«Привилегированный доступ», «некорректируемость» и «другие сознания»

№7-1,

философские науки

Практически все представители аналитической философии, занимавшиеся проблемой сознания, затрагивали вопросы, обозначение которых приведено в заголовке этого раздела. Эти три вопроса тесно связаны, в ряде отношений дублируют друг друга. Рассмотрим кратко тезис о «привилегированном доступе». По словам Серла, эта метафора является «даже более путаной, нежели метафора здравого смысла об интроспекции», ибо она наводит на мысль, что «сознание подобно изолированной комнате, войти в которую позволено только нам» (с. 105). Однако, продолжает он, я не могу отличить себя тут от пространства, в которое я вхожу, ибо не в состоянии отличить себя от самого себя.

Похожие материалы

Практически все представители аналитической философии, занимавшиеся проблемой сознания, затрагивали вопросы, обозначение которыхприведено в заголовке этого раздела. Эти три вопроса тесно связаны, вряде отношений дублируют друг друга. Рассмотрим кратко тезис о «привилегированном доступе». По словам Серла, эта метафора является«даже более путаной, нежели метафора здравого смысла об интроспекции», ибо она наводит на мысль, что «сознание подобно изолированнойкомнате, войти в которую позволено только нам» (с. 105). Однако, продолжает он, я не могу отличить себя тут от пространства, в которое явхожу, ибо не в состоянии отличить себя от самого себя.

Такая «пространственная» трактовка «привилегированного доступа» заведомо несостоятельна. Суть этой метафоры в том, что мои субъективные явления (в их данном «содержании») доступны мне, данымне сразу, непосредственно, а другим людям нет, для них доступ к моему сознанию может быть лишь опосредованным. Сейчас, например, яиспытываю боль в большом пальце правой ноги, но внешне стараюсьэтого не выказывать. Переживая боль, я знаю это, а вы о ней сможетеузнать, если только я сообщу о своем состоянии (и если вы поверитемне); не исключено, что вы сможете узнать об этом, наблюдая мое поведение, выражение лица и т.п. (хотя мое знание и ваше знание о моейболи, даже если я расскажу о ней, все равно будет различаться по рядусущественных признаков). Факты такого рода обычны, повсеместны.

Но они обязывают к анализу важнейшей специфической черты субъективной реальности, связанной с ее способностью непосредственногосамоотображения в системе нашего Я, а это предполагает, в своюочередь, и анализ опосредованного самоотображения. Последнееотносится к различным уровням интерпретации «содержания» собственных субъективных состояний, которые могут быть и неадекватны; это касается также собственных диспозициональных состояний исвойств. Однако подобные интерпретации тоже представляют собойявления субъективной реальности и неизбежно включают аспект непосредственного знания.

Таким образом, всякое явление субъективной реальности (сознательно переживаемое в данном интервале) несет в своем «содержании»единство непосредственного и опосредованного знания. В этом «содержании» аспект непосредственного знания устранить невозможно, что ивыражает суть «привилегированного доступа», а во многом и того, чтоименуют «некорректируемостью». Последнее акцентирует сам по себефакт переживаемости определенного «содержания» в данный момент,независимо от того, каково оно. Допустим, я сейчас испытываю головокружение. Это есть; когда оно прошло, я скажу, что оно было, и это событие нельзя отменить или переиначить. Вчера же во сне я видел улыбающегося крокодила в женской шляпке, а сосед, бия себя в грудь, клялся,что наяву перед ним явился белый ангел и сказал: «Коля, не пей!» Здесьречь идет о некотором наличном, действительном субъективном переживании (пусть самом фантастичном или тривиальном по своему «содержанию», независимо от его оценки мной или вами), которое, конечно, нельзя уже «отменить» или «исправить».

