Разновидности добродетельного обмана

NovaInfo 4
Опубликовано
Раздел: Философские науки
Просмотров за месяц: 0
CC BY-NC

Аннотация

Весь класс явлений добродетельного обмана может быть разбит на две группы. К первой из них относятся те случаи, когда объект обмана и объект добродеяния совпадают. Типичным примером этого служит сокрытие от больного той информации о его действительном состоянии, которая способна ввергнуть его в уныние, резко снизить его активность в борьбе с болезнью. Четко продуманная и организованная врачом дезинформация больного имеет целью повысить уверенность последнего в благополучном исходе заболевания, содействовать мобилизации его жизненных сил. В данном случае от успеха обманного действия, направленного на данного человека, зависит и успешная реализация цели добродеяния. Это – наиболее частый и типичный вариант добродетельного обмана: субъект совершает обманное действие, желая принести пользу тому, кого обманывает – избавить его от горя, чрезмерных отрицательных эмоций, предохранить от опасного увлечения, от ошибок, неразумных действий и т.п.

Ключевые слова

ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО, СТРУКТУРА КОММУНИКАЦИИ, ОБМАН, ПРАВДА, ИСТИНА, ПОДЛИННОСТЬ, ПОЛУПРАВДА, ВИДЫ ОБМАНА, ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ ОБМАН, САМООБМАН, ДРУГОЕ, ЗНАНИЕ И НЕЗНАНИЕ, ПРОБЛЕМНАЯ СИТУАЦИЯ, ДОПРОБЛЕМНАЯ СИТУАЦИЯ, ФЕНОМЕН ВЕРЫ, САМОПОЗНАНИЕ, САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ, ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА, ПУТЬ, ИЗМЕНЕНИЯ, РАЗНОВИДНОСТИ, ДОБРО

Весь класс явлений добродетельного обмана может быть разбит на две группы. К первой из них относятся те случаи, когда объект обмана и объект добродеяния совпадают. Типичным примером этого служит сокрытие от больного той информации о его действительном состоянии, которая способна ввергнуть его в уныние, резко снизить его активность в борьбе с болезнью. Четко продуманная и организованная врачом дезинформация больного имеет целью повысить уверенность последнего в благополучном исходе заболевания, содействовать мобилизации его жизненных сил. В данном случае от успеха обманного действия, направленного на данного человека, зависит и успешная реализация цели добродеяния. Это – наиболее частый и типичный вариант добродетельного обмана: субъект совершает обманное действие, желая принести пользу тому, кого обманывает – избавить его от горя, чрезмерных отрицательных эмоций, предохранить от опасного увлечения, от ошибок, неразумных действий и т.п.

Ко второй группе относятся те случаи, когда объект обмана и объект благодеяния не совпадают, различны. Здесь один субъект обманывает другого во имя блага третьего (или же во имя собственного блага), и задача оценки добродетельности такого обмана, естественно, усложняется. Эта группа, таким образом, подразделяется на два разряда: 1) когда объектом благодеяния для совершающего обманное действие служит другой субъект; 2) когда объектом благодеяния для совершающего обманное действие выступает он сам. Разумеется, критерием добродетельности для всех случаев такого рода является соблюдение основных норм нравственности и справед- ливости, их моральная приемлемость в рамках данного общества.

Рассмотрим различные примеры, относящиеся к обоим разрядам, что позволит лучше осмыслить природу добродетельного обмана и близкие к нему феномены, относительно которых трудно сделать вполне определенное заключение (касающееся именно качества добродетель- ности).

Весьма обширный круг явлений первой подгруппы можно условно обозначить как ситуацию «Штирлиц–Мюл- лер». Это – обманные действия субъекта, направленные против общественно санкционированного врага. Вспомните образ Штирлица, созданный Тихоновым: искусный, изобретательный обман одобряется зрителем, вызывает его восхищение. Успешный обман врага, наносящий ему ущерб, оценивается как добродетельный поступок и официально поощряется (общепринято в отношении разведчика, полководца, политического деятеля и др.). Наоборот, сообщение врагу правдивой информации, в которой он заинтересован, – даже под угрозой лишения жизни – рассматривается не только как аморальный поступок, но и как преступление, предательство.

