Бессознательное (в его отношениях к сознательному) и квантовая механика

NovaInfo 4
Опубликовано
Раздел: Философские науки
Просмотров за месяц: 0
CC BY-NC

Аннотация

В последние годы тема «Сознание и квантовая механика» стала предметом широкого обсуждения. Один из ее существенных аспектов связан с проблематикой искусственного интеллекта, созданием квантовых компьютеров. И здесь возникают вопросы касающиеся соотношения искуственного интеллекта (ИИ) с естественным. Среди них важное место занимает вопрос о моделировании процессов, протекающих на бессознательном уровне, по которому недавно высказал ряд интересных соображений И. В. Данилевский. Они дают мне повод подключиться к обсуждению этой актуальной темы.

Ключевые слова

СОЗНАНИЕ, ИНФОРМАЦИЯ, БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ, ФИЗИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ, КВАНТОВАЯ МЕХАНИКА, ЗАКОН ЦИПФА-ПАРЕТО, КОНЦЕПЦИЯ ПЕНРОУЗА, НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ФИЗИКАЛИЗМА

Текст научной работы

В последние годы тема «Сознание и квантовая механика» стала предметом широкого обсуждения. Один из ее существенных аспектов связан с проблематикой искусственного интеллекта, созданием квантовых компьютеров. И здесь возникают вопросы касающиеся соотношения искуственного интеллекта (ИИ) с естественным. Среди них важное место занимает вопрос о моделировании процессов, протекающих на бессознательном уровне, по которому недавно высказал ряд интересных соображений И. В. Данилевский (6, 7). Они дают мне повод подключиться к обсуждению этой актуальной темы.

И.В. Данилевский справедливо подчеркивает, что моделирование бессознательного — ключевой пункт в разработке проблематики ИИ. Он подходит к этому вопросу с позиций квантовой механики и стремится использовать в объяснительных целях закон Ципфа-Парето.

Но для этого надо, прежде всего четко определить понятие бессознательного и его отношение к понятию сознательного. Здесь, как известно, возникают большие трудности. Понятие бессознательного имеет более или менее определенный смысл лишь в рамках той или иной концепции (Фрейда, Юнга и др.), оно используется в различных психологических и философских интерпретациях. Требуется серьезная теоретическая работа, чтобы прийти к какому-то единому пониманию того, что именуется бессознательным (и только потом предлагать его объяснения с позиций квантовой механики).

Эта задача пока не имеет общепринятого решения. Во многих случаях, рассуждая о бессознательном, понятие (или вернее представление)

о нем употребляют в некоторой общей интуитивной форме, опираясь на значения соответствующих терминов естественного языка, личный опыт и наиболее распространенные представления психологии и психоанализа. Подобный способ рассуждения, однако, мало продуктивен. Когда же ставят задачу основательного объяснения, то обычно ограничиваются своего рода частными случаями указанного понятия, добиваясь его определенности, достаточной для обсуждения и решения вопроса в данном контексте. Я бы назвал это «минимальной достаточной определенностью.

Такого рода минимальная, но достаточная определенность предполагает описание и принятие ряда инвариантных (для основных концепций) характеристик бессознательного, которые хорошо подтверждаются эмпирически. И, конечно, разные исследовательские задачи обусловливают, если так можно выразиться, различные виды «минимальной достаточной определенности». Но в каждом конкретном случае последняя должна быть достигнута и согласована. В этом состоит одно из необходимых условий серьезного обсуждения предложенной темы.

Это длинное предисловие сделано потому, что трактовка бесознательного многими авторами, рассуждающими о его моделировании, оказывается слишком неопределенной и абстрактной, особенно в части, касающейся соотношения сознательного и бессознательного. Ведь понятие бессознательного теряет смысл без соотнесения его с тем, что именуется сознательным.

Утверждения И.В. Данилевского, что «бессознательное является ведущей силой в нашем психическом аппарате», что открытие есть «в первую очередь бессознательный процесс» и т.п. создают впечатление, что он слишком резко разделяет сознание и бессознательное. На самом деле наша психическая деятельность постоянно совершается в едином сознательно-бессознательно-сознательном контуре. И о сознательном тоже можно говорить как «о ведущей силе» (ибо психический процесс, человеческая деятельность непременно включают сознание и самоосознавание; в противном случае наше «Я» становится жалкой марионеткой, не способной нести какой-либо ответственности за свои действия, решения и продукты мысли). Об открытии тоже можно сказать, что оно «в первую очередь» сознательный процесс (ибо проблема, цель, то, что инициирует открытие, всегда есть сознательное).

Я повторяю эти общие места в пику модной ныне тенденции принижения сознания и рациональности, нашего ответственного «Я» как деятеля и автора, тенденции преувеличения роли бессознательного, иррационального, спонтанного и т.п. При этом не замечают парадокса-льности подобной позиции. Ведь некто, защищающий такую позицию, обязан признать, что его утверждения являются «в первую очередь» бессознательными. Что же остается тогда от автора, от его самосознающего, ответственного «Я»? (в этом проявляется один из вариантов описанного мной в ряде работ феномена «отрешенности от себя» — когда нечто, утверждаемое о сознании и бессознательном в общем виде, автор не относит к самому себе, к своему сознанию и бессознательному).