Такого рода «некорректируемость» составляет важную черту всякого явления субъективной реальности, одно из его непременных «измерений» (онтологических свойств). «Корректировка» наличного переживания совершается постоянно – одновременно и последовательно, но какбы в другом «измерении»; она выступает в разных оперативных формах(действие веровательного регистра – «принятие», «непринятие», «сомнение» и т.п.; интуитивная и рассудочная оценки, интерпретация, анализв связи с прошлым опытом и т.д.). Естественно, что всякий акт «корректировки», будучи тоже явлением субъективной реальности, включает«измерение», которое именуется «некорректируемостью». Попытки устранить аспект «некорректируемости» ведут к чрезмерно упрощенной, неадекватной модели явлений субъективной реальности. Это относитсяи к отбрасыванию метафоры «привилегированного доступа», посколькуи тут главное состоит в отрицании реальности непосредственного самоотображения. Такую модель, связанную, как известно, с критикой «Мифанепосредственно данного» (см.: [25, р. 161-170]), настойчиво предлагали представители физикалистского и бихевиористского редукционизма,включая тех, кто стремился свести мышление к речи и вообще отрицалсуществование явлений субъективной реальности вне речевого оформления и «лингвистического поведении».

Дж. Серл, как ни странно, не касается этих столь существенных дляего целей вопросов, занимавших значительное место в более чем полувековой дискуссии по проблеме сознания, которую вели и продолжаютвести западные философы аналитической ориентации. Он категорическине приемлет положений о «некорректируемости» и «привилегированном доступе», выражая в этом пункте полную солидарность со своимиглавными философскими противниками (редукционистами физикалистского и бихевиористского толка). Эти положения, как он считает, вкупес «интроспекцией», «не имеют никакого отношения к существеннымсвойствам сознания. Они всего лишь элементы ошибочных философскихтеорий о нем» (с. 146). Источник ошибок Серл видит в картезианстве исводит суть вопроса к тому, что мы способны часто заблуждаться относительно собственных субъективных переживаний. Он приводит пример:Салли думала, что любит Джимми, но потом поняла, что ошибалась. Окакой же «некорректируемости» тут можно вести речь? Такое утверждение является «очевидно ложным» (см. с. 143).

Таким образом, Серл игнорирует именно суть вопроса о «некорректируемости» – важный проблемный пункт исследования субъективнойреальности, подменяет его тривиальным, «очевидным» положением овозможном «неверном описании собственных ментальных феноменов»в случаях, когда имеет место «самообман, неправильное толкование иневнимательность» (с. 144). Такой маневр лишает его контраргументсмысла и интереса. Но это не снимает суть вопроса, которая впрямуюзатрагивает основу взглядов Дж. Серла, особенно в той части, где у неговедется речь о «субъективной онтологии», о «признании первичноститочки зрения от первого лица» (с. 40.). Как совместить это утверждениеавтора о «первичности» с его же отрицанием того, что «нам присущ определенного рода авторитет от первого лица» (с. 143) и отрицанием того, что «мы должны обладать достоверным знанием сознательных состояний» (см. с. 146). Приведенные отрицания как раз используются авторомдля опровержения «некорректируемости» (с. 146). Но если мы не обладаем «достоверным знанием сознательных состояний» даже в некоторыхслучаях, то как Дж. Серл может верить себе в том, что он утверждает, икак мы можем верить ему?

Здесь «очевидно» разительное противоречие! Кроме того, мы в который уже раз наблюдаем у автора полную рассогласованность онтологических и эпистемологических утверждений. Создается впечатление, чтоон обладает некой загадочной суперспособностью твердо знать о том, чтонекий предмет существует или не существует, без анализа и обоснованияэтого знания и тех познавательных средств, которыми он пользуется (безрефлексии собственных мыслей, которые он должен оценить, как правильные, истинные и т.п., прежде чем сообщать их нам).

Обратимся теперь к вопросу о «других сознаниях». Он рассматривался философами в разных аспектах. Доступ к другому сознанию является по необходимости лишь опосредованным. Каковы теоретические основания и способы доказательства наличия сознания у других существ?Интерес к этому вопросу повысился в связи с развитием кибернетики,теорий самоорганизующихся систем, компьютерных технологий, робототехники, а также в связи с новым этапом размышлений о внеземныхцивилизациях (и попытками поиска наших братьев по разуму).

