Социальные функции обмана

NovaInfo 4, скачать PDF
Опубликовано
Раздел: Философские науки
Просмотров за месяц: 5
CC BY-NC

Аннотация

Обман есть средство защиты и реализации интересов отдельных личностей, групп, классов, народов, государств. Допустимо рассматривать обман и в качестве функции социального института (государственного органа, ведомства, общественной организации, промышленного предприятия, финансово-экономической струк-туры, учебного или научного учреждения и т.п.). Обман служит одной из форм проявления социальных противоречий, выражает эгоистическое обособление, конкуренцию, неподлинное объединение, всевозможные способы достижения интересов и целей за счет других или вопреки желаниям других. Одна из важнейших социальных функций обмана состоит в том, что он способен обеспечивать возможность сохранения наличных коммуникативных структур в условиях расходящихся или практически несовместимых интересов.

Ключевые слова

ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО, СТРУКТУРА КОММУНИКАЦИИ, ОБМАН, ПРАВДА, ИСТИНА, ПОДЛИННОСТЬ, ПОЛУПРАВДА, ВИДЫ ОБМАНА, ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ ОБМАН, САМООБМАН, ДРУГОЕ, ЗНАНИЕ И НЕЗНАНИЕ, ПРОБЛЕМНАЯ СИТУАЦИЯ, ДОПРОБЛЕМНАЯ СИТУАЦИЯ, ФЕНОМЕН ВЕРЫ, САМОПОЗНАНИЕ, САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ, ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА, ПУТЬ, ИЗМЕНЕНИЯ, СОЦИАЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ

Текст научной работы

Обман есть средство защиты и реализации интересов отдельных личностей, групп, классов, народов, государств. Допустимо рассматривать обман и в качестве функции социального института (государственного органа, ведомства, общественной организации, промышленного предприятия, финансово-экономической струк-туры, учебного или научного учреждения и т.п.). Обман служит одной из форм проявления социальных противоречий, выражает эгоистическое обособление, конкуренцию, неподлинное объединение, всевозможные способы достижения интересов и целей за счет других или вопреки желаниям других. Одна из важнейших социальных функций обмана состоит в том, что он способен обеспечивать возможность сохранения наличных коммуникативных структур в условиях расходящихся или практически несовместимых интересов.

На всех исторических этапах нашей цивилизации обман служил оправданию эксплуатации, подчинению одной социальной группы другой, одних людей другим. Обман – непременное средство борьбы за власть, орудие амбиций, честолюбия, корысти. Однако, как свидетельствует исторический опыт, обман использовался и в качестве средства борьбы с различными формами зла. Все революционные организации, ставившие своей целью низвержение существующей власти, а, следовательно, и конкретные представители этих организаций изобретали изощренные способы конспирации и обмана своего противника. Первейшим долгом революционера или солдата во время войны, попавшего в руки врагов, всегда считалось сокрытие от них правды, подлинных фактов, представляющих интерес для противника. Аналогично этому ряд государственных органов, ведающих отношениями с другими государствами, выполняют функцию их дезинформации по определен- ным вопросам, разрабатывая тщательно совершенствуемую систему обманных действий (например, в деятельности разведывательных органов, дипломатических служб и т.п.).

Это относится и к тактическим приемам деятельности партий. Особенно характерны изощренные демагогические приемы для партий экстремистского типа. Так, В.И. Ленин, ставя задачу проникновения в профсоюзы, призывал «пойти на всяческие уловки, хитрости, нелегальные приемы, умолчания, сокрытие правды, лишь бы проникнуть в профсоюзы, остаться в них, вести в них во что бы то ни стало коммунистическую работу». Это довольно типичный пример политической деятельности.

Обман часто используется как способ сохранения тайны, секрета – причем на уровне как индивидуального, так и институционального субъекта. С другой стороны, секретность и вообще высокая степень «закрытости», различные формы бюрократического тайнодейства служат успешно- му обману с целью охраны групповых интересов, под- держания стабильности существующей системы политической власти или некоторой структуры социальных отно- шений.

