Экономические условия социальной политики в ГДР

№36-1,

исторические науки и археология

В статье исследованы экономические рамки социальной политики Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), правящей в Германской Демократической республике (ГДР) в 1949–1990 гг. Рассмотрены особенности экономического развития, которые были связаны с концепцией форсированного «строительства социализма» в Восточной Германии в русле марксистско-ленинской идеологии.

Похожие материалы

«Режим СЕПГ», как и другие коммунистические режимы стран Восточной Европы, находящиеся под советским контролем, был в значительной степени идеологическим: осуществление социальной политики было подчинено марксистско-ленинской установке, что только планомерное экономическое развитие является основой для решения социальных проблем в рамках строительства социализма на пути движения общества к коммунизму. По мнению известного немецкого исследователя М. Шмидта социальная политика в ГДР основывалась на убеждении, что плановое хозяйство включало не только быстро растущую, но и социально-ориентированную экономику, на приоритете государственных инвестиций в промышленность перед увеличением социальных расходов, а также на идеологически понимаемой социальной политики. Социальная политика была связана, по мнению многих членов СЕПГ, с капитализмом, при котором существовал разрыв между буржуазией и пролетариатом [1].

Экономика ГДР была социалистическим плановым хозяйством. В ГДР различали 2 формы социалистической собственности: народную собственность и кооперативную собственность. С конца 1940-х гг. власти осуществляли обобществление средств производства и центральное экономическое планирование. Обобществление средств производства (огосударствление) опиралось на статью 20 конституции 1949 г. о «народной собственности», которая развивалась в ГДР с самого начала в форме государственной собственности. Ответственность за выполнение государственных плановых заданий народными предприятиями возлагалась на отраслевых министров, которые назначали руководителей предприятий. Прибыли предприятий поступали в государственный бюджет. Кооперативы, в отличие от народных предприятий, могли распоряжаться своим оборудованием и результатами производства.

В промышленности доля социалистических предприятий в создании общественного валового продукта выросла с 59,4 до 79,9 %, а доля частных предприятий упала с 40,6 до 15,6 %. В сельском хозяйстве доля социалистических предприятий (к ним относили сельскохозяйственные производственные кооперативы) составила в 1950 г. только 12,1 %, в 1959 г. их доля достигла 47,6 % [2].

Фактически государство в ГДР являлось собственником самой крупной части средств производства и таким образом работодателем для большинства рабочих и служащих. Если в 1952 г. из 7,27 млн человек, работающих на предприятиях, 3,88 млн чел. было занято на социалистических предприятиях (в т.ч. 3,63 млн — на народных предприятиях, 249 тыс. — в кооперативах) и 3,38 млн — на частных предприятиях, то в 1989 г. из 8,54 млн человек, работающих на предприятиях, 8,09 млн было занято на социалистических предприятиях (в т.ч. 6,83 млн — на народных предприятиях, 1,26 млн — в кооперативах) и 409 тыс. — на частных предприятиях [3].

Другим важным следствием создания централизованного планового хозяйства стало исключение из экономической жизни безработицы. Конституция гарантировала право на труд, что подразумевало запрещение необоснованного увольнения и предоставление рабочего места. Распределение рабочих мест находилось в компетенции государственных органов планирования и управления. Согласно плановым заданиям социалистические предприятия отвечали за представление рабочих мест. Им запрещалось необоснованно увольнять трудящихся. Поскольку социалистические предприятия вели производство в отсутствие конкуренции и рыночного спроса, они могли выполнять политическую установку обеспечить полную занятость, не беспокоясь об увеличении производственных издержек.

В январе 1963 г. VI съезд СЕПГ принял первую программу, которая провозглашала курс «развернутого строительства социализма». СЕПГ стремилась к созданию бесклассового общества, в которому появится человек нового типа. С середины 1963 г. стартовала «новая экономическая система планирования и руководства» (НЭС). Предполагалось, что самоуправление народных предприятий и их самостоятельность в привлечении сырья и кредитов во внешней и внутренней торговле, а также их полномочия в вопросах цен и сбыта, придали бы системе больше эластичности. Материальная заинтересованность отдельного рабочего и предприятия в результатах труда были поставлены в центр производственной деятельности [4].

К. Хагер, член Политбюро ЦК, описал замысел экономической реформы следующим образом: «Главная цель НЭС состояла в том, чтобы увеличить независимость и уверенность в своих силах государственных предприятий и сфокусировать их действия на рынке. Задумывалось, что они будут работать согласно принципу: планирования столько, сколько необходимо, а рынка (конкуренции, прибыли) столько, сколько возможно» [5]. Ульбрихт говорил о соотношении плана и рынка: «Общественная необходимость является более основной и широкой, чем рыночная необходимость. Но тот, кто не схватывает рыночной необходимости, не может соответствовать также общественной необходимости» [6].

С другой стороны, глубинный замысел преобразований, казалось, выходил за рамки технократического подхода. Идеология реформы, писала немецкий социолог З. Мойшель, связывала власть партии, поставившей своей целью ускоренную экономическую модернизацию, с утопической перспективой общей гармонии и тождества общественных интересов. Революционное изменение производства и техники должно было реализовать утопическую идею «общности творческих производителей» [7]. Впрочем, новая утопия соответствовала системообразующей идеологии «строительства социализма» и не противоречила исходному смыслу проекта «социализма на немецкой земле». Известный немецкий историк П. Боровски оценил следующим образом «правила игры» для экономических преобразований: основные принципы социалистической экономической политики, государственная собственность на средства производства, центральное планирование и власть партии считались в период реформы неприкосновенными [8].