Дж. Серл справедливо выступает против точки зрения, согласно которой единственным критерием «другого сознания» является поведение:«Система может обладать сознанием без соответствующего поведенияи осуществлять поведение без участия сознания» (с. 81). Поэтому диагностика наличия у некоторой системы ментальных феноменов, сознаниятолько на основе того, что она «делает», оказывается неубедительной.Дж. Серл полагает, что для более основательной диагностики нужно добавить критерий каузальности, «связи между поведением и каузальнойструктурой других организмов» (с. 87). Например, признание ментальных феноменов у собаки опирается «на относительное сходство каузального базиса поведения в собачьей физиологии с моими» (с. 84): у собаки,как у нас, есть глаза, уши, следовательно, она слышит и видит. Такая аргументация, однако, вряд ли помогает продвинуться в решении проблемы«других сознаний», что отчасти признает сам Дж. Серл (см., напр., с. 85,где говорится, что субъективные феномены «недоступны прямым проверкам в третьем лице»). Речь ведется тут лишь о сознании человека ипсихике высших животных, в отношении которых вопрос заранее решенутвердительно. Нас же интересует теоретически корректное решениевопроса в общем виде, позволяющее диагностировать наличие (или отсутствие) субъективной реальности во всех мыслимых случаях, включаяорганизмы на низших ступенях эволюционной лестницы.

Сейчас нам точно известны два типа субъективной реальности – человеческий и животный. Они имеют общий эволюционныйисточник и, соответственно, общие черты. Отличие человеческойсубъективной реальности связывают обычно с абстрактным мышлением и речью, феноменами свободы воли, воображения, фантазии,мечты. Поэтому в отличие от Дж. Серла, ведущего речь о сознаниисобак и кошек, лучше оставить термин «сознание» лишь для обозначения человеческой субъективной реальности, тогда для постановкивопроса в общем виде и его исследования желательно говорить не о«другом сознании», а о «другой субъективной реальности». Это связано также с гипотетическими допущениями, во-первых, о возможности появления нового типа субъективной реальности в результатесоздания суперкомпьютеров или симбиозов человека с компьютероми, во-вторых, о существовании в других звездных мирах качественноиных типов субъективной реальности (не только по ценностно-смысловой и интенционально-волевой структуре, по оперативным и творческим способностям, но и по иным параметрам, которые нам дажетрудно предположить).

Учитывая два последних случая, теоретическая разработка проблематики «другой субъективной реальности» встречает серьезныетрудности. Некоторые из них сохраняются и тогда, когда мы ограничиваемся частным случаем – человеческой субъективной реальностью,«другим сознанием». Дело в том, что само качество субъективнойреальности неотрывно от ее «содержания» (хотя, с другой стороны,определенное «содержание» может существовать в объективированном виде, отчуждаться от породившей его субъективной реальности). Поэтому диагностика наличия сознания у другого, так или иначе,предполагает постижение, понимание его определенного «содержания» (без которого субъективная реальность не существует). Однакодиагностика наличия самого по себе «содержания» («разумности») унекоторой системы еще недостаточна для признания у нее субъективной реальности. И здесь выступает такой важный аспект проблемы,как «закрытость» субъективного мира личности. Она открываетопределенное «содержание» другому по своей воле, причем избирательно и лишь в той или иной степени, дозируя свою искренность;некоторое же «содержание» она старательно закрывает, искусно камуфлирует.

Конечно, «закрытость» относительна, и ее степень выражена уразных людей по-разному (к тому же надо иметь в виду не только «закрытость» для другого, но и «закрытость» для себя). Существует множество средств, способов межличностных коммуникаций (в том численелингвистических), позволяющих независимо выяснить, понять существенную часть «содержания» субъективной реальности другого.Тем не менее «закрытость» выражает относительную автономностьличности (связанную с ее самополаганием, свободой выбора, защитойинтересов, личной тайной, «сокровенным») и служит важнейшим фактором социальной самоорганизации.