Разумеется, я далек от того, чтобы инкриминировать все это И. В. Данилевскому. Отдаю себе отчет и в том, что мы вряд ли вправе требовать от автора обоснованного и четкого описания многопланового содержания «бессознательного». Мои замечания вызваны желанием уточнить и согласовать главные пункты в его понимании.

На мой взгляд, то, что именуют бессознательно-психическим в широком смысле, включает, по меньшей мере, два плана: «содержательный» и оперативный. В обоих этих планах оно представлено как арефлексивное и диспозициональное.

Что касается «содержательного» плана, то здесь имеется в виду когнитивное содержание, ценностно-смысловой состав явлений бессознательного в его определенной структурной упорядоченности. Когнитивное содержание вполне корректно описывается посредством понятия информации, поскольку последнее способно адекватно выражать собственно смысловое содержание, его ценностные аспекты и его системно-структурные характеристики. В этом плане весьма важным является вопрос о поступлении информации в память, хранении ее, способах упорядоченности, актуализации и выборки для определенных целей, что связано, конечно, с включением регистров мотивации.

Оперативный план бессознательного представляет его динамическую организацию и активность, способы переработки информации, оперирования ею, глубинные уровни мотивации, различные формы самоорганизации бессознательных процессов и управления ими с учетом их взаимодействия с сознательными. Последний момент особенно актуален, поскольку компоненты бессознательной сферы постоянно воздействуют на сознательные процессы, как и наоборот. Несмотря на то, что такое взаимодействие не вызывает сомнений, конкретные его формы исследованы крайне слабо.

Надо уточнить еще один пункт — связь индивидуального бессознательного с коллективным бессознательным. Здесь важно решить, по крайней мере, один принципиальный вопрос: существует ли коллективное бессознательное независимо от индивидуального, или оно существует только в неразрывной связи с индивидуальным, посредством множества индивидуальных, выражая их некоторый содержательный и оперативный инвариант.

По моему убеждению, следует принять вторую альтернативу, ибо первая, как бы ее ни интерпретировали (по аналогии с особым существованием духовной субстанции или в качестве независимых от индивидов культурных сущностей), не выдерживает критики («культурные сущности» создаются и объективируются в результате деятельности индивидов и реально функционируют лишь в процессе распредмечивания, «субъективирования» их реальными индивидами).

Здесь имеет место отношение аналогичное отношению между инди-видуальным сознанием и коллективным сознанием. Подобно тому, как индивидуальное бессознательное не существует вне связи с индивидуальным сознательным, точно так же коллективное бессознательное не существует вне связи с коллективным сознательным (групповое, массовое сознание).

Теперь обратимся к главному — попыткам объяснения бессознательного с позиций квантовой механики и закона Ципфа-Парето.

Тот факт, что асимметричные распределения, выражаемые указанным законом, обнаруживаются в разных областях действительности — и в физических процессах, и в массовой человеческой деятельности (в том числе и в умственной) — автор пытается интерпретировать в русле идей квантовой механики. Не исключено, что такой подход может представлять определенный научный интерес. Если одна и та же регулярность встречается в столь разных областях, то правомерен вопрос о причинах, факторах ее обусловленности. При этом следует прояснить, в какой мере аналогичный эффект асимметрии независим от методов вычислительной деятельности человека и, что особенно важно, каким образом состояния систем высокой степени организации могут быть теоретически корректно выведены из состояний низшего уровня, вплоть до уровня элементарных частиц.

Автора интересуют главным образом проявления закона Ципфа-Парето в области интеллектуальной деятельности. Он рассуждает следующим образом. Как объяснить, что разные ученые, изобретатели, даже не подозревая о существовании друг друга, делают сугубо индивидуальную работу, которая оказывается на поверку «коллективной формулой»? Если за это ответственно сознание, то мы «окажемся в объяснительном тупике», так как в данном случае люди между собой сознательно не взаимодействовали. Значит, за это ответственно бессознательное. Но не индивидуальное бессознательное, которое тоже ничего не объясняет, а коллективное. Именно оно создает ситуацию, когда «суммарный результат поведения множества людей оказывается одинаковым независимо от личностей, культур и эпох».

И далее автор сразу утверждает, что эта ситуация «похожа» на парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена (ЭПР). «Похожа» потому, что ЭПР указывает на аналогичную ситуацию в области взаимодействия элементарных частиц («мгновенный перенос состояния частицы от одной к другой через посредство взаимодействующей с ней третьей» и эффект так называемой «квантовой телепортации»). А отсюда делается вывод, что коллективное бессознательное есть «квантовая или квантовоподобная система».

Автор, правда, не разъясняет, в каком смысле принимается аналогия между взаимодействием людей, с одной стороны, и элементарных частиц, с другой. Как понимать, что определенное содержание мысли одного человека (обозначим для удобства это содержание сокращенно СМ) переносится к другому подобно передаче состояния одной частицы к другой? Тут много неясностей. Попытаемся их проанализировать.

Надеюсь, автор признаёт два следующих положения, что:

  1. Всякая человеческая мысль (будучи психическим явлением) необходимо связана с деятельностью мозга и;
  2. Всякая мысль передается от одного человека к другому лишь посредством некоторого физического (материального) носителя.

