Искусственный интеллект и проблема сознания

№5-1,

Философские науки

Разработка искусственного интеллекта (ИИ) необходимо связана с исследованием и пониманием естественного интеллекта (ЕИ), который не ограничивается чисто когнитивными функциями, включает широкий спектр других психических модальностей, таких как эмоции, воображение, желание, воля, саморефлексия, экзистенциальные сосотояния и др. В таком понимании ЕИ представляет собой то, что обычно относят к сознательным состояниям, сознательной деятельности, одним из продуктов которой и является ИИ. Вместе с тем функционирование ИИ, его результаты обретают смысл, когда они представлены в сознании людей, т.е. в форме субъективной реальности. Поэтому теоретическое соотнесение ИИ с ЕИ – важнейшее условие основательного осмысления возможностей ИИ, перспектив его развития, а в то же время и одно из актуальных направлений исследования проблемы сознания.

Похожие материалы

1. Разработка искусственного интеллекта (ИИ) необходимо связана с исследованием и пониманием естественного интеллекта (ЕИ), который не ограничивается чисто когнитивными функциями, включает широкий спектр других психических модальностей, таких как эмоции, воображение, желание, воля, саморефлексия, экзистенциальные сосотояния и др. В таком понимании ЕИ представляет собой то, что обычно относят к сознательным состояниям, сознательной деятельности, одним из продуктов которой и является ИИ. Вместе с тем функционирование ИИ, его результаты обретают смысл, когда они представлены в сознании людей, т.е. в форме субъективной реальности. Поэтому теоретическое соотнесение ИИ с ЕИ – важнейшее условие основательного осмысления возможностей ИИ, перспектив его развития, а в то же время и одно из актуальных направлений исследования проблемы сознания.

2. В таком плане эта проблематика наиболее широко разрабатывалась за последние десятилетия в рамках аналитической философии. Ее представители создали поистине необъятную литературу, насчитывающую многие тысячи публикаций. В них, если говорить кратко, представлены два основных, конкурирующих между собой подхода, которые, однако, в большинстве случаев преследуют одну и ту же редукционистскую стратегию: 1) физикалистское объяснение сознания, которое стремится редуцировать явления сознания к физическим процессам и таким путем решить психо-физиологическую проблему и добиться единства научной картины мира; 2) функционалистское объяснение сознания, которое редуцирует его к функциональным отношениям, отвергает физикалистские решения, подчеркивая то фундаментальное обстоятельство, что описание и объяснение функциональных отношений логически независимо от физических описаний и объяснений. Это обстоятельство действительно создает альтернативу физикализму и позволяет сформулировать принцип изофункционализма систем (один и тот же набор функций может быть воспроизведен системами с разными физическими свойствами; например, функции сердечного клапана могут осуществляться искусственным клапаном, логические операции реализуются не только мозгом, но и компьютером и т.п.). Указанный принцип кладется обычно в основу теории ИИ (А. Тьюринг, Х. Патнэм и др.).

3. Однако, сама по себе идея функционализма допускает различные интерпретации. В большинстве случаев она используется в бихевиористском плане, с целью редукции сознания к поведенческим актам, речевым отчетам, когнитивным операциям. При этом само качество субъективной реальности, без которого, конечно, не бывает сознания, устраняется. И тогда сознание отождествляется с «когнитивной компетенцией», например, Д. Деннетом. Он прямо заявляет, что главным признаком сознания является «функционирование когнитивно-информационных процессов» ( 1 ). В таком случае сознание может приписываться всем системам, способным осуществлять «разумные операции» (в частности, компьютеру).

В последнее время среди представителей аналитической философии усиливается оппозиция подобному радикальному функционализму и вообще редукционистским подходам к проблеме сознания. Некоторые из них ( Т.На-гель, Дж. Серл и др.), являясь противниками физикализма, вместе с тем решительно отвергают и функционализм ( подробное рассмотрение их аргументации дано мной в : 2, 3 ). Однако из отрицания функционалистского редукционизма еще не следует отрицания продуктивности идеи функционализма в разработке проблемы сознания. Парадигма функционализма открывает новые теоретические возможности (в сравнении с парадигмой физикализма) в области изучения самоорганизующихся систем, информационных процессов и кодовых зависимостей, что имеет первостепенное значение для понимания природы психики и сознания. Это связано прежде всего с применением информационных подходов для объяснения связи явлений сознания с мозговыми процессами и природы психической причинности.