Теоретически мыслимы внеземные цивилизации качественно иноготипа, чем наша, в которых отсутствует «закрытость» индивида. Не исключено, что в ходе развития нашей цивилизации мера «закрытости»(«открытости») будет изменяться в сторону большей «открытости» подвлиянием новых каузальных факторов экономического, политического,социального, идеологического и научно-технического характера, и этоможет содействовать снижению внутренней конфликтности, упрочениюцелостности, жизнестойкости земной цивилизации. Подобное предположение, правда, способно встретить и серьезные контраргументы. Однаконекоторые, пусть слабые, тенденции такого рода, вызванные вступлением в эпоху информационного общества, все же дают о себе знать. Онипроявляются, в частности, по линии научно-технического развития. Например, после расшифровки генетического кода на повестке дня стоитрасшифровка мозгового нейродинамического кода психических явлений.Решение этой задачи (вполне реальное и не столь далекое) способно изменить извечные принципы и механизмы человеческой коммуникации.Но вместе с тем оно может вызвать и грозные негативные последствияглобального масштаба (как, впрочем, и расшифровка генетическогокода). Здесь полная аналогия с открытием внутриядерной энергии. Вопрос в том, хватит ли у человечества разума, мудрости и воли, чтобы использовать достижения науки себе во благо, а не во вред.

Расшифровка мозговых кодов явлений субъективной реальности открывает принципиально новые возможности самопознания и самопреобразования, новый этап в решении проблемы «другого сознания» (см.:[4]). Познание-понимание «другого сознания» представляет собой герменевтическую задачу, т.е. познавательную задачу особого рода, отличную от задач физикалистского естествознания. Это задача расшифровки кода, постижения «содержания», заключенного в его физическомносителе, который используется в данной самоорганизующейся системе.Это постижение информации как таковой, которая всегда существуетлишь в определенной кодовой форме, и ее постижение человеком означает не что иное, как преобразование «чуждого» кода («непонятного» кода, содержащаяся в котором информация «закрыта» для даннойсамоорганизующейся системы) в «естественный» код (содержащаяся вкотором информация «открыта», непосредственно доступна данной самоорганизующейся системе).

Всякое явление субъективной реальности (у человека и животных)есть информация, воплощенная в «естественном» мозговом нейродинамическом коде, т.е. дана личности непосредственно, в «чистом» виде,в то время как субстрат и организация «естественного» кода скрыты,не отображаются на уровне сознания. Такое устройство нашей психики было выработано в ходе биологической эволюции и антропогенезав силу фундаментального принципа инвариантности информациипо отношению к физическим свойствам ее носителя (одна и та жеинформация способна кодироваться по-разному). А поскольку для адекватного поведения в изменяющейся среде нужна именно информация оней и о собственных действиях, т.е. информация как таковая, то в ходеэволюции и антропогенеза развивалась именно способность полученияинформации и оперирования ею и не развивалась способность отображения мозгового носителя этой информации, его свойств и организации,поскольку они могут быть разными, а, следовательно, их отображениенесущественно для адекватного поведения (по крайней мере, в подавляющем числе случаев).

Излагая свой взгляд на проблему «другого сознания», я хотел показатьузость подхода Дж. Серла к этой теме, игнорирование ее многоаспектности, затушевывание им весьма значительных теоретических трудностей,встающих на пути ее исследования. Эти трудности, как уже отмечалось,особенно остро дают о себе знать, когда проблема ставится в общем виде и речь идет о «другой субъективной реальности». Ключевым пунктомздесь является вопрос: на каком основании я могу уверенно приписыватьдругому существу «ментальные состояния», наличие у него субъективнойреальности? Несомненного ответа на этот вопрос пока не существует. Намой взгляд, это вопрос о способе представленности информации длясамоорганизующейся системы или для ее самоорганизующейся подсистемы (в отличие от того способа, когда информация, воплощенная в «естественном коде», выполняет свои функции, например, на клеточном уровне,не будучи представлена для клетки в форме субъективного переживания;последнее связано, по-видимому, со специфической способностью производства информации об информации, расширяющей возможности саморегуляции системы, проектирования будущего и его вероятностногоотображения, предваряющего, пробного проигрывания, моделированияв субъективном плане предстоящих реальных ситуаций и реальных действий). Указанный вопрос ставился и широко обсуждался в рамках концепций функционализма и когнитивизма, по отношению к которым Дж. Серлзанимает резко критическую позицию.