Тогда передача данного СМ одновременно многим людям состоит в следующем: есть источник данного СМ (система, в котором оно сформировалось), этот источник транслирует соответствующие сигналы, которые воспринимаются множеством людей; в результате в их головном мозге формируются соответствующие нейродинамические паттерны, которые переживаются субъективно в виде данного СМ. Как видим, эта ситуация тривиальна — в том смысле, что так обстоит дело во всяком акте массовой коммуникации (при радиотрансляции, телевизионной передаче и т.п.)

Но автор рассматривает как бы особый случай (когда эти способы передачи информации исключаются), он подчеркивает, что за появление определенного СМ у многих индивидов ответственно именно коллективное бессознательное. Следовательно, оно полагается источником данного СМ и его транслятором. Остается объяснить, как это происходит. И тут опять возникают многие неясности.

Во-первых, где и как возникает данное СМ, если оно находится в рамках коллективного бессознательного (формируется в нем и уже оттуда поступает в умы множества людей)? Ведь оно так же представляет собой определенную информацию и, значит, должно иметь свой физический носитель, быть воплощенным в соответствующей кодовой форме. Похоже, дело изображается таким образом, что определенное СМ либо предсуществует в сфере коллективного бессознательного, либо формируется там независимо от индивидуальной психической деятельности. Как это возможно — остается загадкой. Далее. Следует объяснить посредством чего и как оно существует, транслируется и затем воспринимается множеством умов. Но здесь тоже неясности.

Между тем, возникновение аналогичных научных идей (и даже открытий) у различных людей, которые сознательно не общались непосредственно друг с другом, может объясняться их включенностью в со-ответствующую социокультурную среду, в ее коммуникативную сферу. Она порождает те или иные задачи, проблемы, создает новые эвристические возможности, что обусловливает интеллектуальные интересы и направленность умственной деятельности множества людей (история науки полна такого рода примерами). Трудно ожидать независимого возникновения общих научных идей у европейцев и, скажем, аборигенов амазонских джунглей, живущих до сих пор в изоляции. Это был бы наверное действительно точный пример отсутствия сознательного общения. Но почему-то сфера влияния «мирового бессознательного» туда не достигает.

Если оставить в стороне научные идеи и обратиться к области обыденного знания или к «результатам поведения множества людей», которые (результаты) оказываются, по словам автора, «одинаковыми» (и суммарно и в отдельности) «независимо от личности, культур и эпох», то эта весьма абстрактная «одинаковость» объясняется общечеловеческой природой, инвариантными свойствами языков, общностью способов и содержания деятельности людей. По-моему, здесь нет особой нужды прибегать специально к «коллективному бессознательному» и тем более к квантовой механике.

Но если уж такая задача поставлена автором, то надо прежде всего аналитически четко выделить те СМ и те группы людей, которые независимы в коммуникативном плане друг от друга, но вдруг обретают одинаковое СМ благодаря воздействию «коллективного бессознательного», имеющего якобы «нелокальный» характер в соответствии с положениями квантовой механики.

На мой взгляд, в рассуждениях о роли квантовой механики в объяснении сознания и бессознательного, ставших модными в последние годы, встречается много натяжек и теоретически некорректных утверждений, часто производимых на основе «безразмерных» аналогий.

Хотелось бы напомнить, что абстрактные аналогии между мышлением и квантовыми процессами выдвигались в прошлом довольно часто. Так Д. Бом, говоря о единстве дискретного и непрерывного в мышлении, указывал на аналогичный характер физических процессов и рассматривал акт научного открытия как скачок по аналогии с квантовым. А. Гейзенберг, а вслед за ним В.А. Фок подчеркивали «двуслойность» квантовой реальности, то обстоятельство, что ее онтология включает два измерения: актуально существующее и потенциально существующее; то же самое мы встречаем у К. Юнга в его описании психической реальности. Но это знал еще Аристотель, не говоря о других представителях классической философии, обсуждавших проблему действительного и возможного. Подобные абстрактные аналогии между физическими процессами и мышлением (сознанием, бессознательным), на мой взгляд, сыграли уже свою теоретическую роль и вряд ли таят в себе новый эвристический потенциал. Трудно признать, что они были особенно продуктивными в объяснении мышления, сознания, бессознательного.

Вместе с тем вопрос о возможностях квантовой механики в исследовании психических процессов, конечно, сохраняет актуальность, особенно в перспективе создания квантовых компьютеров и во многих других аспектах проблематики ИИ. При этом я разделяю позицию тех авторов, которые весьма сдержанно относятся к объяснительным возможностям квантовой механики (взятой в ее нынешнем виде) в области ключевых проблем сознания (и бессознательного). Ряд философов аналитического направления вообще скептически оценивают подобные возможности.

