Набег русов на Амастриду в 907 году

№122-1,

исторические науки и археология

В статье рассматривается исторический сюжет набега русов на византийский город Амастрида, расположенный на южном побережье Понтийского моря. Источником информации о данном событии выступает «Житие Георгия Амастридского». Автор сопоставляет данный манускрипт с другими документами той эпохи — «Бертинские анналы», «Житие Стефана Сурожского», труд Никиты Пафлагона, гомилии Фотия. Такой подход позволяет сделать вывод, что набег произошел в 907 году. События в Амастриде стали одним из эпизодов похода Олега Вещего на Византию. Не имея возможности штурмовать Константинополь, русская дружина занялась грабежом прибрежных городов. При этом, описанное в «Житие Георгия Амастридского» чудо имеет рациональное объяснение — заключение мирного договора между Русью и Византией, что и остановило разграбление южно-понтийского побережья русами. Именно поэтому поход Олега Вещего не нашел широкого отражения в византийских источниках, но был описан в древнерусских летописях достаточно подробно. Предложенные современными исследователями более ранние даты набега русов на Амастриду не соответствует исторической обстановке, изложенной в старинных источниках. К моменту нападения русы уже были достаточно известным для византийцев варварским народом.

Похожие материалы

Введение

Пожалуй, самыми интересными, плодотворными и загадочными остаются отношения Древней Руси и Византии. При минимуме древних источников исследователи скурпулезно пытаются изучать каждый манускрипт, попавший к ним в руки. Первыми документами, которые проливают свет на контакты руси и Византии, считаются «Бертинские анналы», «Житие Стефана Сурожского» и «Житие Георгия Амастридского». В «Бертинских анналах» хронист повествует о мирной миссии послов от народа рос (Rhos) в 839 году к императору Феофилу. Исследователи ошибочно объявили о существовании некоего Русского каганата, в то время, как это были послы с Балтики [1]. «Житие Стефана Сурожского» рассказывает о походе русской рати под предводительством Бравлина из Новгорода в Крым. Историки предлагают датировать сей факт временными рамками конец VIII-IX-первая половина X вв., тогда как рейд русов состоялся во второй половине X века (примерно в 976/977 гг.) [2].

Основная часть

Еще одно житие — Георгия Амастридского упоминает набег русов на Амастриду. Первый издатель русского перевода текста В. Г. Васильевский на основе стилистического анализа текста предположил, что события происходили в период 820-842 гг. [3, LXXXVI-LXXXVII]. Большинство исследователей в целом соглашаются с такими датами, хотя некоторые пытались связать поход с экспедицией Аскольда и Дира в 860 году и даже Игоря в 941 году [4, с. 129].

Однако, мы наравне со стилистическими изысканиями, присмотримся к фактуре, присутствующей в древнем манускрипте. Для этого обратим внимание на другой документ той эпохи. Во время набега русов на византийскую столицу в 860 году появились проповеди святейшего Фотия, архиепископа Константинопольского — отклик на происходящие события. Относительно случившегося было сказано буквально следующее: «…из-за этого выполз народ с севера, словно устремляясь на другой Иерусалим, и народ поднялся от краев земли, держа лук и копье; он жесток и немилосерд… коварный набег варваров не дал молве времени сообщить о нем, чтобы были обдуманы какие-нибудь меры безопасности, но сама явь бежала вместе с вестью — и это в то время, как нападали оттуда, откуда [мы] отделены столькими землями и племенными владениями, судоходными реками и морями без пристаней…» [5, с. 31-35]. В другой гомилии Фотия читаем: «Ведь вовсе не похоже оно на другие набеги варваров, но неожиданность нападения и невероятность стремительности, бесчеловечность рода варваров, жестокость нравов и дикость помыслов показывает, что удар нанесен с небес, словно гром и молния…Народ незаметный, народ, не бравшийся в рассчет, народ, причисляемый к рабам, безвестный — но получивший имя от похода на нас, неприметный — но ставший значительным, низменный и беспомощный — но взошедший на вершину блеска и богатства; народ, поселившийся где-то далеко от нас, варварский, кочующий, беспечный, неуправляемый, без военачальника, такою толпой, столь стремительно нахлынул будто морская волна на наши пределы и будто полевой зверь объелкак солому или ниву населяющих эту землю» [5, с. 56-57].

Как видим, Фотий не знает, что пришли конкретно русы — «выполз некий народ с севера», незаметный, но приобретший широкую известность, именно, после этого жестокого нападения. Надо полагать, ранее Византия с этими варварами не сталкивалась, набег явился полной неожиданностью, поскольку Империя была «отделена многими землями, племенами и морем» от нападавших. Таким образом, до сего дня русов-агрессоров в Византии не бывало. Тогда, надо понимать, что нападение на Амастриду было после данного погрома южных черноморских территорий Византии.