Принцип изофункционализма подкрепляется принципом инвариантности информации по отношению к физическим свойствам ее носителя (ПИ).Это означает, что одна и та же информация может быть воплощена и передана разными по своим физическим свойствам носителями, т.е. по-разному кодироваться. Необходимая связь между информацией и ее носителем есть отношение функциональное. В биологических и социальных самоорганизующихся системах цель и результат управляющего действия определяются именно информацией на основе сложившейся кодовой зависимости, а не самими по себе физическими свойствами ее носителя (величиной массы, энергии). Кодовая зависимость носит функциональный характер. Мы имеем здесь особый тип причинности, который принято называть информационной причинностью.

Всё это допустимо прилагать к явлениям сознания (субъективной реальности), ибо всякое явление такого рода есть определенное «содержание», есть информация о чем-то (в силу интенциональности явлений сознания); эта информация необходимо воплощена в определенной мозговой нейродинамической системе. Факт психической причинности (когда, например, моя мысль, мое субъективное побуждение вызывает соответствующее движение моей руки и управляет им) есть разновидность информационной причинности (подробнее см.: 4 ). Мы видим, что в этом отношении идеи функционализма могут быть использованы весьма продуктивно.

4. Функционалистский редукционизм зачастую опирается на теорию А. Тьюринга и знаменитый «Тест Тьюринга», который призван установить «разумность системы», несмотря на ее физические характеристики, внешний вид, необычную структуру и т.д. Но «разумность» нельзя отождествлять с субъективной реальностью. Системе, обладающей субъективной реальностью (сознанием), правомерно приписывать обладание «разумностью» («ко-гнитивной компетенцией»). Но не наоборот. Наличие у системы «когнитивной компетенции» не влечет признания у нее субъективной реальности. «Тест Тьюринга» оставляет этот вопрос открытым, он совершенно не располагает средствами для диагностики наличия или отсутствия у данной системы субъективной реальности. Здесь необходим совершенно иной тест, ибо суть проблемы – в способе существования «разумного содержания», т.е. определеннной информации. Создание теста такого рода (подобного «Тесту Тьюринга») означало бы решение ключевых вопросов проблемы сознания.

Такое решение, на мой взгляд, мыслимо именно в русле концептуальной системы, задаваемой парадигмой функционализма. «Когнитивное содержание», существующее в форме субъективной реальности, есть особый способ представленности информации для самоорганизующейся системы и особый способ оперирования ею, возникший в ходе биологической эволюции. Это было связано с задачей выживания усложняющегося организма, т.е. создания эффективного способа отображения им внешней действительности и управления собой. Психическая форма отображения и управления, выступающая для живой системы в виде ее субъективной реальности, представляет собой чрезвычайно удобный, экономичный, высоко оперативный способ получения, переработки и использования информации в целях управления многосложным организмом, централизации его действий, которая интегрирует нижележащие уровни управления (в клетках, отдельных внутренних органах и т.д.), сохраняя их определенную автономию.

5. В ходе антропогенеза произошло качественное развитие психического способа отображения и управления – возникло сознание, отличительная черта которого в том, что психическое отображение и управление само становится объектом отображения и управления. Возникла способность по существу неограниченного производства информации об информации и способность наряду с информационным управлением своими органами также и уп-равления своими собственными информационными процессами. Это создает характерное для сознания «двойное» отображение, постоянно совершающееся в контуре «Я» – «не-Я» (базисной динамической структуре субъективной реальности), возможность абстрагирования, высокую степень свободы «движения» в сфере субъективной реальности в смысле пробных мысленных действий, моделирования ситуаций, прогнозирования, проектирования, фантазирования, творческих решений, не связанных с задачей текущего выживания, возможность самополагания и волеизъявления. Специальные гносеологические исследования субъективной реальности – непременное условие для более основательного понимания ЕИ, стимул новых разработок ИИ ( 5 ).