Такого рода стабилизирующая функция обмана широко используется государственными органами, средствами массовой информации, причем в самых разнообразных формах – от тщательно продуманной дезинформации (хорошо застрахованной от разоблачения) до тонких манипулятивных действий над общественным сознанием, формирующих выгодное общественное мнение, поддерживающих нужные правительству, соответствующим структурам или отдельным лицам символы веры. Сюда же должны быть отнесены те формы и способы обмана, которые имеют своей целью поддержание авторитета правителя или правящей группы или системы правления.

Суть таких действий, как это было в не столь давней истории нашего отечества, состояла, к примеру, в систематическом и убедительном для массового сознания прокламировании положительных качеств «вождя», постоянном «наращивании» этих качеств, что позволяло (при наличии соответствующих социокультурных условий) привести массовое сознание к вере в особые, граничащие со сверхъестественным («супергениальные»), качества вождя, которые отвечают всем высшим ценностям и идеалам – он абсолютно честен, добр, справедлив, все делает в интере- сах народа, обладает гениальной прозорливостью и мудростью, несгибаемой волей, не ошибается, беспощаден к врагам народа, корифей науки, величайший гений всех времен.

Естественно, если вождь обладает такими качествами, то авторитет его непререкаем, и тогда любые его правительственные действия – даже самые чудовищные с точки зрения «нормального» сознания, свободного от гипнотизирующей веры, – получают оправдание, расцениваются как действия совершенно необходимые, несомненно справедливые, осуществляемые вождем для блага народа.

Именно так в общих чертах обстояло дело с формированием авторитета Сталина. Только благодаря безраздельному авторитету Сталина (и безраздельной вере в него широких масс) стал возможным чудовищный, небывалый по своим масштабам, по своему гнусному коварству обман 30-х годов, унесший миллионы лучших представителей народа, роковой обман, утвердившийся, впрочем, гораздо раньше, тяжкие последствия которого наша страна переживает и поныне.

Чрезвычайно актуально тщательное исследование процесса формирования подобного суперавторитета, своеобразной мифологизации общественного сознания, способной быстро захватывать умы огромного множества людей и служить основанием для столь легкого обмана и самообмана. Отмечу только некоторые моменты.

Сталину удалось использовать энергию веры народа в революцию и социализм, сделать свое имя символом этой веры. Подобная операция, планомерно производившаяся на протяжении ряда лет, облегчалась тем, что в послереволюционное время резко упали акции церкви, широко распространилось безбожие и возник дефицит «абсолютного» в этой сфере ценностных регистров сознания. Но поскольку потребность в абсолютном неустранима, вакансию идеи Бога занял в сознании масс образ «сверхгениального», непогрешимого вождя.

Вместе с тем безграничная вера в то, что «наш вождь» непогрешим, обладает необыкновенными, сверхчеловеческими достоинствами, что он безошибочно ведет нас к светлым вершинам и т.п., отвечает некоей архетипической проекции в будущее, свойственной практически каждому человеку и выражающей его сокровенные чаяния и надежды, ибо наличие такого вождя сулит безопасность, благо народу (за таким вождем – как за каменной стеной и т.п.). Сама суть такого «вождя» – сверхчеловеческая, ибо он живет (по самому смыслу идеи «вождя») не для себя, не как автономная личность; он существует как интеграл массы и лишь ради нее; в более или менее человеческом варианте он – «отец народа». К тому же часть блеска его величия падает на массы и составляющих их индивидов, придает значимость их существованию, и это также способствует упрочению обмана и самообмана, постоянно поддерживаемого всей грандиозной системой средств массовой информации и пропаганды.

Хотелось бы отметить, что богатейший материал для анализа указанных социально-психологических процессов дает нам не только сталинский режим, но и история фашистской Германии, в которой благодаря искусной идеологической работе, великолепно отлаженной деятельности пропагандистской машины третьего рейха «среди населения в значительной мере было вовсе утеряно понимание его истинного бесправного положения и аморальности политики и действий фюрера».

Здесь напрашиваются многочисленные аналогии с положением дел в нашей стране в то же время. Любопытны и методические приемы Гитлера, который умело использовал типичные свойства массового сознания в руководстве системой пропаганды. Он говорил, например, что «крупной лжи поверят скорее, чем мелкой... Люди и сами иногда лгут в мелочах, но чересчур большой лжи они стыдятся. Поэтому им не придет в голову, что их так нагло обманывают». Новейшая история показала, что большая ложь не раз торжествовала над правдой благодаря тому, что в ней были заинтересованы большие авторитеты, а ими оказывались те, кто имел большую власть.

