Рассматривая концепцию социального капитала как один из важнейших факторов развития и трансформации общества, следует отметить, что данным вопросом в свое время занимались как экономисты, так и социологи. На современном этапе исследователи, в основном, изучают эту тему с точки зрения девяти основных аспектов:
- поведенческие проблемы семьи и молодежи;
- среднее и высшее образование;
- общественная жизнь (виртуальная и гражданская);
- рабочая и организационная деятельность;
- демократия и власть;
- случаи совместного решения общественных проблем;
- здравоохранение и экология;
- преступность и насилие;
- экономическое развитие [5].
Представляется рациональным обозначить границы понятия «социальный капитал», который трактуется по-разному, однако, общая мысль остается неизменной: не возможно объяснить поведение экономических акторов без учета той социальной структуры, в которую они вовлечены [1]. По всей видимости, это положение является одним из наиболее общеизвестных тезисов. В данной работе социальный капитал рассматривается, согласно определению французского социолога П. Бурдье, как «фактические или потенциальные ресурсы, которые связаны с владением долгосрочных социальных связей более или менее институциализированных отношений взаимного знакомства и признания, или другими словами, с членством в социальной группе» [8, 243].
Что касается термина гражданское общество, то оно «представляет собой систему общественных институтов и отношений, которые необходимы для реализации частных и групповых интересов» [3, c. 169]. Теперь обратимся к основным положениям, характеризующим роль социального капитала в развитии общества.
В данной статье уделяется основное внимание взаимодействию социального капитала и гражданского общества и их тесной взаимосвязи, которые можно структурировать, исходя из трех ключевых подходов: институционального, синергетического и подхода всеобщности.
Следуя подходу всеобщности, можно поставить знак равенства между социальным капиталом и организациями на локальном уровне, то есть ассоциациями, клубами и другими общественными группами. Главными признаками в данном случае становятся количество и численность данных групп в определенном обществе [7]. Предполагается, что социальный капитал является безусловным благом, которого чем больше, тем лучше, и что само его существование оказывает положительное воздействие на всеобщее благосостояние. Использование данного подхода сыграло большую роль в объяснении и анализе причин бедности, где социальным связям отводилось центральное место в борьбе против потенциальных рисков и незащищенности беднейших слоев населения. Как утверждает в своей работе Г. Дордик, единственное, что могут потерять бедные, это друг друга [10].
Однако существенным недостатком данного подхода является игнорирование существования отрицательного эффекта социального капитала на общество. В том случае, если сообщества или социальные сети изолированы и ограничены, либо их интересы противоположны общественным (гетто, преступные группировки, наркокартели), то так называемый продуктивный социальный капитал замещается ложным, что значительно препятствует гармоничному развитию общества. Разумеется, членство в высоко интегрированном сообществе подразумевает множество привилегий, но оно также сопряжено с большими издержками, иногда даже превосходящие имеющиеся преимущества. Что касается организованных преступных группировок, такие группы могут причинить значительный ущерб всему остальному обществу, который выражается в виде загубленных жизней, растраченных ресурсов и социальной неопределенности.
Кроме того, сторонники данного подхода всеобщности имплицитно утверждают, что все социальные группы являются однородными и автоматически становятся частью общества и приносят ему пользу. Тем не менее, обширная литература, касающаяся вопросов классового неравенства, этнической изоляции и гендерной дискриминации, которые зачастую возникают и сохраняются под воздействием общества, доказывает обратное [4].
Статистические данные из развивающихся стран доказывают, почему только наличие высокого уровня социальной солидарности или неформальных групп не обязательно ведет к процветанию общества. В Кении группа экспертов, оценивающих уровень бедности в стране, выявила более 200 000 общественных групп в сельских областях, однако большинство из них не было связаны с внешними ресурсами и не могли изменить положение своей страны как одного из беднейших регионов мира. Доклад Всемирного банка по Руанде приводит такую статистику: в данной стране насчитывается более 3 000 зарегистрированных сельских кооперативов и фермерских коллективов, и по приблизительным подсчетам 30 000 неформальных групп, которые, тем не менее, были не в состоянии предотвратить одну из самых кровопролитных и жестоких гражданских войн. Такая же ситуация наблюдается и во многих странах Латинской Америки, где местные сообщества имеют высокий уровень социальной солидарности, однако они не в состоянии изменить ситуацию с крайней бедностью, в связи с недостатком располагаемых ими ресурсов и отсутствием доступа к управлению государством, что крайне важно для изменения «правил игры» в свою пользу. Данный подход справедлив и в отношении Гаити, где социальный капитал в изобилии наблюдается на локальном уровне среди сельскохозяйственных социальных групп, которые выступают за улучшение условий труда, свободный доступ к земельным участкам, защиту своих прав на местных рынках, продвижение идеи взаимопомощи и обеспечение защиты от злоупотребления властями своих полномочий. Даже в таком случае эти группы не в состоянии противодействовать колониальному режиму, коррупции, географической и политической изоляции и социальному расколу [4].
Институциональный подход предполагает, что устойчивость и дееспособность социальных связей и гражданского общества является в большей степени результатом политической, законодательной и институциональной среды [2]. Если подход всеобщности главным образом рассматривает социальный капитал как независимый переменную величину, которая оказывает как положительное, так и отрицательное воздействие на общество, то институциональный подход, напротив, исходит из того, что социальный капитал – это зависимая переменная величина. Кроме того, ключевой позиций данного положения является тот факт, что сама способность социального капитала функционировать в интересах общества крайне зависит от характерных черт формальных институтов, а их переменные свойства, такие как высокий уровень генерализованного доверия в свою очередь ведут к резкому экономическому росту [7].
