О рекомендациях и экспертном заключении на проект Федерального закона «О внесении изменений в закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» И Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»» (законопроект № 802242-6)

№36-1,

юридические науки

В статье обсуждаются проблемы совершенствования уголовно-исполнительного законодательства.

Похожие материалы

17 сентября 2015 года Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека (далее – Совет) провел специальное заседание на тему «Актуальные вопросы соблюдения прав граждан, содержащихся в местах принудительного содержания». Особое внимание было уделено законопроекту № 802242-6. Совет принял рекомендации и одобрил экспертное заключение по этому законопроекту.

На наш взгляд, рекомендации и экспертное заключение Совета по законопроекту № 802242-6 необоснованно, ошибочно исходят из презумпции виновности сотрудников ФСИН России, наличия у них умысла на нарушение прав и законных интересов осужденных, что считаем посягательством на нарушение чести и достоинства сотрудников, их законные права и интересы. Абсолютное большинство сотрудников ФСИН России верно служит закону, надлежащим образом несет службу, защищает общественные отношения, находящиеся под уголовно-правовой охраной.

В пункте 2.1 рекомендаций сказано: «При проведении служебной проверки заявлений осужденных и заключенных под стражу о неправомерном применении к ним физической силы, спецсредств и огнестрельного оружия, обеспечивать перевод заявителей в другое место принудительного содержания с принятием мер по обеспечению их безопасности и недопущению к ним посторонних лиц под личную ответственность начальника данного учреждения». На наш взгляд, данное положение предлагает осужденным устойчивой криминальной направленности (социопатам), находящимся под влиянием так называемых «криминальных авторитетов», «воров в законе», новый вид дезорганизации работы учреждений уголовно-исполнительной системы. При этом осужденные устойчивой криминальной направленности будут единовременно, массово подавать заявления о неправомерном применении к ним физической силы, спецсредств и огнестрельного оружия, требовать перевода в другое место принудительного содержания, что заведомо невыполнимо на практике. Внесение такой нормы в уголовно-исполнительное законодательство будет провоцирующим к новой форме массовых беспорядков для отрицательно характеризуемым осужденных (социопатов) [26. С. 23-36; 27. С. 41-54; 39. С. 115-120; 40. С. 87-89; 41. С. 59-62; 42. С. 22-25].

В пункте 2.2 рекомендаций предлагается: «Размещать на сайте ФСИН России список должностных лиц, подвергнутых взысканию за нарушения правил применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия». На наш взгляд, данное положение может создать угрозу безопасности членов семей сотрудников ФСИН России, подвергнутым взысканиям, увольнению сотрудников по собственному желанию, «кадровому голоду», что приведет к ухудшению оперативной обстановки в учреждениях уголовно-исполнительной системы. При этом, Совет не предлагает размещать на сайте ФСИН России список осужденных, подвергнутых взысканию за нарушение режима. Полагаем, что это также связано с вышеупомянутой презумпцией виновности сотрудников ФСИН России, которой, вероятно, определяется позиция Совета.

В пункте 2.3 экспертного заключения сказано: «Не допускать случаев отказа членам общественных наблюдательных комиссий в посещении мест принудительного содержания по основаниям, не предусмотренным федеральным законом № 76-ФЗ, в том числе под предлогом собственного истолкования регламентов комиссий с позиций, противоречащих целям и задачам общественного контроля, как они определены федеральными законами». На наш взгляд, словосочетание «не допускать» связано с правовым идеализмом (возможно, с правовым инфантилизмом) авторов рекомендаций. К сожалению, в решении Совета отсутствует положение о том, члены общественных наблюдательных комиссий не должны «допускать» посещения мест принудительного содержания по основаниям, не предусмотренным федеральным законом № 76-ФЗ, «в том числе под предлогом собственного истолкования регламентов комиссий с позиций, противоречащих целям и задачам общественного контроля, как они определены федеральными законами». Вместе с тем, полагаем, что при необоснованном отказе членам общественных наблюдательных комиссий в посещении мест принудительного содержания должна проводиться служебная проверка в установленном порядке.