Поскольку обман выступает как феномен социальной деятельности, рассмотрение его функций может производиться в плане анализа его роли в разных видах деятельности. По-видимому, есть основания говорить о специфических функциональных проявлениях обмана в производственной, финансово-экономической деятельности, в поли- тике, в торговле, в научной и педагогической деятельности, в искусстве, спорте и т.д. Нет такого вида социальной деятельности, где бы не встречался обман и где бы он не играл существенную функциональную роль.

Возьмем, к примеру, обман в научной деятельности, проявляющийся в разнообразнейших формах – от прямой фальсификации фактов (столь типичной для нашей исторической науки) до тонких передержек в изложении и оценках взглядов и концепций оппонентов, умолчаний и искусных деформаций смыслов. Обман в науке особенно нетерпим, ибо наука образует своего рода базис объективности во всей системе духовной культуры. Поэтому рост числа случаев обмана в этой сфере деятельности говорит о серьезном падении нравов, негативно сказывается на всей системе духовной деятельности. Но это, впрочем, должно быть отнесено и к обману в искусстве, где в нашем не столь давнем прошлом мы весьма часто встречали умелое и даже вдохновенное славословие в адрес руководящих чинов и соответствующую требованиям последних приукрашенную, «лакировочную» подачу действительности.

Особо следует упомянуть функцию обмана, которую можно было бы назвать «воодушевляющей». Речь идет о намеренной дезинформации социального субъекта, которая вызывает у него прилив сил, повышение уверенности в себе, веру в возможность достижения трудной цели, создает мобилизующий эффект. В критические моменты к подобным формам обмана не раз прибегали полководцы, распространяя ложные сообщения о приближающемся подкреплении, о несчастьях в стане противника и т.п., чтобы ободрить войска, укрепить их веру в победу.

Аналогичные формы обмана всегда широко использовались всевозможными институциональными субъектами, особенно правительствами и правителями. Большей частью это – «обещающий» обман, т.е. сулящий благо, внушающий надежду на осуществление заветных чаяний, сокровенных желаний, особо значимых целей. Поэтому «обещания» такого рода сравнительно легко принимаются на веру массами, формируют надежду, придают смысл повседневной жизнедеятельности и нередко одухотворяют ее. В данном случае обман выполняет функцию умиротворения масс, их активизации, упрочения существующего социального порядка, создания оптимистической перспективы, уверенности в будущем. «Обещающим» обманом насыщены практически все избирательные кампании. Кандидаты в депутаты не скупятся на обещания. С какой отвагой и наглостью это можно делать, показывали нам не раз некоторые кандидаты и даже лидеры партий во время кампаний по выборам в Государственную Думу.

Однако функциональная действенность «обещающего» обмана ограничена определенным сроком ожидания, своего рода периодом полураспада надежды и ее увядания, после чего распадается и веровательная установка, обнажается ошибочная, ложная суть «обещаний», а вместе с тем дискредитируется правящий субъект, который, правда, к этому времени чаще всего уже успевает сойти со сцены. «Обещающий» обман может иметь форму конкретных социальных проектов с установленными сроками их реализации, которые, однако, заведомо нереальны, хотя авторы этих проектов способны в них искренне верить. Они терпят полный провал, и это неизбежно влечет массовое разочарование, социальную апатию, утрату веры в соответствующие идеалы.

Исторический опыт свидетельствует, что правящие группы, правительства, правители широко использовали «защитную» функцию обмана, и не только путем производства тщательно продуманных обманных действий, исходящих от официальных органов и официальных лиц, но и путем инспирирования, поощрения некоторых видов обмана, исходящего от частных лиц. Примером может служить доносительство, поощрявшееся, как правило, в условиях деспотических режимов (наряду с лестью и славословием в адрес правителя).

