Эволюция концепции социальной политики СЕПГ в конце 1940-х — 1980-е гг

№34-1,

исторические науки и археология

В статье исследована история становления и развития социально-политической концепции Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) в период учреждения и существования Германской Демократической республики (ГДР). Рассмотрены факторы изменений этой концепции в контексте эволюции политического режима.

Похожие материалы

Социальная политика обычно рассматривается как система мер, направленных на осуществление социальных программ, поддержания доходов, уровня жизни населения, обеспечения занятости, поддержки отраслей социальной сферы, предотвращения социальных конфликтов. После второй мировой войны в странах Запада она проводилась так называемым «государством всеобщего благосостояния» (welfare state), называемое также социальным государством. Оно перераспределяло материальные блага ради достижения каждым гражданином достойного уровня жизни, сглаживания социальных различий и оказания помощи нуждающимся. В странах альтернативной системы – в «социалистическом лагере» (в странах Восточной Европы и СССР) также проводилась политика повышения благосостояния населения.

По уровню развития социальной политики среди сателлитов СССР, видное место занимала Германская Демократическая Республика, которая претендовала на звание «витрины социализма». По мнению одного из ведущих историков ее социальной политики М. Шмидта, судя по доли социальных пособий в государственных бюджетах, в 1989 г. первое место занимала Чехословакия (21,8%), далее шли ГДР (15,6%) и СССР (10,2%) [6, S. 235].

Наиболее важной характеристикой политического режима, который в Восточной Германии существовал до ноября 1989 г., являлась монополия на власть руководства СЕПГ. Коммунистическая партия планировала и направляла развитие государства и общества. Воля СЕПГ определяла и работу государственного аппарата, и деятельность общественных массовых организаций, в т.ч. и профсоюзов. Под руководством СЕПГ правительство и местные органы власти осуществляли мероприятия социальной политики. Без преувеличения можно сказать, что история социальной политики в ГДР неразрывно связана с историей господства СЕПГ [7, S. 23–70].

В декабре 1946 г. ЦК СЕПГ утвердил «Социально-политические директивы». Документ, который отдавал дань социал-демократической традиции, использовал понятие «социальная политика», которое включало законодательство о труде и социальное страхование, здравоохранение, поддержка семей и квартирное обеспечение и вызванные войной социальные проблемы (в особенности, изгнанные из Восточной Европы) [3, S. 235]. Положения документа, казалось, заложили основу для дальнейшего развития социально-политической концепции компартии, которая постепенно становилась ключевым элементом возникающего тоталитарного режима в Восточной Германии.

Однако после основания ГДР в октябре 1949 г. и провозглашения «планомерного строительства основ социализма» в июле 1952 г. понятие «социальная политика» почти полностью исчезло из официального лексикона. Вплоть до конца 1950-х гг. было наложено табу на его использование по ряду мотивов.

Установка руководства СЕПГ на то, что плановое хозяйство создавало динамичную экономику, включающую в себя и социальную политику, сочеталась с идеей, что дорогие социальные расходы должны быть подчинены выполнению первоочередной задачи содействовать инвестициям. К этому добавлялись опасения в правильной идеологической классификации социальной политики. Социальную политику многие члены СЕПГ находили у «классового врага» – западногерманского социального государства. Социальная политика относилась, согласно этой точке зрения, к старому социальному вопросу, к расслоению между богатыми и бедными, к противоречиям между буржуазией и пролетариатом. В ней видели инструмент затушевывания разделение общества на классы эксплуататоров и эксплуатируемых, к которым принадлежал рабочий класс. И поскольку строительство социализма в ГДР устраняло старый социальный вопрос, то в новом обществе не было места для социальной политики. В ГДР вся политика имела целью «заботу о человеке».

Понятие использовалось только в специальных профессиональных журналах с оговоркой, что только при социализме возможна «подлинная» социальная политика. Удивительно, но в 1957 г. была создана парламентская комиссия Народной палаты по социальной политике [4, S. 413]. Принятая VI съездом СЕПГ в 1963 г. программа партии использовала термин «социальная политика», не акцентируя на нем внимание [5, S. 98–111].

Ситуация с использованием понятия коренным образом изменилась, совпав по времени с началом экономической реформы в 1963 г. Внедрение НЭС открыло дорогу экспериментам в области управления и повышения материальной заинтересованности трудящихся [1, c. 505–506]. Руководство Объединения свободных немецких профсоюзов (ОСНП) заявило о создании теоретических и организационных основ «социалистической социальной политики»: открылся Институт социальной политики в Бернау (1963 г.), на уровне правления ОСНП было создано отделение социальной политики, на уровне окружных профсоюзных органов – комиссии по социальной политике.

