Евангельские аллюзии и концепция бога в романе Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать»

№110-1,

филологические науки

В предложенной статье дан обзор концепции евангельских аллюзий в политическом романе Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать». Здесь частично воспроизведены особенности классического политического романа, что нашло отражение и в подобных образцах современного литературного процесса. Основной целью настоящей публикации является рассмотрение концепции бога в конкретном художественном образце при помощи выявления функций евангельских аллюзий. При этом особое внимание нами уделено наличию прототипа главного героя политического повествования, авторской идеи всепроникновения зла и всепрощения добра, неискоренимости и бессмертности коррупции, жажды власти, запрещенных методов борьбы в ходе предвыборных кампаний. Мы считаем, в основу романа Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать» положен евангельский конфликт между Богом и Дьяволом, между добром и злом, между моралью и коварством, между новым видением и консервативным злом. Эмпирическое восприятие Бога писателем как эквивалента ответственности и справедливости в наивысшей степени отражено в финале произведения.

Похожие материалы

Проблема политического романа рассматривается на всех уровнях аналитического дискурса в современной России. Как правило, детальному разбору подвергаются романы из зарубежной литературной классики, такие как «Скотный двор» и «1984» Джорджа Оруэлла, «Тихий американец» Грэма Грина, недавний бестселлер «Карточный домик» бывшего политика Майкла Доббса, «Англия, Англия» Джулиана Барнса, «Американский герой» Ларри Бейнхарта, «Шум времени» Джулиана Барнса, «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, «Дети полуночи» Салмана Рушди. В основном это политические романы, написанные в ХХ–ХХI веках в Америке. В расчет не берутся исследования Монтескье, Руссо, Джонна Локка, Дидро, Гюго. В XXI веке стали появляться такие произведения и в России, например, «Господин Гексоген» А. Проханова, затем «Третья империя» М. Юрьева. Если рассмотреть в сравнительно-сопоставительном разрезе политические романы России и других стран, можно придти к выводу, что большая часть современных русских авторов избегает конфронтации с властью. Английские и американские романы, напротив, насыщены аллюзиями и отсылками к популярным политикам и их нелестным изречениям, в том числе и о своих избирателях. Не умалчиваются факты коррупции, жажды власти и нечестных методов борьбы в ходе предвыборных кампаний. Одной из таких книг, насыщенных евангельскими аллюзиями и концепциями, является роман Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать».

В основу романа положен евангельский конфликт между Богом и Дьяволом, между моралью и коварством, между новым видением и консервативным злом. При этом Бог и Дьявол в их абстрактном понимании не уживаются в одном человеке. Совершенно объективно, что, на наш взгляд, предположение, что Дьяволом является Вилли Старк, а концепция Бога распространяется на целую группу персонажей романа, таких как Джек Берден, Адам Стентон, Анна Стэнтон и судья Ирвин. Вся композиция наполнена евангельскими отсылками к библейским персонажам и фразеологизмам.

У самого Уоррена, как и у многих писателей-южан, были большие сложности с пониманием божественного провидения. Об этом писал Уильям Фолкнер. В данном весной 1956 года интервью журналу «The Paris Review» он сказал: «Автор — существо, ведомое демонами. Он не знает, почему они его выбрали, и обычно слишком занят, чтобы интересоваться этим. Он абсолютно аморален в том, что будет воровать, одалживать, умолять или утаивать у всех и каждого, чтобы закончить свою работу… Жизнь — это движение, а движение связано с тем, что заставляет человека действовать — амбициями, властью, удовольствиями. То время, которое человек может посвятить морали, он вынужден отрывать от движения, частью которого он является. Ему приходится делать выбор между добром и злом, раньше или позже, потому что от него этого требуют моральные последствия — чтобы он мог сладить с самим собой на следующий день. Его совесть — проклятие богов, которое он должен принять, чтобы получить от них право мечтать» [1, с. 56]. Если Фолкнер выбирал позицию между двумя крайностями, то Уоррен не мог себе этого позволить. Это отражается и в романе «Вся королевская рать»: «Сотворение человека, которого Бог в Своем провидении обрек на греховность, было грозным знаком всемогущества Божия. Следовательно, сотворение зла есть знак Божией силы и славы. Так должно быть, дабы сотворение добра могло стать знаком силы и славы человека. Но с Божией помощью. С Его помощью и в мудрости Его» [9, с. 29]. Еще раньше подобное мы обнаруживаем в романе «Дебри»: «Не верится мне, что Господь плачет, когда нечестивцев подвергают справедливым гонениям. И я не стал бы по ним плакать» [9, с. 352]. По нашему мнению, Уоррен, в отличие от Фолкнера, так и не сумевший найти видимых причин присутствия Бога, описывая непосредственные события и нравы в высших политических кругах, создает аллюзии на евангельские мотивы.