В преамбуле экспертного заключения содержится необоснованное предположение: «Совет также учитывает устойчивость сложившихся в прошлые десятилетия традиций чрезмерного и необоснованного применения физической силы и специальных средств» (С. 1). Из этого пассажа неясно, о каком историко-правовом периоде идет речь [5. С. 10-70; 6. С. 42-51; 29. С. 5-90; 30. С. 77-79; 31. С. 5-80; 32. С. 27-29; 33. С. 179-184; 34. С. 57-61; 35. С. 30-32; 36. С. 25-28; 37. С. 27-32; 38. С. 52-57; 43. С. 58-65; 44. С. 76-78; 45. С. 10-12]. О 30-40-х годах прошлого века или последних двух десятилетиях российской истории. Огульное обвинение в адрес сотрудников российской уголовно-исполнительной системы не подтверждено какими-либо криминологическими данными. На наш взгляд, члены Совета живут отжившими стереотипами прошлого века, не понимают и не хотят понимать, что за последние два десятилетия в нашей стране произошли коренные изменения в законодательстве и ментальности российского народа, составной частью которого являются сотрудники уголовно-исполнительной системы России, которые служат обществу и государству, защите законных прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией Российской Федерации.

Пункт 1.1 экспертного заключения необоснованно предлагает ограничить право на применение силы, специальных средств и огнестрельного оружия только отдельными категориями сотрудников уголовно-исполнительной системы (С. 2). Полагаем, что это предложение настолько противоречит здравому смыслу, повседневной практической пенитенциарной деятельности, уровню пенитенциарной преступности, что оно не подлежит сколько-нибудь серьезному обсуждению в среде ученых-правоведов [7. С. 13-18; 8. С. 45-47; 9. С. 110-111; 10. С. 35-40; 11. 110-112; 12. С. 28-34; 13. С. 26-29; 14. С. 21-24; 15. С. 115-117; 16. С. 38-40; 17. С. 30-32; 18. С. 36-37; 19. С. 33-34; 20. С. 136-138; 21. С. 19-22; 22. С. 5-55; 23. С. 5-15].

Пункт 1.2 экспертного заключения необоснованно предлагает заменить «приказ» на «законный приказ» (С. 2). На наш взгляд, предложение является резонерским, так как незаконные приказы не подлежит исполнению.

Пункт 1.3 экспертного заключения предлагает необоснованно включить в текст закона ссылки на статьи 37, 38, 39 Уголовного кодекса России, что противоречит требованиям законодательной экономии, простоты и точности юридического языка (С. 2). Вероятно, это связано с отсутствием опыта законотворческой деятельности членов Совета и экспертов, недостаточного знания юридической техники.

В том же пункте 1.3 предлагается также ввести «запрет на использование особо опасных для жизни и здоровья, потенциально смертоносных предметов» (С. 3). Из этого пассажа экспертов неясно, что они имеют ввиду. Вероятно, запрет на использование сотрудниками уголовно-исполнительной системы ядерного, химического или бактериологического оружия? Создается впечатление, возможно ошибочное, что члены Совета не в полной мере осознают смысл и значение использованных ими терминов.

В пункте 1.4 заключения у экспертов «особую тревогу вызывают положения части шестой ст. 28 о том, что сотрудник УИС «не несет ответственность за вред, причиненный осужденным, заключенным под стражу и иным лицам», если применение спецсредств осуществлялось «по основаниям и в порядке, которые установлены настоящим Законом и другими федеральными законами»» (С. 3). Эксперты ошибочно предлагают «исключить из этого предложения «иных лиц» и отсылку к нормам других законов, кроме Уголовного кодекса РФ». Первая принципиальная ошибка экспертов заключается в том, что осужденный устойчивой криминальной направленности может действовать совместно с соучастником, который осужденным (или лицом, заключенным под стражу) не является, то есть – «иным лицом». Вторая ошибка экспертов заключается в том, что помимо Уголовного кодекса России, юридическая ответственность за причиненный вред предусмотрена и иными нормативно-правовыми актами.

В этом же пункте заключения эксперты необоснованно предлагают освобождать виновных от уголовной ответственности за ложный донос в случае, если ложный донос содержит заведомо ложные сведение о якобы имевшем место в отношении их применении физической силы, специальных или подручных средств, огнестрельного оружия, а также иных заведомо ложных сведениях (С. 3). На наш взгляд, это может привести к массовой подаче таких заведомо ложных доносов от осужденных устойчивой криминальной направленности в отношении сотрудников уголовно-исполнительной системы, надлежащим образом исполняющих свои обязанности, с целью дезорганизации деятельности учреждений уголовно-исполнительной системы, а также от осужденных, страдающих истерическим расстройством личности, с целью привлечения к себе дополнительного внимания окружающих.

