Проблема объективности исторического знания

№50-1,

Исторические науки и археология

В статье исследуется проблема объективности исторического знания. Особое внимание уделяется проблеме исторического факта.

Похожие материалы

Проблема объективности исторического знания не потеряла актуальности с момента возникновения исторической науки. Она особенно усиливается в периоды политических кризисов. Поскольку значимой функцией истории как науки является идеологическая, то изменения политического режима, как правило, вызывает и изменения содержания истории. И чем в больше изменяется политический курс государства, тем интенсивнее меняется содержание исторической науки и исторического образования. Свидетельством такого утверждения выступает история России в XX-XXI вв., где содержание учебников менялось несколько раз. Историки даже придумали шутку, что Россия является государством с непредсказуемым прошлым. А.А.Данилов анализировал около 200 учебников по истории, выпущенных в государствах постсоветского пространства. И обнаружил в них факты противоречивого изложения одних и тех же исторических событий [1]. И такая картина характерна не только для стран постсоветского пространства, но даже для государств, считающихся образцами демократии.

Думается, что для историка-исследователя всегда остаются актуальными две взаимосвязанные проблемы: 1) можно ли создать единую картину исторической действительности или же история всегда есть совокупность различных историй? 2) возможна ли не политизированная историческая картина страны, этноса, человечества?

Как известно, история позиционирует себя как наука о фактах. Исторический факт понимается как феномен, который был когда-то на самом деле. Но оказывается, что историк, как правило, принимает за факты, не сами прошедшие события, а сообщения о них, имеющие авторов. И эти авторы почему-то одни и те же события описывают нередко по-разному. В частности, эта проблема анализируется профессором Р.Ю. Рахматуллиным, исследовавшим вопрос о личности Иисуса Христоса в разных исторических и религиозных источниках [2; 3].

Такое положение дел объясняется тем, что исторический факт, как и вся историческая наука, выполняет не только познавательную, но и идеологическую функцию. Как справедливо заметил французский археологи и историк Пол Вен, «можно предположить, что некоторые факты важнее других, но сама эта важность полностью зависит от критериев, выбранных каждым историком, и не имеет абсолютного значения» [4, c. 26]. Получается, что историческая картина подвержена сильному влиянию ценностных ориентаций и интересов ее творцов. Если анализировать учебники отечественной истории, изданные в советский период, то можно заметить сознательное игнорирование их авторами норманской теории происхождения государств восточных славян, заимствования политических особенностей Золотой Орды при эволюции политической системы России, некоторые факты взаимоотношений СССР с Германией во второй половине 1930-х гг.

Почему же историки так выборочно подходят к историческим фактам? Американский историк науки Томас Кун обнаружил, что эта закономерность распространяется не только на историческую науку. В своих работах он доказывает, что такая селекция фактов имеет место и в естественных науках [8; 9]. Кун объясняет это тем, что науку делают научные сообщества, которые руководствуются определенными нормами, стандартами исследования, которые он называет парадигмами. Поскольку фактов очень много, то перед ученым стоит вопрос, какие из них важны. И тут вступает в дело парадигма. Именно она определяет, какие факты важны и нужны, и какими фактами можно пренебречь. «Когда парадигма меняется, вместе с ним меняется сам мир... Изменение в парадигме вынуждает ученых видеть мир их исследовательских проблем в ином свете» [9, c. 151]. Получается, что для одного историка изучаемое им социальное пространство есть одни факты, то для другого – оно есть иное их множество. Из бесконечного количества фактов, которыми насыщена история, они выбирают те, которые, по их мнению, являются самыми важными [10].

На наш взгляд, вера в наличие одной истинной картины истории во многом является результатом многовекового господства в общественном сознании парадигмы классической науки и философии, согласно которой всякий вариант есть специфическое выражение существующего инварианта. Если перевести это утверждение на язык нашей темы, то получается, что существует подлинная картина исторической реальности, но разные историки интерпретируют её по своему усмотрению. Однако философия науки Т.Куна и появившаяся позже постмодернистская парадигма позволяют делать вывод, что такого инварианта нет. Но есть попытки разных историков и исторических школ представить свой вариант трактовки истории в качестве такового, что и приводит к «войне» учебников истории [11; 12].

Выводы:

  1. С точки зрения философии науки, любой не сфальсифицированный исторический текст представляет собой единство объективного и субъективного факторов.
  2. Объективность содержания исторического текста заключается в наличии в нем знания о реально существовавших или существующих событиях, людях или природных катаклизмах.
  3. Субъективность содержания исторического текста определяется, главным образом, тремя факторами:
    • историк имеет дело, как правило, не с самими фактами, а свидетельствами о них, почерпнутыми из других текстов. Авторы этих текстов могли ошибаться или намеренно искажать факты;
    • на выбор фактов, которые считаются определяющими в историческом познании, влияет личность автора. Историк, как и любая личность, имеет свои ценностные ориентации, политические и иные убеждения, которые влияют на его оценку, интерпретацию и классификацию фактов;
    • на формирование исторического знания влияет парадигма того научного сообщества, к которой принадлежит ученый-историк.

Список литературы

  1. Данилов А.А. История России и новых независимых государств в школьных учебниках. М.: Просвещение, 2010. 320 с.
  2. Рахматуллин Р.Ю. Отражение личности Иисуса Христа в зеркале истории // Вестник ВЭГУ. 2011. № 2. C. 98-104.
  3. Рахматуллин Р.Ю., Курило С.Н. Иисус Христос: Бог или человек? // Вестник Уфимского юридического института МВД России. 2008. № 2. С. 19-23.
  4. Вен П. Как пишут историю: опыт эпистемологии. М.: Научный мир, 2003. 391 с.
  5. Семёнова Л.М. Изменение организационных форм управления промышленностью СССР в 1957-1965 гг. (на примере Башкирии) // Вестник ВЭГУ. 2011. № 3. С. 97-101.
  6. Семенова Л.М. Из истории денежной реформы 1947 года в башкирской АССР // Экономика и управление: научно-практический журнал. 2008. № 2. С. 104-108.
  7. Семенова Л.М. Взаимодействие власти и интеллигенции в ХХ веке // Культура и власть. III Всероссийская научно-практическая конференция: Сборник статей. Пенза, 2005. С. 15-18.
  8. Kuhn T.S. The Copernican Revolution: Planetary Astronomy in the Develop-ment of Western Thought. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1957. 297 p.
  9. Кун Т. Структура научных революций. М.: Прогресс, 1977. 300 c.
  10. Семенова Л.М. К истории одной дискуссии // Исторический опыт и современные проблемы политических партий и движений: Материалы пятой региональной научно-практической конференции 24 марта 2006 года. Уфа, 2006. С. 79-81.
  11. Рахматуллин Р.Ю. Проблема объективности исторического знания или как возможен единый учебник истории // European Social Science Journal. 2014. № 8-3 (47). С. 69-73.
  12. Рахматуллин Р.Ю. Историческое знание в контексте философии науки // Вестник ВЭГУ. 2015. № 3 (77). С. 129-137.
  13. Rakhmatullin R. Postmodernism in philosophy // Nauka i studia. 2015. Т. 10. С. 313-316.