В статье под любопытным названием «Сознание и квантовая теория: странные любовники» американский философ Б. Лёвер подвергает критике тезис, согласно которому классическая физика оказалась неспособной объяснить сознание, но это может сделать квантовая теория (Barry Loever. Consciousness and Quantum Theory: Strange Bedfellows // Consciousness: New Philosophical Perspectives. Clarendon Press. Oxford, New York, 2003). Защитники данного тезиса убеждены в том, что (как они лаконично выражаются) квантовая механика нуждается в сознании, а сознание нуждается в квантовой механике. Таким способом обозначают две разные, но, по сути, тесно связанные проблемы. Первая из них касается роли сознания в процедуре измерения и наблюдения. Вторая выражает задачу квантово-механического объяснения сознания как особого физического явления, хотя при этом обычно оставляют открытым вопрос, правомерно ли относить сознание к физическим явлениям. Здесь особенно важно подчеркнуть, что акт сознания, о котором идет речь в обоих приведенных контекстах, понимается в широком смысле, т.е. необходимо включает в себя (и содержательно, и оперативно) те или иные уровни бессознательного.

При обсуждении первой проблемы главным пунктом служит вопрос: является ли процедура измерения и наблюдения лишь фиксирующей независимые от субъекта состояния и свойства микрочастиц или же эта процедура оказывает на них активное воздействие и обусловливает их действительные состояния и свойства. Точнее: является ли сознание наблюдателя (а, значит, и его бессознательное!) фактором, влияющим на выбор одной из альтернатив в ряду результатов квантовых измерений?

Создатели квантовой теории относили подобный вопрос к числу метафизических и не считали его существенным для самой по себе физической теории. Тем не менее, этот вопрос так или иначе вызывал острый интерес у многих выдающихся ученых, что приводило к новым интерпретациям квантовой механики. Наиболее интригующей из них является так называемая «многомировая» интерпретация Эверета-Уиллера, в которой различные альтернативные результаты относятся к различным мирам и объясняются именно действием сознания наблюдателей.

Среди отечественных физиков активным сторонником включения сознания наблюдателя в процедуру измерения является М.Б. Менский. Он полагает, что имеются основания не только для того, чтобы признать необходимость сознания для объяснения селекции альтернативы, но и для того, чтобы «отождествить сознание (осознание) с селекцией, то есть с последним этапом квантового измерения»(16, с.71; см. также: 17).

Автор прямо говорит о «физической природе сознания», которое может, по его мнению, получить, наконец, объяснение именно с позиций квантовой механики (16, с.71). И тут две выделенные выше (и как будто разные) проблемы сливаются воедино.

Разумеется, подобное «объяснение сознания» (включая неотделимое бессознательное) и его активной роли в квантово-механическом измерении носит «обещающий», гипотетический характер. Правомерность такого подхода аргументируется обычно тем, что связанные с ним теоретические построения, во-первых, логически возможны и, во-вторых, не встречают эмпирических опровержений. Но ведь и то, и другое зависит от принятых исходных посылок. На поверку сторонники квантовомеханического объяснения сознания явно или неявно представляют его либо в качестве некого субстанционального начала, либо в качестве особой «физической сущности».

В обоих случаях сознание изначально наделяется способностью воздействовать на известные физические процессы (взаимодействовать с ними), и главная теоретическая трудность сразу устраняется. При таких исходных посылках действительно нельзя отрицать не только логическую возможность построения дуалистических (в духе Декарта) или идеалистических (в духе Платона-Гегеля) концепций сознания, но, с другой стороны, и его сугубо физикалистских объяснений. В итоге, в силу прнятых постулатов подобные концепции могут быть, конечно, представлены как эмпирически неопровержимые.

Надо отметить, что подавляющее большинство физиков критически оценивают возможность включения сознания наблюдателя (а, следовательно, и его бессознательного) в измерительную процедуру, выдвигая весьма основательные контраргументы фактического и методологического характера (возможность замены наблюдателя компьютером и др.). Особенно же подчеркивается то принципиальное обстоятельство, что понятие сознания, используемое в этих целях, часто не дифференцируется с понятием наблюдателя, страдает недостаточной определенностью. В нем четко не выделяются и не соотносятся между собой такие основные аспекты сознания как ценностно-смысловое содержание, способность его «представления» для индивида в форме субъективного переживания, интенциональность, целеполагающая способность, веровательная (санкционирующая) и волевая модальности, не различается собственно ментальное действие, с одной стороны, и реальное действие, несущее в себе ментальную составляющую, с другой. Такого рода теоретико-методологические неопределенности и неувязки, характерные для указанной позиции, отмечаются в статьях Е.А. Мамчур, В.В. Казютинского, Р.Ф. Полищук и Ю.А. Кухаренко, опубликованных в знаменательном сборнике, посвященном 100-летию квантовой теории (18).

Что касается трактовки сознания как особой «физической сущности», то оно игнорирует общепринятые феноменологические описания; сознание редуцируется к мозговым процессам или поведенческим акциям. Из сознания изымается его главное специфическое качество — быть субъективной реальностью, и лишь после такой операции оно поддается физикалистской редукции.

В последнее десятилетие в аналитической философии резко возросла оппозиция редукционистским объяснениям сознания (особенно объяснениям физикалистского типа). Основательная критика таких объяснений содержится в работах многих видных философов (Т. Нагель, Д. Чалмерс, Дж. Сёрл и др.). Проблема сознания в последние пятьдесят лет была и продолжает оставаться центральной в аналитической философии, ей посвящена поистине колоссальная по объему литература, в том числе касающаяся и попыток объяснения сознания с позиций квантовой механики. Полувековый опыт дискуссий по проблеме сознания, в которых участвовали многие крупнейшие западные философы и ученые, представляет значительный интерес для тех, кто стремится серьезно заниматься разработкой указанной проблемы. И это, прежде всего, относится к концептуальным перипетиям программы физикалистской редукции, которая долгое время была ведущей в аналитической философии, но сейчас оттеснена на второй план программами функционализма.