Обратимся, прежде всего, к антигерою Вилли Старку. Южанин противопоставляется всей политической системе времен республиканцев Уоррена Гардинга и Джона Куллиджа, блестящего юриста и совестливого человека, чего стоят только слова, написанные им под собственным портретом: «Я слушаю сердце народное! И подпись: Вилли Старк» [9, с. 207]. Ясно, что на взгляды и на моральное разложение общества повлиял конфликт внутри избирательной системы. Именно поэтому нравственное падение отразилось на восприятии мира Вилли Старка. Здесь Уоррен уверенно проводит параллель между героем и Люцифером:

Вилли Старк выработал для себя негласное правило: «Человек зачат в грехе и рожден в мерзости, путь его — от пеленки зловонной до смердящего савана. Всегда что-то есть» [9, с. 102]. В дальнейшем Уоррен сделает из него принципиального популиста и убьет мораль, больше не будет добрых поступков, сплошная демагогия. Стоит отметить, что в дальнейшем Вилли Старк сопоставим с гетевским Мефистофелем. Обоих характеризуют популярные лозунги, приказы и желание подтолкнуть Джека Бердена (олицетворение нравственности) к разложению.

Аллюзию можно обнаружить и в постройке медицинского центра имени Вилли Старка. Эта идея становится главной для губернатора, его изречение стало основой для конфликта: «Добро можно делать только из зла, потому что его больше просто не из чего делать» [9, с. 87]. В Ветхом Завете в Книге Пророка Исаии говорится: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе́ в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» [3, с. 67]. Можно с уверенностью сказать, что постройка больницы является своего рода аллюзией на Вавилонскую башню. Вилли Старк нередко хочет ощущать себя Богом и собирается не только оставить после себя добрые напоминания, но и увековечить себя в истории. Часто в романе проскальзывают общие слова о высоком предназначении и особой роли губернатора в этом строительстве. Достаточно вспомнить, что и ветхозаветная стройка, и подряд на больницу так и не были выполнены, все было разрушено до основания.

Довольно часто в романе упоминается и Дамаск. Этот библейский город фигурирует в нескольких главах произведения, но истинное назначение такой отсылки становится понятно во второй главе, когда автор упоминает обращение фарисея Савла, направлявшегося в Дамаск, чтобы найти Христа, при этом речевая характеристика выбирается не столько как индивидуализация персонажа, сколько как деталь, выявляющая сюжетообразующие особенности текста. «Он в рот не берет спиртного, — сказал я. — Просто он был на пути в Дамаск, увидел великий свет и окосел от него. — Что с ним стряслось? — Надо почаще заглядывать в Священное писание» [9, с. 60]. Сравним с обращением Савла (апостола Павла), представленным в религиозных текстах: «Савл! Савл! что ты гонишь Меня? Я отвечал: кто Ты, Господи? Он сказал мне: Я Иисус Назорей, Которого ты гонишь. И три дня после того он (Савл) не видел, и не ел, и не пил» [6, с. 706].

Дамаск упоминается и в заключительных главах, что вновь связано с именем Вилли Старка. Автор не оставлял попыток сделать его прежним, каким он был до коридоров власти. Губернатор между тем все более погружается в ложь и интриги. В работе Сергея Савинича о проблемах ответственности личности в романе Уоррена «Вся королевская рать» говорится следующее: «Берден подсознательно тянется к Старку, в личности которого есть качества, которых ему не хватает. Личность Старка такова, что каждый человек находит в нем то, к чему стремится. Водитель Старка, Рафинад, страдающий от своего заикания, восхищается Вилли, потому что он «так красиво говорит», Берден находит в нем непоколебимую веру в удачу, в жизнь, в свою способность что-то изменить» [8, с. 56]. Такая дьявольская привлекательность присуща в романе только одному человеку — Вилли Старку. Он не мучается совестью, заводит любовницу, готов пойти на угрозы и шантаж. Он не верит в возмездие. Можно с уверенностью констатировать тот факт, что образ Вилли Старка является аллюзией на Дьявола (Люцифера). Во многом его воззрения основываются на натурализме и невозможности возмездия со стороны божественных сил, что само по себе ведет к безнаказанности в противостоянии зла добру.