Пункт 2.2 экспертного заключения необоснованно предлагает изменить часть третью ст. 29, «дополнив ее словами о том, что о каждом случае причинения ранения, либо наступления смерти в результате применения спецсредств уведомляется незамедлительно, а не в течение 24 часов – не только прокурор, но и руководитель территориального органа Следственного комитета Российской Федерации, Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, а также председатель общественной наблюдательной комиссии данного субъекта Российской Федерации» (С. 4). Странно, что эксперты не предлагают уведомить незамедлительно Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), Совет Безопасности Организации Объединенных Нацией (СБ ООН) или Всемирную Организацию Здравоохранения (ВОЗ). Предложение настолько лишено какого-либо здравого смысла, что не подлежит серьезному обсуждению в научной среде ученых-правоведов. Если, по мнению членов Совета, Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации должен быть круглосуточно «незамедлительно уведомлен» о каждом ранении (травме) любого осужденного в России, например, трещине дистальной фаланги третьего пальца правой кисти осужденного-социопата, то, вероятно, они не знакомы с правовым статусом Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации. На наш взгляд, о каждом случае причинения ранения (травмы), либо наступления смерти осужденного в результате возможного применения спецсредств должен уведомляться в течение 24 часов соответствующий прокурор. Первоначально должна быть в установленном порядке установлена причинно-следственная связь между применением силы (спецсредств, огнестрельного оружия) и причинением ранения (смерти), что не относится к правомочиям «Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, а также председателя общественной наблюдательной комиссии данного субъекта Российской Федерации». При этом члены Совета необоснованно забыли об Уполномоченном по правам человека соответствующего субъекта Российской Федерации, что свидетельствует, на наш взгляд, о том, что экспертное заключение готовилось второпях, на ненадлежащем уровне.

Пункт 3.1 экспертного заключения необоснованно предлагает «исключить из перечня оснований применения физической силы (пункт 1 части первой ст. 30) случаи «нарушений режима содержания» (С. 4). Какого-либо криминологического обоснования своему предложению эксперты не дают, что делает методологически бессмысленным обсуждение предложения экспертов [1. С. 12-24; 2. С. 46-62; 3. 41-53; 4. С. 5-50; 24. С. 281-288; 25. С. 311-327; 28. С. 49-52].

Пункты 3.2 и 3.3 экспертного заключения предлагают описывать все конкретные ситуации применения физической силы для задержания осужденного, заключенного под стражу, а также преодоления противодействия законным требованиям сотрудника УИС (С. 4), что противоречит требованиям законодательной экономии, которая, вероятно, не знакома членам Совета, не занимавшимся практической законотворческой (депутатской) деятельностью.

Пункт 4.1 экспертного заключения необоснованно предлагает «исключить из перечня оснований применения специальных средств (пункт 2 части первой ст. 31) случаи «нарушений режима содержания» (С. 5). Какого-либо правового обоснования своему предложению эксперты не дают, что делает бессмысленным научное обсуждение этого предложения.

Пункт 4.2 экспертного заключения необоснованно предлагает детализировать «действия заключенного в перечне оснований (пункт 3 части первой ст. 31) применения специальных средств (С. 5). Создается впечатление, возможно ошибочное, что эксперты не знакомы с уголовно-исполнительной характеристикой осужденных, их общественной опасностью, что определяет решения суда о назначении наказания, связанном с лишением свободы, во-первых. Во-вторых, вероятно, члены Совета не знакомы с законодательной экономией.

Резонерские предложения, предусмотренные пунктами 4.3, 4.4, 4.5, 4.6, 6.1, 6.2, 6.3, 6.4 (С. 5-6) не сопровождаются криминологическим обоснованием, и, по этой причине, не могут подлежать научному обсуждению. Они не соответствуют основам юридической техники, законодательной экономии, неоправданно и бессмысленно противоречат здравому смыслу и пенитенциарной практике. Создается впечатление, возможно ошибочное, о завышенной самооценке экспертов и членов Совета при одновременном неуважительном их отношении к ментальности сотрудников уголовно-исполнительной системы.

При этом законопроект № 802242-6 основан на криминологических показателях, пенитенциарной практике, знаниях и опыте, а подчас жизни и здоровье, сотрудников уголовно-исполнительной системы, исполняющих (исполнивших) свой долг перед обществом и государством по охране общественных отношений, находящихся под уголовно-правовой защитой.