Учет теоретического опыта в этой трудной области знания крайне важен — хотя бы для того, чтобы не изобретать заново велосипед, не идти в тупиковом направлении. (Наиболее значительные работы, отражающие указанный опыт, собраны в антологии: 21 и в сравнительно новом издании: 19; в последнем есть специальный раздел «Квантовая механика и сознание»).

В связи с изложенным весьма показательна дискуссия крупнейшего физика-теоретика Р. Пенроуза со своими многочисленными, не менее именитыми оппонентами (см., в частности: 15).

Р. Пенроуз выдвинул гипотезу, согласно которой явления сознания связаны с квантовыми процессами, совершающимися в тубулиновых трубках нейронов. Последние, по его мнению, способны обеспечивать высокую степень изоляции, необходимую для осуществления крупномасштабной квантовой когеренции, что служит необходимым условием возникновения сознания (см. 15, с. 129-133). Нет нужды вдаваться в детали этой гипотезы, она подробно описана в работах автора. Важно главное — сам принцип объяснения, вытекающий из убеждения Р. Пенроуза, что для этих целей может служить только физика (а это означает, что сознание неявно полагается в качестве особого физического процесса, во многом таинственного, но доступного научному объяснению, для чего нужно приспособить, усовершенствовать квантовую теорию или, в крайнем случае, существенно ее дополнить).

Именно этот принцип объяснения в конечном итоге всегда оказывался в центре критического внимания оппонентов Р.Пенроуза, который, по словам А. Шимони, фактически предложил «квантовую версию физикализма» (там же, с.150). Она в ряде существенных отношений напоминает позицию Уайтхеда, который вынужден был постулировать наличие «протоментальности», свойственной всем низшим уровням организации физического мира, чтобы объяснить возникновение сознания на его высших уровнях. Как замечает А. Шимони, только такое допущение способно придать концепции Р. Пенроуза достаточную меру теоретической обоснованности. Но это допущение означает, что «ментальность является онтологически фундаментальным свойством Вселенной» (там же). Как видим, все возвращается на круги своя. Лишь таким способом ментальное способно попасть в безраздельное ведение физики.

«Проявления нашей умственной деятельности — подчеркивает А. Шимони — не «укладываются» в онтологию физикализма, даже если физикализм основан на квантовой механике» (там же). Он приводит ряд важных доводов, свидетельствующих, что не только мысли, но и «чувственные восприятия никак не вписываются в онтологию физикализма» (там же, с. 144-145). И с этим связан еще один контраргумент А. Шимони. По его заключению, на мой взгляд, вполне оправданному, Р. Пенроуз воспроизводит одну из версий «двуаспектной теории ментального», согласно которой явления сознания отождествляются с некоторым классом мозговых процессов, но при этом затушевывается тот факт, что здесь имеют место две разные причинные цепи событий (в мозге и в «театре сознания»); когда же их связывают, то вторая сторона (явления сознания) фактически исчезает (см. там же, с.143-144).

Близкие к приведенным контраргументы выдвигает и Н. Картрайт. Проблема сознания, по ее мнению, — это не физическая, а скорее биологическая проблема. Программа же Р. Пенроуза основана на «априорной убежденности, что научное объяснение проблемы сознания обязательно должно быть основано на физике» (там же, с. 157-158). Несостоятельность такой установки подтверждается опытом развития науки, чрезвычайно многообразным, многомерным характером взаимосвязей между ее отраслями, утопичностью надежд на возможность унификации современной науки на базе физики. Отсюда вытекает и методологическая необоснованнность программы редукции явлений сознания к физическим процессам.

Что касается С. Хокинга, то он именует себя редукционистом, сохраняет веру в возможность свести законы биологии к законам химии, а последние к законам физики. Его главный контраргумент против концепции Р. Пенроуза состоит в том, что о физическом объяснении сознания говорить преждевременно, так как «пока еще в нашем распоряжении нет сколько-нибудь «здравых» идей относительно проблем сознания» (там же, с. 168).

В этой связи следует хотя бы кратко сказать о работах Л.Г. Антипенко, который много и продуктивно писал по интересующему нас вопросу (см.: 1, 2, 3, 4). Автор справедливо подчеркивает, что на основе классического компьютера с его рекурсивными вычислениями нам не удастся приблизить ИИ к естественному интеллекту. Для этого необходим квантовый компьютер. Л.Г. Антипенко высказывает ряд важных соображений о характере квантового вычислительного процесса и перспективах создания квантовых компьютеров. Он, в частности, подчеркивает, что результат квантового измерения, будучи результатом вычислительного процесса (как «внешнее»), «усваивается сознанием в ряду результатов внутренних квантово-информационных вычислений, т.е. вычислений, производимых самим мозгом» (3, с. 35).