Непосредственным объектом обмана тут выступает не только «Мюллер», но и институциональные субъекты различных рангов (вплоть до «государства», «рейха»), но во всех случаях успех достигается только посредством обмана отдельных лиц. Объектом же благодеяния здесь всегда является собственный народ (страна, государство).

Известно немало примеров, когда во имя справедливости и чести люди, обладавшие большой силой духа, даже при жесточайших пытках не открывали тайны тирану. Такой образец силы духа проявила во времена Нерона вольноотпущенница Эпихарда (см. подробнее в приложениях).

К первой подгруппе относятся и другие, весьма многообразные случаи. Скажем, я скрываю от болтливого, легкомысленного человека некоторые сведения, касающиеся моего друга, ибо убежден, что распространение этих сведений чревато их неверным истолкованием и способно повредить моему другу. Тем более справедливо скрывать подобные сведения от людей злонамеренных, низких, склонных к клевете, к сплетне, к злорадству и доносительст- ву. Но их сокрытие от таких людей, требующее нередко искусной дезинформации (ибо эти люди весьма активны в своем любопытстве) есть, конечно, обман, который тем не менее является морально оправданным.

Возьмем другой пример: человек, совершивший благородный поступок (героический поступок), предпочитает остаться неузнанным, отходит в сторону, препятствуя попыткам идентифицировать его и с этой целью уклоняется отвечать на вопросы, не подтверждает слова очевидцев и т.п. Это ведь тоже сокрытие правды, обман, хотя он и совершается под влиянием высоконравственных побуждений. Афиширование своего благородного поступка сразу ставит это качество под сомнение. Оно сохраняет свою нравственную полноценность лишь будучи установлено другими. Поэтому в рассматриваемом примере благая цель обмана имеет своим объектом общество в целом, ибо для его нормальной жизнедеятельности исключительно важно поддержание реальной силы, действенности таких ценностей, как благородство помыслов и действий, бескорыстность героического поступка, товарищеской помощи другому человеку, альтруистических чувств.

Можно указать и на целый ряд других своеобразных случаев, которые охватываются первой подгруппой. Но мы лучше переместим внимание на ее периферию, где располагаются явления, которые лишь отчасти удовлетворяют понятию добродетельного обмана, играют весьма существенную роль в жизни общества. Имеется в виду обман соперника в спортивных и иных играх. Тут легко увидеть те же характеристики: наличие дезинформации («нападающий ловко обманул защитника и вратаря...»): пользу от этого извлекает тот, кто сумел обмануть, его команда, клуб и т.п.

Различие состоит в том, что трудно приписывать подобным случаям обмана качество добродетельности в полном его значении. Скорее о них следует говорить как о морально нейтральных. В спорте, а также и в некоторых других играх неспортивного характера они служат демонстрацией ловкости, изобретательности, находчивости, хитрости, даже подлинной творческой способности. Но все это – функциональные свойства, которые не обнаруживают логически необходимой связи с этическими предикатами.

Правда, учитывая то, что понятие игры трактуется сейчас весьма широко, что феномен игры предполагается во всех сферах человеческой жизни (даже у животных), следует иметь в виду и возможности аморальных проявлений обмана в игровых ситуациях. Последние составляют нередко существенный элемент повседневных человеческих взаимоотношений (например, между молодыми людьми разного пола). Если обманные действия одного из партнеров, принося ему явную пользу, причиняют ущерб другому, то это выходит за рамки моральной нейтральности.

Рассмотрим кратко особенности случаев добродетельного обмана, относимых ко второй подгруппе. Наиболее ярко они проявляются на уровне взаимоотношений индивидуальных субъектов. Это такие обманные действия личности, которые, не нанося вреда другим, направлены на сохранение ее относительной автономии, призваны ограждать ее внутренний мир от грубого посягательства, от чрезмерного любопытства, от вторжения в интимную жизнь. Имеется в виду широкий набор дипломатических приемов, умолчаний, уклончивых ответов (и создания своего рода игровой ситуации). Все это призвано обеспечить «закрытость» и суверенность внутреннего мира как условия самоценности личности, ее способности соблюдения чести и достоинства, верности слову, долгу, друзьям, отечеству.