Сторонники институционального похода рассматривают социальный капитал с двух различных точек зрения, исследования которых показывают приблизительно равные результаты. Так, Т. Скокпол в своих работах делает акцент на сравнительно-историческом аспекте и утверждает, что если правительство явственно не в состоянии принять ответственность за все результаты современной экономической жизни, тогда оно в равной степени не сможет вмешиваться противостояние отдельных членов государства и общества, другими словами фирмы и сообщества будут процветать тогда, когда власть не будет чрезмерно довлеть над ними [9].
Другая точка зрения просматривается в количественных кросс-национальных исследованиях социологов и экономистов, изучающих эффекты от государственного вмешательства и социального деления на экономическое развитие. С. Кнек и Ф. Кифер впервые предложили разработать индексы количественных диапазонов институциональных характеристик для различных инвестиционных организаций и группы по защите прав человека [10]. Также они указывают на то, что такие понятия как генерализированное доверие, правопорядок, гражданские свободы и бюрократия позитивно влияют на экономический рост.
П. Колер и Ж. У. Ганнинг использовали данный подход для изучения причин медленного развития стран Африки. Делая различия между такими концепциями как гражданский и правительственный капитал, они доказали, что развитие протекает медленно в таких обществах, где наблюдается как высокий уровень этнического дробления, так и слабые политические права. Хотя в своих трудах Д. Родрик не употреблял термин социальный капитал, он сделал аналогичные выводы, иллюстрирующие тот факт, что экономики тех стран, где наблюдается разобщенность в обществе и слабые институты регулирования конфликтов слабо реагируют на экономические и социальные потрясения [10].
Несмотря на то, что сильной стороной институционального подхода является изучение крупномасштабных проблем, одновременно с этим его слабостью становится недостаток рассмотрения его микроэлементов. Например, государство гарантирует своим гражданам свободу, права и независимость в определенных аспектах их жизни, согласованный и компетентный бюрократический аппарат, что, однако, может не обеспечиваться в отношении беднейших слоев населения в городских трущобах или изолированных сельских поселениях, и на радикальное изменение данной ситуации потребуется несколько десятилетий.
Некая внутренняя противоречивость вышеназванного подхода содействовала образованию нового, так называемого синергетического подхода, основоположники которого предприняли попытки объединить институты и социальные сети [2]. Общая идея данного подхода прослеживалась еще в ранних работах исследователей сравнительной политэкономии и антропологии, но наибольшее влияние на становление рассматриваемой концепции оказало особое издание «Мирового развития». Авторы этого издания рассматривали Индию, Мексику, Россию, Южную Корею и Бразилию, чтобы найти благоприятно развивающиеся синергии (например, динамические профессиональные объединения и их эффективные взаимоотношения) среди и внутри государственных бюрократических и различных гражданских социальных акторов.
Можно выделить три наиболее значимых вывода, проистекающих из данных исследований.
Во-первых, несмотря на мнения теоретиков, отстаивающих идею общественного выбора и некой общности, ни страна, ни общество не могут быть в своей основе «плохими» или «хорошими»; правительства, корпорации и гражданские группы могут варьироваться, в зависимости от степени воздействия и участия в достижении общих целей.
Во-вторых, государство, предприятия и общественные объединения в отдельности друг от друга не имеют необходимых ресурсов для достижения всеобъемлющего устойчивого развития; обязательно необходимо установление комплементарности и партнерство между данными секторами. Идентификация тех условий, в которых появились (или не смогли возникнуть) данные синергии является важнейшей целью теоретических и практических основ развития [9].
В-третьих, среди вышеназванных секторов государству отводиться главная роль в обеспечении позитивного развития страны, что зачастую является крайне затруднительным. Данное положение подтверждается тем, что государство не только предоставляет определенные общественные блага (стабильную валюту, услуги здравоохранения и всестороннего образования) устанавливает и обеспечивает выполнение правопорядка (имущественные права, налогообложение, свободу слова и объединений), но и содействует образованию тех сообществ, которые объединяют акторов, несмотря на их классовую, этническую, расовую, гендерную, политическую или религиозную принадлежность. Предприятия и общественные объединения также играют важную роль в данном процессе, создавая такие условий, которые содействуют возникновению, признанию и вознаграждению эффективного правительства. В противном случае, неблагоприятная институциональная среда и другие противодействующие факторы препятствуют развитию гармоничного общества [6].
В целом, синергетический подход предполагает следующие задачи для теоретиков, ученых и государственных деятелей:
- идентифицировать характер и степень развития социальных связей, характеризующих определенное сообщество, его формальные институты и взаимодействие;
- развивать институциональные стратегии, направленные на понимание сущности данных социальных отношений, особенно касательно контактного и связующего социальных капиталов в обществе;
- определить пути и методы, позволяющие позитивным проявлениям социального капитала (всеобщее взаимодействие, доверие, институциональная эффективность) нейтрализовать или сбалансировать его отрицательные стороны (сектантство, изолированность и коррупция) [9].
Другими словами, важнейшей задачей является трансформация тех ситуаций, где общественный социальный капитал «замещается» слабыми, враждебными или незаинтересованными формальными институтами в те, где они дополняют друг друга.
Подводя итоги, следует отметить, что различия между выше описанными подходами, касательно роли социального капитала в развитии общества, в основном сводятся к рассмотрению и анализу различных сторон данного понятия, при выделении зависимого, независимого или частично варьирующегося компонента социального капитала, и насколько сильно они могут интегрироваться в теорию государства. Невозможность подхода всеобщности и институционального подхода ответить на многочисленные вопросы исследователей создала предпосылки для возникновения синергетического подхода, который объединяет в себе их различные черты и является результатом новейших исследований в данной научной области.