Перейдем к рассмотрению персонажей, олицетворяющих концепцию Бога и его мораль. Единственный герой романа, который остается в тени и старается хоть каким-то образом сохранить лицо, — Джек Берден, штатный репортер, а затем и приближенный Вилли Старка. Джек представляет собой идеал христианской доброты и милосердия, он единственный из окружения губернатора не замешан в грязных делах и старается обходиться без подлости. Он выше окружения Старка и всех других людей. Очень любопытной с точки зрения концепции Бога является научная работа Бердена о его потомке Кассе. Зло никогда не может оценивать себя критически, в то время как в воспоминаниях Касса постоянно задаются риторические вопросы: «Я могу лишь надеяться на милосердие Всевышнего, но снизойдет ли оно на такое исчадие зла, как я?» [9, с. 74]. История Касса для Бердена тоже своего рода ноша (Berden — в переводе с английского «груз, ноша»). Стоит отметить, что сам Джек Берден считает, что человечество жило бы счастливо, если бы не помнило прошлого. Касс Мастерн задается вопросами греха: «А может ли добродетель вообще быть проявлением нашей воли? Внушить такую мысль могла только гордыня» [9, с. 49]. История Касса тоже своего рода исповедь: гибель друга и тайное сожительство с его женой, продажа служанки, которая многое знала и видела такое, что знать положено не всем. Само имя «Касс» переводится с греческого как «брат, подвижник». Все свои оплошности он исправляет: освобождает рабов, вступает в армию южан. И только в приближении смерти он ощущает, что сделал все, от него зависящее, и умирает с улыбкой. От своего прошлого Джек Берден берет лишь систему ответственности за свои поступки, за зло непременно нужно расплачиваться: «Обычное человеческое заблуждение: пытаться узнать себя через кого-то другого. Себя узнать можно только в Боге и через Его всевидящее око» [9, с. 107].

Другим отзвуком божественного начала в романе становится образ судьи. В пятой главе можно заметить библейскую аллюзию на Давида и его верного друга Ионафана. Он много лет был близким другом судьи, его вторым «я», его Дамоном, его Ионафаном. В традициях религии царь Давид всегда представляется человеком, восхваляющим Бога в псалмах, недаром он зовется «возлюбленным», также он представлен мудрым и справедливым судьей над своим народом. И действительно, судья Ирвин, несмотря на то, что в молодости довел человека до самоубийства, до конца своих дней оставался мудрым и честным судьей, охраняющим порядок. В Ветхом Завете эта дружба является самой крепкой: «Ионафан же заключил с Давидом союз, ибо полюбил его, как свою душу» [2, с. 8].

Обращает на себя внимание и библейская тема взаимоотношений детей и отцов. Образы отца и сына в религиозной традиции всегда неразрывно связаны друг с другом. Вот и судья Ирвин, являющийся отцом Джека Бердена, связан с ним многолетней дружбой. Джек не догадывается, что судья — его отец, так как мать скрывает от сына настоящего отца и стремится подсунуть ему отчимов. Вместе с тем именно Джеку Вилли Старк поручает найти компромат на судью. Перед нами сложная аллюзия, где кардинально изменен библейский сюжет о жертвоприношении Исаака. Джек преследуется божественным провидением: в баре он видит строки из Писания: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» [5, с. 18]. Джек Берден после тщательной работы с тайнами в личной жизни судьи теперь может с уверенностью вынести ему приговор. И он это делает, совершенно не догадываясь, что наносит удар своему отцу. Это аллюзия с небольшой оговоркой на свершившееся жертвоприношение Исаака. С той лишь разницей, что Джек ведет и убивает своего отца во имя Вилли Старка (Дьявола, Люцифера). В библейском тексте Бог смягчается, видя доказанную веру Авраама и Исаака. Вилли Старк, напротив, хочет еще больше крови и вступает в порочные связи. Стоит отметить, что Джек Берден, узнав, что убил своего отца, отрекается от политики и уходит в затворничество. Борьба добра и зла получает новое звучание.