В 1963—1968 гг. ежегодный рост национального дохода составил около 5 %, а темпы роста производительности труда — более чем на 6 %. Зарплаты трудящихся выросли, система социального обеспечения и уровень жизни стали образцовыми для стран СЭВ [9]. Средний ежемесячный заработок рабочего и служащего вырос к концу 1960-х гг. до 762 марок. В середине десятилетия на каждые 100 семей приходилось 9 легковых автомобилей (0,2 в середине 1950-х гг.), 54 телеприемника (1), 32 стиральные машины (0,5) и 31 холодильник (0,4) [10]. Несмотря на успехи, реформа была свернута по политическим причинам, поскольку политика децентрализации экономики угрожала власти номенклатуры СЕПГ.

В экономической политике ГДР доминирующей тенденцией, за исключением нескольких лет внедрения НЭС, оставались централизация и административно-командные методы руководства. Контроль государства над экономической деятельностью даже усилился: в 1972 г. Были национализированы последние средние и мелкие предприятия частной и смешанной собственности. Это привело к проблемам снабжения населения необходимыми товарами.

В конце 1970-х гг. власти стали создавать комбинаты — объединения предприятий, которые под единым руководством занимались вопросами производства и сбыта продукции. В середине 1980-х гг. примерно половина предприятий принадлежали к комбинатам. Они выпускали более 85 % промышленных товаров, а доля занятых на них составила более 72 % [11].

Экономическая ситуация в ГДР существенно ухудшалась с середины 1970-х гг. Увеличение расходов на социальную сферу, в частности дорогостоящую жилищную программу, снизило объем инвестиций в развитие производства и обновление устаревшего оборудования, износ которого составлял 50 % в промышленности и 65 % в сельском хозяйстве. Новая экономическая концепция предусматривала повышение роста за счет интенсификации производства, увеличения доходов от экспорта, а также западных кредитов.

На практике западные кредиты использовались большей частью не на инвестиции или покупку новых технологий, а на импорт сырья, продовольствия и ширпотреба для населения.

Меры 1980-х гг. не устранили врожденные дефекты плановой экономической системы, в т.ч. снижение экономического роста. Если с 1950 г. по 1960 г. валовой национальный доход вырос в 2,6 раза, то с 1980 г. по 1989 г. — в 1,4, а производительность труда выросла соответственно в 2,2 и 1,3 раза. Торможение экономического развития подрывало материальную основу социальной политики. Падение темпов экономического развития в странах СЭВ ограничили их импортные возможности, в том числе для товаров ГДР, для которой восточноевропейские страны были основным рынком сбыта. Внешний долг стал быстро расти и составил в 1981 г. более 10 млрд долларов; для погашения задолженности нужны были новые кредиты. Внешний долг ГДР вырос в 1980-е гг. до 15-25 млрд марок ФРГ [12].

Ухудшение финансово-экономической ситуации понижало уровень жизни и подрывало реализацию жилищной программы, которую СЕПГ называла «ядром социальной политики», и, в конечном счете поставило под сомнение способность режима решить социальные проблемы. На этом фоне и произошло падение Берлинской стены в ноябре 1989 г.

Список литературы

  1. Schmidt M. Sozialpolitik der DDR. Wiesbaden, 2004. S.19.
  2. Frerich J., Frey M. Handbuch der Geschichte der Sozialpolitik in Deutschland. Bd.2. München, 1993. S.72–73.
  3. Statistisches Jahrbuch der Deutschen Demokratischen Republik. 1989, S.127; Statistisches Jahrbuch der Deutschen Demokratischen Republik. 1990. S. 128.
  4. Krömke C. Das Scheitern des Neuen Ökonomischen Systems der Planung und Leitung in der DDR. Subjektives Versagen oder Reformonfähigkeit des Systems? // Die DDR — Analysen eines aufgegebenen Staates. Berlin, 2001. S. 46–47.
  5. Hager K. Erinnerungen. Leipzig, 1996. S. 274.
  6. Ulbricht W. Zum ökonomischen System des Sozialismus. Bd. 2. Berlin, 1969. S. 263.
  7. Meuschel S. Legitimation und Parteiherrschaft in der DDR. Berlin, 1992. S. 182–183.
  8. Borowsky P. Die DDR in den sechziger Jahren // Informationen zur politischen Bildung. 1998. H. 258. S. 23.
  9. Fulbrook M. A History of Germany, 1918-2014: The Divided Nation. Chichester, 2015. P. 189.
  10. Wunderwirtschaft. DDR-Konsumkultur in den 60er Jahren. Köln, 1996. S. 33.
  11. Steiner A. Von Plan zu Plan: eine Wirtschaftsgeschichte der DDR. Bonn, 2007. S. 184–186.
  12. Wolf H., Sattler F. Entwicklung und Struktur der Planwirtschaft der DDR // Materialien der Enquete-Kommission «Aufarbeitung von Geschichte und Folgen der SED-Diktatur in Deutschland» (12. Wahlperiode des Deutschen Bundestages). Bd. II/4. Bonn, 1994. S. 2932–2933.