Анализ этого вопроса представляет значительный интерес. Остановлюсь лишь на одном аспекте данной темы. То, что мозг производит вычислительные операции, не вызывает возражений, хотя некоторые философы и пытаются это отрицать (например, Дж. Серл в своей книге «Открывая сознание заново»; мои критические аргументы по этому пункту высказаны в: 8, с. 109-110). Однако трудно согласиться с тем, что информационные процессы в мозгу носят в целом вычислительный характер. Вычислительные операции, на мой взгляд, представляют лишь один из уровней процесса переработки информации в мозгу и, скорее всего, не самый высокий. В нем осуществляются и другие, невычислительные способы переработки информации, которые и определяют его главное отличие от компьютера. На это указывает анализ динамики осознаваемых мыслительных актов и различных субъективных переживаний, особенно связанных с творческими результатами, а в еще большей степени те информационные преобразования, которые совершаются за порогом осознаваемого. Они и составляют главную загадку, главную проблему в исследовании специфики мозговых информационных процессов. Поэтому трудно принять вывод, что «квантовый компьютер служит наиболее адекватной моделью идеальной мыслительной деятельности человека, человеческого мозга» (3, с.35).

Не имея возможности подробно обсуждать этот вопрос, ограничусь ссылкой на хорошо аргументированную позицию Р. Пенроуза, согласно которой явления сознания и обусловливающие их мозговые процессы «не могут быть смоделированы никакой вычислительной процедурой» (15, с. 103). Р. Пенроуз тщательно анализирует проблему вычислимости, посвящая этому многие страницы (см. там же, с. 102-128. На с. 107 он рекомендует прочесть его книгу «Тени разума», в которой, по его словам, первые 200 страниц специально посвящены «проблеме связи мышления и вычислительных операций»). Прямо заявляя, что он остается сторонником физикализма (там же, с. 101), Р. Пенроуз утверждает, что специфической чертой сознания является «понимание», что «наше понимание содержит в себе нечто большее, чем набор вычислительных операций» (там же, с. 106), что даже «математическое понимание» не сводится «к вычислительной работе мозга» (там же, с. 117), что способность понимания «принципиально не является вычислительной по своей природе, вне всякой зависимости от математики» (там же, с.118). Так как Р. Пенроуз является выдающимся математиком и физиком, то его суждения по этим вопросам особенно значимы.

Я намеренно отступил от специфических черт феномена бессознательного, так как в интересующем нас плане (объяснительные возможности квантовой механики в области психического) понятие сознания — хочу это еще раз подчеркнуть — берется не в узких смыслах (осознавание текущего содержания, акт рефлексии и интроспективной уверенности, отчет от первого лица и др.), а, как правило, в широком смысле, включающем единство рефлексивного и арефлексивного, актуального и диспозиционального, когнитивного и эмоционального, операции использования содержания памяти, привычных мотиваций, различных состояний нашего Я и т.д., т.е. по необходимости включающем самые разнообразные регистры и проявления тех информационных процессов, которые относят обычно к сфере бессознательного.

И здесь принципиальную роль играет общий методологический подход к исследованию информационных процессов. Информация не может быть названа физическим явлением, хотя и необходимо связана со своим физическим носителем. Это означает, что информация существует лишь в определенной кодовой форме. Но кодовая форма одной и той же информации может быть разной по своим физическим свойствам. Иными словами, одна и та же информация может кодироваться различными способами. В этом состоит принцип инвариантности информации по отношению к физическим свойствам ее носителя (ПИ). Из него вытекает положение об изофункционализме систем, обоснованное А. Тьюрингом, то обстоятельство, что функциональное описание систем может быть логически независимым от их физического описания. Отсюда — несостоятельность попыток редукции информационных процессов к физическим, а тем самым несостоятельность физикалистских моделей объяснения сознания. Это определяет особый тип причинности — информационную причинность и ее разновидность — психическую причинность. Парадигма физикализма с ее редукционистской программой, занимавшая центральное место в теоретическом каркасе естествознания эпохи индустриального общества, обнаружила свою ограниченность. В условиях информационного общества возникают новые теоретические и, более того, новые эпистемологические проблемы, связанные с исследованием информационных, самоорганизующихся систем, информационной причинности и задачами расшифровки кодовых зависимостей. Мы имеем здесь качественно особый вид детерминаций, требующий иных теоретико-методологических подходов, по сравнению с теми которые задавались парадигмой физикализма.

Эти вопросы, на мой взгляд, обладают сейчас исключительной актуальностью, но в нашей литературе разрабатываются довольно слабо (с учетом этого, рискну адресовать читателя к моей давней работе, в которой подробно анализировалась парадигма физикализма, демонстрировалась несостоятельность ее редукционистской программы в области исследования самоорганизующихся систем биологического типа и информационных процессов: 10, глава 2; в этой главе хотелось бы обратить внимание читателя на два раздела — «Парадигма физикализма и ее редукционистская программа» и «Методологические тупики парадигмы физикализма»).

Подчеркну еще раз, приверженность к физикалистскому объяснению сознания и области бессознательного связана с непониманием или недооценкой специфики информационных процессов и кодовых зависимостей. Эта специфика определяет особый тип познавательных задач, которые имеют, как правило, герменевтический характер, т.е. полагают свой целью постижение смысла, расшифровку «содержания», воплощенного в некотором физическом объекте или процессе, и в тоже время объяснение активности этого «содержания», его способности выступать причиной изменений в биологической или социальной самоорганизующейся системе (т.е. выступать в роли информационной причины).