Экспертное заключение завершается словами о том, что оно одобрено «путем заочного голосования 04 августа 2015 года», что, на наш взгляд, является свидетельством ненадлежащего, недопустимого в правовом государстве, гражданском обществе отношения к законопроекту, имеющему весьма важное социальное значение.

Повторим, что на наш взгляд, члены Совета ошибочно исходят из презумпции виновности сотрудников ФСИН России, наличия у них умысла на нарушение прав и законных интересов осужденных, избыточного применения силы, что считаем посягательством на нарушение чести и достоинства сотрудников, их законные права и свободы. Исходя из преамбулы экспертного заключения («Совет также учитывает устойчивость сложившихся в прошлые десятилетия традиций чрезмерного и необоснованного применения физической силы и специальных средств») очевидно, что члены Совета живут отжившими стереотипами середины ХХ века, не понимают и не хотят понимать, что за последние два десятилетия в России произошли коренные изменения в законодательстве и ментальности российского народа, составной частью которого являются сотрудники уголовно-исполнительной системы России, которые служат обществу и государству, защите законных прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией Российской Федерации.

Полагаю, что депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации отклонят поправки членов Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, как не имеющие криминологического или иного научного основания.

Надеюсь, что депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации проголосуют за законопроект № 802242-6 без внесения в него существенных изменений во втором чтении.