Постоянным мотивом в Священном Писании и у Уоррена является дом. Джек приходит в дом судьи и проводит там свои самые счастливые детские годы, в доме своего отца он ищет спасения от политики Вилли Старка, начинает изучать историю Касса. Дом — это символ надежности. И в конце романа мы можем понять, что по завещанию отца дом достается сыну, который теперь становится главой семьи. Вместе с тем у здания печальная судьба, ведь оно было куплено на деньги человека, совершившего самоубийство: отец Джека стреляет в себя в этом доме. При этом дом все же уходит с молотка. Вилли Старк же хочет вернуть любовь Бога и публично отрекается от Иуды Искариота: «Вся разницу между ним и Иудой Искариотом в том, что он получит прибыль от своих тридцати сребреников. Гумми продал лучшего друга, а я должен их покупать» [9, с. 201]. Встречается и ветхозаветный Самсон с загадкой о пчелах: им приятно строить свои соты в трупе льва, из сильного выйдет сладкое. Можно прийти к выводу, что Уоррен связывает концовку романа со словами из Иова 34 главы, 10–11 стиха: «А потому — слушайте, кто имеет разум: Бог к преступлениям непричастен, Всесильный чужд злодейству! Воздает Он людям по делам их: каждый получает по заслугам» [4, с. 208]. И действительно, каждый получил по заслугам. Концепция Бога, воплощенная в героях, намеренно «по-библейски» завершена. Дьявол, воплощенный в Вилли Старке, потерял не только губернаторское кресло, но и жену, любовницу и главное — сына. Вместе с тем стоит сказать, что Джек в финале произведения признается, что за все свои грехи он будет держать ответ перед Временем. Это и есть, по нашему мнению, высшая справедливость: судья — Бог.

Из нашего анализа следует, что повествование Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать» можно отнести к политическим романам. Но при детальном анализе роман во многом является развернутой религиозной аллюзией на многие события Ветхого и Нового заветов. Те концепции, которые были выдвинуты Уорреном на первый план, безусловно, достойны политологических разборов. Вместе с тем данный художественный текст значительно интереснее в плане библеистики. Уоррен — один из немногих писателей, кто не стремился ограничивать понятия Бога только логическими доводами, он жаждал найти Его или, по крайней мере, выдумать. Эмп ирическое восприятие писателем Бога как эквивалента ответственности и справедливости в наивысшей степени отражено в романе «Вся королевская рать».

Список литературы

  1. Stein J. Interview with William Faulkner magazine «The Paris Review» / Jean Stein. — P.: The Paris Review, 1956. — Р. 59–65.
  2. Библия. Первая книга Царств, глава 18, стих 3
  3. Ветхий Завет Книга пророка Исаии. ‒. М.: Книга по требованию, 2012.– 102 с.
  4. Катляров И. В. Социология лидерства. Теоретические, методологические и аксиологические аспекты / И. В. Кятляров. ‒ Минск: Белорусская наука, 2013. ‒ 481 с.
  5. Новый Завет. Евангелия от Матфея. ‒ М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2017. ‒ 784 с.
  6. Новый Завет. Книга Деяний, Посланий святых апостолов и Апокалипсис на церковнославянском языке. ‒ М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2017. ‒ 784 с.
  7. Орлова Р. Д. Не устаревшая книга / Р. Д, Орлова. ‒ М.: Иностранная литература, 1969. ‒ № 2. ‒ С. 264-265.
  8. Савинич С. С. Проблема ответственности личности в романе Р.П. Уоррена «Вся королевская рать» / С. С. Савинич. ‒ Молодой ученый. ‒ 2011. ‒ №5. ‒ Т.2. ‒ С. 53-57.
  9. Уоррен Р.П. Вся королевская рать. / Р. П. Уоррен ‒ М.:ACT Neoclassic, 2017. ‒501 с.
  10. Уоррен, Р.П. Дебри / Р. П. Уоррен. ‒ М.:ACT Астрель, 2010. ‒ 352 с.