На VII съезде партии в 1967 г. впервые в доклад Ульбрихта был включен раздел, посвященный развитию социальной политики, которая, однако, шла после экономической политики. Ульбрихт видел общую задачу социальной политики в создании таких условий труда и жизни, которые служат развитию всех граждан, сохранению и содействию рабочей силы [8, S. 240–241]. Понятие «социальная политика» попало, наконец, в конституцию ГДР 1968 г.: «широкая социальная политика» должна была гарантировать каждому гражданину ГДР право на охрану здоровья и труда (ст. 35) [9].

На VIII съезде СЕПГ, который состоялся в июне 1971 г. после отставки Ульбрихта с поста первого секретаря, новый партийный лидер Хонеккер в своем докладе уделил особое внимание повышению уровня жизни. Достижения экономики должны были помочь трудящимся осознать, что «напряженный труд отражается на уровне жизни населения не только в далеком будущем, а в сегодняшнем дне» [2, S. 79].

Социальная политика понималась как составная часть «единой политики рабочего класса и его союзников». Настойчиво подчеркивалось, что социальная политика в ГДР преодолела прежний исключительно благотворительный характер, ориентацию на социальное страхование, меры защиты от рисков рыночной экономики и несчастных случаев в индивидуальной жизни. Социальная политика должна была облегчить нужду и защищать в случае изменений условий жизни, прежде всего, от рисков вследствие возраста, болезней, военных увечий, инвалидности, материнства и при потере кормильца. Кроме того, она должна была сокращать социальное неравенство, прежде всего, неравенство между общественными классами и слоями. Также она была нацелена на обеспечение матерей и детей, чтобы решать как политические, так и демографические задачи. Далее она осуществлялась в закрепленном в конституции праве на работу. В 1970-е гг. к социальной политики добавились, прежде всего, более активное содействие жилищному строительству, обеспечение свободного времени и отдыха, а также повышение значения производственной социальной политики. Все более важное социально-политическое значение имели дотации цен на товары основного требования и квартплаты, тарифов на снабжение газом, электроэнергией и водой.

К социальной политике в широком смысле принадлежали также запрещение необоснованного увольнения и гарантирование рабочего места. К этому добавлялось социальное обслуживание трудящихся на предприятии, которое включало следующие мероприятия: медицинское обслуживание промышленных рабочих, обеспечение их жильем, забота об их детях, питании, отдыхе в выходные дни; финансовая помощь, содействие развитию культурной жизни и спорта, оказание бытовых услуг и торговля на предприятии, организация отпусков для рабочих и помощь в семейных конфликтах. Таким образом, очень сильный производственный компонент был характерен для социальной политики ГДР, что даже привело, по мнению немецкого историка М. Шмидта, к довольно спорному выводу, что социальная политика ГДР являлось примером базирующегося на предприятии «государства всеобщего благосостояния» [6, S. 24]. Однако производственная социальная политика не была автономной и децентрализованной социальной политикой, а составной частью общеэкономического планирования и управления. Социалистические предприятия не были самостоятельными хозяйственными субъектами, а, согласно конституции, «самостоятельными сообществами в рамках государственного руководства и планирования».

Централизация и явная фрагментарность управления относились к организационным особенностям социальной политики СЕПГ. Удивительным было отсутствие административных мер общего планирования социальной политики. Вопреки обычной для административно-командной системы склонности к централизации и планированию, в ГДР отсутствовало министерство социальной политики. Ответственными за руководство социальной политики были уполномоченные члены политбюро и постоянные отделы Центрального комитета СЕПГ и ОСНП. В Совете министров ГДР за нее отвечали преимущественно государственный секретарь по вопросам труда и заработной платы и министерство здравоохранения, а также нескольких других министерств.

Формально социальная политика ГДР основывалась на основных правах граждан. Согласно конституции 1974 г. у каждого гражданина ГДР было «право на защиту его здоровья и его рабочей силы». Статья 35 определяла, что на основе социальной системы страхования в случаи болезни и аварии предоставляются материальная помощь, безвозмездная медицинская помощь, лекарства и другие медицинские услуги. Согласно статье 36 у каждого гражданина было право на обеспечение в старости и при инвалидности. В статье 38 брак, семья и материнство находились под особой защитой государства. Эта защита включала для матери и ребенка социальную защиту в форме дородового отпуска, специального медицинского обслуживания, материальной и финансовой поддержки при рождении ребенка и пособия для многодетных семей. Статья 24 предоставляла каждому гражданину не только «право на труд», но также и «обязанность трудиться». Согласно статье 25, каждый гражданин обладал равным правом на образование и согласно статье 34 имел право на свободное время и отдых. Статья 37 устанавливала, наконец, право на жилое помещение для каждого гражданина и его семьи «в соответствии с возможностями народного хозяйства и местных условий», обязательство государства «содействовать жилищному строительству, сохранению имеющегося жилого помещения и общественный контроль над справедливым распределением жилья». Положения Конституции конкретизировались в имеющих силу закона распоряжениях Совета министров о размерах социальных расходов [10].