В частности, это фундаментальная задача расшифровки мозговых нейродинамических кодов психических явлений, осознание которой можно датировать 60-70-ми г.г. прошлого века, что было связано с успехами кибернетики и теорий информации. Сейчас эта задача, на мой взгляд, довольно четко оформилась в теоретическом и методологическом отношении. Она находится в русле той же исследовательской программы, которая привела к выдающимся достижениям в расшифровке кода ДНК и геномов животных, а в значительной мере и человека.

Как известно, в этих достижениях квантовая механика не играла сколько-нибудь существенной роли, хотя не исключено, что более глубокое понимание кодовых зависимостей в биологических системах потребует ее активного участия.

В этой связи хотелось бы коснуться еще одного вопроса, затронутого И.В. Данилевским. Он скептически относится к возможности расшифровки мозговых кодов психических явлений и прежде всего тех, которые протекают на бессознательном уровне. Этому, по его мнению, препятствует квантово-криптографический эффект: «любое измерение, т.е. по сути наблюдение за квантовой системой, состояниями микрочастиц, в которых кодируется информация, вызывают необратимые изменения в ней». А постольку декодирование здесь невозможно. На этом эффекте, говорит И.В. Данилевский, «держатся закрытыми от нас тайны нашего внутреннего мира». Если бессознательное — квантовая система, то «попытки понаблюдать за протеканием информационных процессов в бессознательном» окажутся безуспешными. «Возможно, в первую очередь этим и объясняется то, что «расшифровка кодов мозга», о которой в 1970-е годы писали видные ученые и философы (например, Н. Бехтерева и Д. Дубровский), так и не состоялась» (6, с. 93). И автор добавляет: «Если высказанное предположение верно, то это, по-видимому, означает прямую дорогу к агностицизму в отношении познания бессознательного» (там же).

Все эти утверждения вряд ли могут быть приняты всерьез. Взять хотя бы манеру оценки результатов «расшифровки кодов мозга». Заявлять, что она «так и не состоялась», значит представлять ее в качестве какого-то разового акта, не учитывая сложности, многоплановости этой проблематики, а, главное не принимать во внимание обширную литературу по данной теме. Я действительно писал в те годы (и в последующие) о расшифровке мозговых кодов психических явлений, рассматривая методологические аспекты этой оригинальной задачи, возможные подходы к ее решению (см., напр.: 9). И, думаю, что это было весьма актуально.

Уже в 70-е годы прошлого столетия в данной области были достигнуты крупные успехи. Достаточно напомнить о ставшей классической монографии Дж. Сомьена (17) или о широко известных работах Н.П. Бехтеревой и ее сотрудников по расшифровке мозговых кодов отдельных слов.

Это направление исследований успешно развивалось в последующие годы, оно представлено обширной литературой. Отмечу лишь значительные результаты полученные Дж. Эделменом, А.М. Иваницким, В.Я. Сергиным, Е.Н. Соколовым (12, 16 и др.).

Теперь о квантово-криптографическом эффекте и «дороге к агностицизму». Думаю, что нет оснований безоговорочно относить мозговые коды психических явлений к числу квантовых систем. Согласно современным представлениям, они являются нейродинамическими системами, в которых события квантового характера составляют нижележащий уровень. Закономерности этого уровня сами по себе не могут служить достаточным основанием для объяснения функционирования более высокого уровня организации. Из того, что мозг состоит из атомов и элементарных частиц еще не следует, что высшие формы его деятельности должны объясняться квантовой механикой. Это обстоятельство, к слову, справедливо подчеркивает Р.А. Аронов, критикуя позицию М. Б. Менского: то, что полагается в качестве квантовой системы, должно ограничиваться строгими критериями (5, с. 86).

В биологических системах кодирование и декодирование информации — фундаментальные способы самоорганизации и саморегуляции, непрестанно совершающиеся на молекулярном, субклеточном, клеточном, органном и организменном уровнях. Ниже молекулярного уровня нет кодов, обладающих качеством биологической организации. При этом операция декодирования — необходимое условие использования соответствующей информации живой системой в целях поддержания жизнедеятельности. Эта операция совершается ежесекундно и в колоссальных численных масштабах на всех уровнях организма, начиная с декодирования информации, содержащейся в ДНК и кончая декодированием информации, необходимой для управления целостным организмом (психические явления — образы, мысли и т.п.). И никакой квантово-криптографический эффект этому не мешает. Если в операции декодирования наступают сбои, если не удается расшифровать содержащуюся в коде аутентичную информацию, а, значит, не удается использовать ее для целей управления, то организм зачастую гибнет.