Этот же вывод подтверждает и автор «Жития Георгия Амастридского»: «…Было нашествие варваров, руси, народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия…» [3, с. 64]. Теперь мы отмечаем, что во времена написания «Жития…» русы уже были широко известны. Про набег русов вспомнил в первые годы X века Никита Давид Пафлагон: «В то время запятнанный убийством более, чем кто-либо из скифов, народ, называемый Рос, по Эвксинскому Понту придя к Сенону и разорив все селения, все монастыри, теперь уже совершает набеги на находящиеся вблизи Византии острова…» [4, с. 135]. При этом, в те же годы тот же автор отмечал, что «в Амастриду стекаются, как на общий рынок, скифы, населяющие как северные берега Эвксина, так и южные» [4, с. 137], но ни слова не обронил про ужасное нападение на Амастриду тех самых, уже известных русов, одного из скифских народов. Таким образом, очевидно, что для Фотия набег русов — еще неожиданность, некий народ с севера, а в «Житие…» уже — русы, которых все знают, потому что они нападали и на Константинополь, и на сопредельные территории. Следовательно, «Житие…» написано после гомилий Фотия, которые датируют 860 годом, а, значит, нападение на Амастриду случилось после 860 года.

В таком случае, становится понятным и правильным отнесение «Жития…» в парижском каталоге к X веку, хотя современные исследователи и считали это ошибочным [3, XX]. Тогда, можно согласиться с мнением В. Г. Васильевского, что поход Игоря в 941 году не успел бы попасть в рассматриваемый манускрипт. Надо полагать, что событие, о котором рассказывает древний автор «Жития…», как о чуде, совпадает с походом на Константинополь Олега Вещего в 907 году.

Византийские источники не отразили нападение олеговой дружины, поскольку штурма Константинополя не было. В то же время, описание рейда имеется в древнерусской летописи по 907 году: «Іде Ѡлег(л)ъ на Грѣкы… и повоєва ѡколол города и много оуби̑иство створи Грѣком̑ и полаты многы разбиша а цр҃ькви пожьгоша а ıхъ же имѧху полонѧникы ѡвѣхъ посѣкаху другыӕ же мучаху иныӕ же растрѣлѧху а другыӕ въ море вметаша ина мно̑га зла творѧху Русь Грѣко» [6]. Если мы обратим внимание, то из Киева вышли ладьи и конница, однако в Византии присутствовали лишь морские суда: «поиде Ѡлегъ на конѣхъ и в корабльх… и заповѣда Ѡлегъ дань даӕти на ҂в҃ кораблии по в҃ı гривнѣ на чл҃вка а в корабли по м҃ мужь нѧшасѧ» [6]. Т. е. конный отряд не ходил к Константинополю, а выполнял лишь функцию сопровождения, защищая от кочевников основные силы при преодолении днепровских порогов, как к Черному морю, так и на обратном пути.

Вероятно, русы, не имея возможности атаковать Царьград, ибо «Грѣци замкоша Судъ а городъ затвориша» [6], грабили южно-понтийское побережье пока не был принят мирный план урегулирования. Об этом говорится в летописях, упоминая отправленных к императору послов от Олега и дальнейшее заключение договора: «Грѣци мира просити да бы не воєвалъ Грѣцькои земли Ѡлегъ же мало ѿступивъ ѿ города нача миръ творити съ цс̑рема Грѣцькыма съ Леѡномъ и съ Алексанром̑» [6]. Видимо, после подписания сторонами пакта поступил приказ отпустить пленников и прекратить разграбление местных жителей, что и нашло отражение в форме чуда, описанного в «Житие…».

Не случайно был выбран и объект для нападения. В начале X века Амастрида был крупный и богатый торговый центр. Как восклицал выше упомянутый Никита Пафлагон, «Амастра, око Пафлагонии и, лучше сказать — едва не всей вселенной…» [3, XXIII]. И как было отмечено выше, русы хорошо знали этот портовый центр торговли.

Заключение

Таким образом, можно сделать вывод, что нападение на Амастриду произошло во время похода Олега Вещего на Византию в 907 году и разграбление византийских городов прекратилось после заключения мира и получения дани.

Список литературы

  1. Федченко О. Д. Миф о русском каганате. Гуманитарные научные исследования. 2018. № 1. URL: http://human.snauka.ru/2018/01/24793
  2. Федченко О.Д. Крымский поход русской рати князя Бравлина. Filo Ariadne. 2020. № 2; URL: filoariadne.esrae.ru/20-335
  3. Васильевский В. Г. Труды. Том 3. Санкт-Петербург: Императорская Академия Наук, 1915. 416 с.
  4. Древняя Русь в свете зарубежных источников: хрестоматия: в 5 т. Под ред. Т. Н. Джаксон, И. Г. Коноваловой, А. В. Подосинова. М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науки, 2009. Т. 2, 384 с.
  5. Кузенков П. В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в cредневековых пиcьменных источниках. Древнейшие государства Восточной Европы: 2000 г. М. Восточная литература. 2003. 446 с.
  6. ПСРЛ. Т. 2. Ипатьевская летопись. СПб., 1908. URL: litopys.org.ua/ipatlet/ipat01.htm