Доносчики в императорском Риме играли важную политическую роль. Обычно содержание доноса составляло обвинение в «оскорблении величия» принцепса или в злоумышлении против него (подготовке заговора, организации злонамеренных действий и т.п., т.е. того, чего он больше всего боялся). Рвение доносчика, сообщавшего чаще всего ложные сведения, стремившегося сфабриковать ложное обвинение, вознаграждалось императором: он получал четвертую часть имущества обвиненного. За донос на Тразею Пэта (философа-стоика, одного из лидеров сенатской оппозиции) Эприй Марцелл получил от Нерона пять миллионов сестерциев. Другой гнусный доносчик, Марк Регул, был вознагражден тем же Нероном семью миллионами сестерциев. Эприй Марцелл и Вибий Крисп составили доносами гигантское состояние в 300 миллионов сестерциев. Мессалину Катулла – одного из главных доносчиков при Домициане – поэт Ювенал называл «смертоносным». Распространение «подлых доносов» Тацит считал «наиболее пагубным из всех бедствий, какие принесли с собой те времена». Доносчиков «поощряли обещанием наград», «не знавшие ни отдыха, ни совести обвинители становились как бы неприкосновенными личностями», именитые доносчики, «с их талантом, богатством, властью, с их изощренной способностью делать зло, внушали людям ужас».

Подобная ситуация не раз повторялась в истории, была типична для многих деспотических режимов. С какой легкостью верили самым гнусным, чудовищным наветам на честных людей в 1937 году! Даже анонимного доноса порой было достаточно, чтобы потерять жизнь или свободу. Значит, этот способ обмана отвечал интересам властителя.

Как правило, и те, кто писал доносы, и те, кто использовал их в качестве средства для расправы, хорошо знали действительную истину и поэтому они обманывали народ, которому внушали, что разоблачают его врагов, что репрессии проводятся в его прямых интересах («врагов народа» уничтожают, конечно, ради блага народа). Самыми Изощренными приемами стимулировался мифотворческий образ «врага», разжигалась эйфория его разоблачения. Луч- ших представителей народа, реальных и потенциальных противников сталинского деспотического единовластия, выдавали за врагов народа – аналогично тому, как это не раз бывало уже в прошлом и как это делали еще в Риме почти две тысячи лет назад.

Важно подчеркнуть, что когда мы говорим о социальных функциях обмана, то это касается не только результатов действий институционального субъекта, официального лица или социальной группы, но и тех последствий, которые могут быть вызваны обманом со стороны любого отдельного человека и которые возникают в сфере межличностных отношений.

Одним из видов злонамеренного обмана является клевета. Ее субъект (клеветник) обычно преследует сугубо личные цели, стремясь опорочить своих соперников, конкурентов, тех, кто мешает достижению его целей, а иногда и просто из зависти или из «любви к искусству». Люди честные, порядочные, талантливые нередко оказываются жертвой клеветы, в результате чего на первые роли выходят те, кто компенсирует недостаток знаний, способностей и других социально ценных качеств своими клеветническими действиями (хотя известны случаи, когда клеветой не гнушались и люди высокоталантливые).

Приведем описание типичного примера: «он избрал легкий путь к почестям: стал клеветать на других командиров, отрицая те хорошие качества, которые у каждого из них были... и в результате благодаря своей ловкости и подлости добился превосходства над людьми порядочными и скромными».

Знакомо, не правда ли? Этот случай вполне можно принять за современный, хотя тут речь идет об одном из приближенных императора Отона, и нас от него отделяет около двадцати веков. Вряд ли нужно доказывать, что подобные случаи чреваты негативными социальными последствиями. В свою очередь, наличные социальные условия бывают благоприятными или неблагоприятными для успешных действий клеветников, что способно служить важным показателем состояния нравственного здоровья конкретного общества. Клеветники и доносчики, захватившие руководящие позиции, обычно начинают «читать мораль», выступать в роли блюстителей нравственности, ибо им выгодно иметь дело с честными, порядочными людьми, добросовестно выполняющими свои обязанности. Эта двойная мораль – одна для себя, другая для управляемых – неизменный атрибут антидемократических режимов и бюрократически организованных учреждений, «закрытых» для свободного критического обсуждения.

Читайте также

Цитировать

Дубровский, Д.И. Социальные функции обмана / Д.И. Дубровский. — Текст : электронный // NovaInfo, 2011. — № 4. — URL: https://novainfo.ru/article/2271 (дата обращения: 28.06.2022).

Поделиться