Самые важные положения получили развитие в кодексе законов о труде ГДР (1977 г.) и в многочисленных предписаниях, распоряжениях и инструкциях о порядке их исполнения. Таким образом, понятие «социальная политика» утвердилось на официальном уровне, а ее концепция подразумевала, в конце концов, воздействие государства на всю совокупность социальных отношений.

Политика социального обеспечения в ГДР должна была отличаться по форме, содержанию и процессу от «буржуазной социальной политики». Обращает на себя внимание явное подчинение правовой сферы политической воле. Социальная политика охватывала не только социальное обеспечение, но также экономические функции и сферу классовой борьбы. Например, социальная политика должна была вносить вклад в повышение производительности. Западные исследователи описывали экономические функции социальной восточногерманской политики как достижение полной занятости и «ориентация на рост производства». В 1976 г. эта концепция была узаконена в партийно-официальной формуле «единства экономической и социальной политики» [4, S. 11].

Социальная политика должна была служить, прежде всего, интересам господствующего рабочего класса и его союзников – «членов сельскохозяйственных кооперативов, интеллигенции, а также других трудящихся слоев». Кто относился лояльно к «режиму СЕПГ» и был «трудящимся», тот получал социальную помощь, кто не был лоялен и не трудился, ничего не получал, или получал совсем немного социальных трансфертов.

Как и политическое руководство других социалистических стран Восточной Европы, руководители ГДР при помощи социальной политики также стремились вербовать сторонников для признания его легитимности гражданами. Социальная политика должна была уменьшать дефицит легитимности, который существовал в связи с более низкой, по сравнению с ФРГ, экономической и социальной эффективностью «режима СЕПГ».

Список литературы

  1. История Германии. В 3 т. Т. 2 / под общ. ред. Б. Бонвеча, Ю.В. Галактионова. – М.: КДУ, 2008.
  2. Bericht des Zentralkomitees an den VIII. Parteitag der Sozialistischen Einheitspartei Deutschlands. Berichterstatter: Genosse Erich Honecker // Protokoll der Verhandlungen des VIII. Parteitags der Sozialistischen Einheitspartei Deutschlands, 15.–19.6.1971. Bd. 1. – Berlin (Ost): Dietz Verl., 1971.
  3. Die Sozialistische Einheitspartei Deutschlands Sozialpolitische Richtlinien. Berlin, 30. Dezember 1946 // Geschichte der Sozialpolitik in Deutschland seit 1945. Band 2/2: 1945–1949. Die Zeit der Besatzungszonen. Dokumente. – Baden-Baden: Nomos, 2001.
  4. Geschichte der Sozialpolitik der DDR: 1945–1985 / hrsg. von G. Winkler. – Berlin (Ost): Akad.-Verl., 1989.
  5. Protokoll der Verhandlungen des VI. Parteitages der SED. Bd. 1. – Berlin (Ost): Dietz Verl., 1963.
  6. Schmidt M. Sozialpolitik in Deutschland: Historische Entwicklung und internationaler Vergleich / 3., vollständig überarbeitete und erweiterte Auflage. – Wiesbaden: VS Verlag für Sozialwissenschaften, 2005.
  7. Schroeder K., Alisch S. Der SED-Staat: Partei, Staat und Gesellschaft 1949–1990. – München: C. Hanser, 1998.
  8. Ulbricht W. Referat auf dem VII. Parteitag der SED // Protokoll der Verhandlungen des VII. Parteitages der SED. Beschlüsse und Dokumente. Bd. I. – Berlin (Ost): Dietz Verl., 1967.
  9. Verfassung der Deutschen Demokratischen Republik [vom 6. April 1968]. – Berlin (Ost): Dietz Verl., 1968.
  10. Verfassung der Deutschen Demokratischen Republik [vom 6. April 1968 in der Fassung des Gesetzes zur Änderung der Verfassung der DDR vom 7. Oktober 1974]. – Berlin (Ost): Dietz Verl., 1977.