Отсюда и различная степень откровенности с разными людьми, определяемая по собственному усмотрению. Сокровенное неподвластно чужой воле. Умение хранить тайну, то, что доверено другими только тебе, умение не разглашать свои сокровенные мысли и чувства – необходимое свойство подлинной личности. Но это предполагает постоянную напряженность коммуникации – элементы дезинформации, игры, неискренности, отказа, камуфляжа подлинных желаний и оценок. Наша цивилизация довела эти элементы межличностной коммуникации до чрезвычайной изощренности. И каждый знает это по себе, если он желает говорить себе правду.

Особый случай в данной подгруппе составляет обманное действие путем умолчания. Этот феномен, исследованный В.И. Свинцовым, далеко выходит за рамки добродетельного обмана. О нем говорил Л.Н. Толстой: «Мало того, чтобы прямо не лгать, нужно стараться не лгать отрицательно – умалчивая». Выпячивание одних сторон, замалчивание других – типичный способ дезинформации, который может иметь, как уже отмечалось, и благую цель. Молчат о том, что собеседник не в состоянии понять, что он способен использовать во зло, молчат о том, что оскорбляет его достоинство, и т.д. Молчание – защита от непонимания, от неподлинной коммуникации. Вспомним слова из «Божественной комедии» Данте: «Мы истину, похожую на ложь, должны хранить сомкнутыми устами (иначе срам невинно наживешь)». Но ведь существуют обстоятельства, при которых молчание об истине, похожей на ложь, есть настоящая ложь, но, по-видимому, неизбежная на каком-то этапе для первооткрывателя, великого творца, гения.

Подобное умалчивание между тем характерно не только для общения одного человека с другим, но и для его общения с собой, для аутокоммуникации. И тут оно, выполняя функцию психологической защиты, способно тоже играть для личности благую роль. Подобные вопросы связаны с явлением самообмана и требуют более детального рассмотрения, что будет сделано в соответствующем разделе.

Хотелось бы кратко остановиться еще на одной ситуации, которую отчасти можно отнести ко второй подгруппе. Она связана с тем, что человек как бы намеренно формирует у себя установку на желательный для него обман. Последний призван выполнить компенсаторную функцию, создавая, – пусть иллюзорное и мимолетное, – но достаточно яркое чувство преодоления разлада между мечтой и действительностью. Это – ситуация, близкая к самообману, но все же специфическая, ибо здесь присутствует понимание иллюзорности переживания счастья, осуществления мечты, налицо своего рода «двухколейность» этого переживания, но вместе с тем страстное желание продлить мнимое состояние удовлетворенности, доступное лишь в сновидении и несбыточное в реальной жизни.

В поэтическом сознании подобные ситуации выражены особенно ярко. Трудно удержаться от того, чтобы не привести целиком великолепный сонет Хуана Боскана – выдающегося испанского поэта XVI в.:

Как сладко спать и сознавать одно:

Все то, что видишь, – сказка, небылица,

Как сладко упиваться тем, что снится,

И ждать, что счастье будет продлено!

Как сладостно беспамятство – оно

Моим желаньям позволяет сбыться,

Но, как ни сладок сон, душа томится,

Что вскоре ей очнуться суждено.

Ах, если б не кончались сновиденья

И сон мой был бы долог и глубок!

Но неизбежна горечь пробужденья.

Лишь в снах я счастлив был на краткий срок:

Что ж, пусть в обманах ищет утешенья,

Кто наяву счастливым стать не смог.

Читайте также

Цитировать

Дубровский, Д.И. Разновидности добродетельного обмана / Д.И. Дубровский. — Текст : электронный // NovaInfo, 2011. — № 4. — URL: https://novainfo.ru/article/2273 (дата обращения: 16.01.2022).

Поделиться