Кроме того, важно иметь в виду следующее: если информация не существует вне и помимо своего физического носителя, то это означает, что информация по необходимости существует лишь в той или иной кодовой форме. А постольку расшифровка кода не может означать ничего иного, как перевод «чуждого» («незнакомого») кода в «естественный» («понятный» данной самоорганизующейся системе), т.е. в такой код, существуя в котором информация может быть использована для управления и других жизненно значимых целей. В этом и состоит акт декодирования в биологических и социальных системах (см. подробнее: 11). Для его осуществления, как показывает повседневный опыт наших коммуникаций, квантово-криптографический эффект не составляет препятствий. Но даже в тех случаях, когда в технических системах информация кодируется на квантовом уровне, ее декодирование, как свидетельствует практика, вполне возможна, поскольку разработаны многочисленные способы компенсации, нейтрализации негативных сторон квантово-криптографического эффекта.

Все это может быть отнесено и к сфере бессознательного, а, значит, у нас нет оснований говорить об агностицизме. Психические явления из области бессознательного выявляются и исследуются различными психологическими, психотерапевтическими, психиатрическими, а также психофизиологическими и нейрофизиологическими методами. В этом плане накоплен обширнейший материал, который может служить для построения соответствующих моделей искусственного интеллекта.

Разумеется, явления сферы бессознательного исследованы недостаточно (что, впрочем, можно сказать и о сфере сознательного). Здесь нужны новые творческие подходы, новые методы, что позволит создавать более эффективные модели для развития искусственного интеллекта. Несомненно, что в процессе исследования бессознательного может найти свое место и квантовая механика. Но я не думаю, что она способна дать нам ключ к пониманию бессознательного и психических процессов в целом. Я отдаю себе полный отчет в собственной ограниченности, в том, что являюсь дилетантом в квантовой механике и для меня остаются скрытыми некоторые ее возможности, которые могут сиграть революционную роль в познании психических явлений. Но здесь нужны факты, строгие аргументы, серьезные теоретические обоснования. Слово за моими оппонентами.

Читайте также

Список литературы

  1. Антипенко Л.Г. Проблема неполноты теории и ее гносеологическое значение. М., 1986.
  2. Антипенко Л.Г. К вопросу о разработке национальной программы исследований по физике квантовой информации // Вестник Новосибирского отделения Петровской Академии наук и искусств, 2003, № 12.
  3. Антипенко Л.Г.. Новый взгляд на проблему искусственного интеллекта сквозь призму квантово-компьютерных технологий // Новое в искусственном интеллекте. Методологические и теоретические вопросы. М., 2005, с. 35).
  4. Антипенко Л.Г. Квантовый компьютер и квантовый мозг // Искусственный интеллект: междисциплинарный подход. М., 2006.
  5. Аронов Р.А. Сознание и квантовый мир // Вопросы философии, 2005, № 6, с. 86).
  6. Данилевский И.В. Философия искусственного интеллекта, квантовые компьютеры, квантовая криптография и закон Ципфа-Парето// Философия искусственного интеллекта. Материалы Всероссийской иеждисциплинарной конференции. М., 2005.
  7. Данилевский И.В. Структуры коллективного бессознательного: квантовоподобная социальная реальность. Казань, 2004.
  8. Дубровский Д.И. Новое открытие сознания? (По поводу книги Джона Серла «Открывая сознание заново») // Вопросы философии, 2003, № 7, с. 109 – 110).
  9. Дубровский Д.И.. Расшифровка кодов (Методологические аспекты проблемы) // Вопросы философии, 1979, № 12).
  10. Дубровский Д.И.. Информация, сознание, мозг. М., 1980.
  11. Дубровский Д.И. Сознание, мозг, искусственный интеллект // Ис- кусственный интеллект: междисциплинарный подход. М, 2006.
  12. Иваницкий А.М.. Естественные науки и проблема сознания // Вестник Российской Академии Наук, 2004, т. 74, № 8; Е.Н. Соколов. Принцип векторного кодирования в психофизиологии // Синергетика и психология. Вып. 3. Когнитивные процессы. М.,2004.
  13. Менский М. Б.. Квантовые измерения, декогеренция и концептуальные вопросы квантовой механики // 100 лет квантовой теории: История. Физика. Философия. М., 2002, с. 71.
  14. Менский М.Б. Квантовая механика, сознание и мост между двумя культурами // Вопросы философии, 2004, № 6.
  15. Пенроуз Р., Шимони А., Картрайт Н., Хокинг С.. Большое, малое и человеческий разум. М.,2004.
  16. Соколов Е.Н. Принцип векторного кодирования в психофизиологии // Синергетика и психология. Вып. 3. Когнитивные процессы. М.,2004.
  17. Сомьен Дж. Кодирование сенсорной информации в нервной системе млекопитающих. М.,1975.
  18. 100 лет квантовой теории: История. Физика. Философия. М., 2002.
  19. Consciousness. New philosophical Perspectives. Ed. by Quentin Smith and Aleksandar Jokic.Clarendon Press, Oxford, 2003.
  20. Loever Barry. Consciousness and Quantum Theory: Strange Bedfellows // Consciousness: New Philosophical Perspectives. Clarendon Press. Oxford, New York, 2003.
  21. The Nature of Mind. Ed. By David M. Rosenthal. New York – Oxford, Oxford University Press, 1991.

Цитировать

Дубровский, Д.И. Бессознательное (в его отношениях к сознательному) и квантовая механика / Д.И. Дубровский. — Текст : электронный // NovaInfo, 2011. — № 4. — URL: https://novainfo.ru/article/780 (дата обращения: 21.01.2022).

Поделиться