляков. М.: Наука, 1967. 512 с. // Вестн. Волгогр. гос. ун-та. Сер. 4, Ист. 2012. № 1 (21). С. 186-193.
  10. Поляков Ю.А. Переход к нэпу и советское крестьянство. М.: Наука, 1967. С. 14.
  11. Поляков Ю.А. Переход к нэпу и советское крестьянство. М.: Наука, 1967. С. 16.
  12. Поляков Ю.А. Указ. соч. С. 26-27.
  13. Сабуров Н. Н. Развитие кооперации в восстановительный период // Вестник ЛГУ. Серия истории, языка и литературы. 1963. № 2. Вып. 1. С. 28-51.
  14. Трапезников С.П. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос. В двух томах. М. Мысль. 1974. Изд. 2-е. Т. 1. Ленинские аграрные программы в трех русских революциях. 567 с.; Т. 2. Исторический опыт КПСС в осуществлении ленинского кооперативного плана. 645 с.