Список литературы

  1. Авдеев В.А., Авдеева О.А. Концепция уголовно-правовой политики Российской Федерации: основные направления совершенствования уголовного закона и оптимизации мер противодействия преступности // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2014. № 1. С. 12-24.
  2. Авдеев В.А., Авдеева О.А. Основные направления реализации уголовно-правовой политики в сфере противодействия преступности: сравнительный анализ федеральных и региональных начал // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2014. № 2. С. 46-62.
  3. Авдеев В.А. Оптимизация целей наказания в контексте предупреждения преступности // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2013. № 2. С. 41-53.
  4. Антонян Ю.М. Наука криминология. М.: Юрлитинформ, 2015.
  5. Белоус В.Г., Глушаченко С.Б., Гриб В.В. История отечественного государства и права. М., 2004.
  6. Белоус В.Г., Голодов П.В., Пертли Л.Ф. Правоохранительная система России в современной историографии // Актуальные вопросы образования и науки. 2015. № 3-4 (49-50). С. 42-51.
  7. Белоус В.Г., Дивитаева О.А. Становление научной школы уголовного права НОУ ВПО «Институт Управления» // На пути к гражданскому обществу. 2015. № 1 (17). С. 13-18.
  8. Быков А.В. Американский опыт установления контроля над преступностью // Российский следователь. 2013. № 13. С. 45-47.
  9. Быков А.В. Британская модель обеспечения внутренней безопасности государства // Закон и право. 2008. № 6. С. 110-111.
  10. Быков А.В. Британский вариант интегрированной модели обеспечения внутренней безопасности государства // Российский следователь. 2008. № 13. С. 35-40.
  11. Быков А.В. Децентрализованная (фрагментарная) модель полицейской системы государства. На примере Соединенных Штатов Америки // Закон и право. 2008. № 9. С. 110-112.
  12. Быков А.В. Значение зарубежного опыта для совершенствования деятельности уголовно-исполнительной системы России // Актуальные вопросы образования и науки. 2015. № 3-4 (49-50). С. 28-34.
  13. Быков А.В. Континентальная модель обеспечения внутренней безопасности государства // Российский следователь. 2007. № 8. С. 26-29.
  14. Быков А.В. Организационные основы деятельности полицейской системы США // Вестник Московского Университета МВД России. 2008. № 5. С. 21-24.
  15. Быков А.В. Организационные основы деятельности полицейской системы ФРГ и Австрии // Закон и право. 2008. № 8. С. 115-117.
  16. Быков А.В. Основы организации деятельности современной системы обеспечения внутренней безопасности США // Российский следователь. 2008. № 12. С. 38-40.
  17. Быков А.В. Особенности полицейского строительства в Великобритании // Военно-юридический журнал. 2008. № 1. С. 30-32.
  18. Быков А.В. Отличительные характеристики английской модели полицейской системы // Российский следователь. 2007. № 22. С. 36-37.
  19. Быков А.В. Полиция и жандармерия – основные элементы континентальной модели полицейской системы государства // Российский следователь. 2008. № 6. С. 33-34.
  20. Быков А.В. Правовые основы деятельности полицейской системы США // Вестник Московского университета МВД России. 2009. № 3. С. 136-138.
  21. Быков А.В. Прикладное значение зарубежного пенитенциарного опыта для совершенствования деятельности уголовно-исполнительной системы // Вестник института: преступление, наказание, исправление. 2015. № 2 (30). С. 19-22.
  22. Быков А.В. Система обеспечения внутренней безопасности государства (административно-правовой аспект деятельности). М.: ВНИИ МВД России, 2007.
  23. Быков А.В. Теоретические и прикладные проблемы функционирования национальных полицейских систем: автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. М, 2008.
  24. Волеводз А.Г. Международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства – уроки истории и некоторые проблемы реформирования // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2014. № 6 (17). С. 281-288.
  25. Волеводз А.Г. О необходимости имплементации в УПК РФ международно-правовых норм о новых направлениях международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2014. № 4 (15). С. 311-327.
  26. Дзампаев З.Ю., Швырев Б.А., Кудряшов О.В. Общая характеристика отечественного законодательства по противодействию экстремистской деятельности // На пути к гражданскому обществу. 2015. № 2 (18). С. 23-36.
  27. Исиченко А.П. Оперативно-разыскная характеристика преступлений: фантом или реальность? // Российский следователь. 2015. № 13. С. 41-54.
  28. Исиченко А.П., Фумм А.М. Инструкция по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы: новые и старые ошибки // Российский следователь. 2014. № 18. С. 49-52.
  29. Пертли Л.Ф. История исполнения уголовных наказаний в тюрьмах и колониях-поселениях России. М.: НИИ ФСИН России, 2010.
  30. Пертли Л.Ф. Организационно-правовые основы материально-бытового обеспечения заключенных в местах лишения свободы (1831-1917 гг.) // Пробелы в российском законодательстве. 2009. № 1. С. 77-79.
  31. Пертли Л.Ф. Организационно-правовые основы условий содержания заключенных в дореволюционной России. М.: НИИ ФСИН России, 2011.
  32. Пертли Л.Ф. Понятие и назначение условий содержания лиц, лишенных свободы: историко-правовой аспект // Человек: преступление и наказание. 2012. № 1. С. 27-29.
  33. Пертли Л.Ф. Правовые основы медико-санитарного обеспечения заключенных в дореволюционной России (1831-1917 гг.) // Вестник Владимирского юридического института. 2009. № 2. С. 179-184.
  34. Фумм А.М. К вопросу о ведении учета арестантов в Российской Империи (XIX - началоXX вв.) // История государства и права. 2015. № 11. С. 57-61.
  35. Фумм А.М. Первый российский съезд тюремных деятелей: вопросы организации труда арестантов // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2015. № 4. С. 30-32.
  36. Фумм А.М. Уголовно-исполнительные (карательные) нормы в отечественном законодательстве XI-XVI веков // Уголовно-исполнительное право. 2012. № 1. С. 25-28.
  37. Фумм А.М. Уголовно-исполнительные нормы как основа пенитенциарной политики Российского государства XVIII века // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2014. № 4. С. 27-32.
  38. Фумм А.М. Эволюция отечественного пенитенциарного законодательства в первой половине XIX века // Актуальные вопросы образования и науки. 2015. № 3-4 (49-50). С. 52-57.
  39. Фумм А.М., Яковлева О.Н. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации: новые грани старых проблем // Юридическая наука: история и современность. 2015. № 8. С. 115-120.
  40. Швырев Б.А. Информационная безопасность и биометрия // Вестник института: преступление, наказание, исправление. 2015. № 2 (30). С. 87-89.
  41. Швырев Б.А. Общие начала назначения наказания в уголовном праве России // Вестник международного Института управления. 2014. № 3-4 (127-128). С. 59-62.
  42. Швырев Б.А. Электронный надзор за лицами, осужденными к ограничению свободы, по материалам департамента юстиции Соединенных Штатов Америки // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2015. № 1. С. 22-25.
  43. Яковлева О.Н. Министерство юстиции Российской Империи в системе надзора за местами лишения свободы // Актуальные вопросы образования и науки. 2015. № 3-4 (49-50). С. 58-65.
  44. Яковлева О.Н. Особенности функционирования уголовно-исполнительной системы в годы Великой Отечественной войны // Вестник Кузбасского института. 2015. № 2. С. 76-78.
  45. Яковлева О.Н. Реализация нормотворческой функции Министерства юстиции Российской Империи // История государства и права. 2010. № 18. С. 10-12.