Всякое явление человеческой субъективной реальности есть определенное «содержание», есть информация, воплощенная, закодированная в определенной мозговой нейродинамической системе. Но эта информация дана человеку в «чистом» виде – в том смысле, что ее мозговой носитель никак нами не отображается. Когда я вижу дерево – мне дана информация об этом предмете и отображение этой информации (я знаю, что я вижу дерево), но я не ощущаю, не знаю, что при этом происходит в моем головном мозгу. Вместе с тем в явлениях субъективной реальности нам дана не только способность иметь информацию в «чистом» виде, но и способность оперировать этой информацией с высокой степенью произвольности (переключать внимание, направлять движение своей мысли и т.п.). Но это означает не что иное, как нашу способность управлять в определенных пределах соответствующим классом собственных мозговых нейродинамических систем (ведь информация необходимо воплощена в своем носителе, и если я могу по своей воле управлять информацией, то это равнозначно тому, что я могу управлять ее носителем, ее кодовым воплощением). Здесь налицо особый тип самоорганизации и самодетерминации, присущий нашему Я (нашей мозговой Эго-системе, как особому уровню мозговой самоорганизации).

Сказанное позволяет ответить на часто цитируемый вопрос известного философа Д. Чалмерса, касающийся природы субъективной реальности: «почему информационные процессы не идут в темноте?». Почему они сопровождаются «ментальной добавкой», «субъективным опытом»? ( 6 ). Потому, что явления субъективной реальности вовсе не пресловутый эпифеномен (некий никчемный, ненужный дублер мозговых процессов), но актуализованная мозговой Эго-системой информация, выполняющая функцию управления по отношению к другим информационным процессам и определенным телесным органам.

Эта информация, представленная для человека в форме его субъективной реальности, допускает расшифровку ее мозгового нейродинамического кода. И есть основания полагать, что на этом пути возможно создание своего рода теста для диагностики наличия или отсутствия «другой субъективной реальности» (т.е. у другой самоорганизующейся системы, будь то человек или иное существо). Задача расшифровки мозговых нейродинамических кодов психических явлений (прежде всего явлений субъективной реальности) стоит сейчас на повестке дня вслед за достигнутыми уже выдающимися результатами расшифровки кодов ДНК и генома человека.

6. Сопоставление отмеченных выше особенностей информационных процессов, свойственных ЕИ, с информационными процессами, осуществляемыми ИИ, выявляет качественное различие между ними. Компьютеру не присуща субъективная реальность, поэтому неправомерно приписывать ему и способность мышления, ибо последняя не может сводится к логическим операциям, технологии решения задач, «когнитивной компетенции». Реальное человеческое мышление осуществляется в форме субъективной реальности (взятой в ее рефлексивных и арефлексивных, актуальных и диспозициональных измерениях), оно включает эмоциональные, чувственные и интуитивные составляющие, факторы воображения, веры и воли (которые заведомо отсутствуют у компьютера), наконец, реальные акты мышления осуществляются данным конкретным Я и несут на себе его печать. Эти феноменологические характеристики, посредством которых обычно указывают на отличие ЕИ от ИИ, выражают вместе с тем структурно-функциональные особенности деятельности головного мозга и специфику осуществляемого им информационного процесса. По сравнению с компьютером в головном мозге, как свидетельствуют данные нейроанатомии и нейрофизиологии, переработка информации совершается одновременно, параллельно во многих различных по своим функциям структурах, результаты которой выборочно интегрируются в зависимости от актуализованой цели, наличных интенций, от хода решения задачи. Переработка информации в тех структурах головного мозга, которые ответственны за мыслительную деятельность, совершается отнюдь не по жесткой двоичной логической схеме. Скорее эта логика похожа на многозначную логику, в которой число значений истины есть величина переменная (причем число значений истины меняется в зависимости от характера решаемой задачи и разных этапов ее решения). Головному мозгу присущи развитые функции вероятностного прогнозирования, весьма эффективные способы сжатия информации, выборки нужных элементов из памяти, эвристического синтеза и другие операции, которые вряд ли допустимо приписывать современным компьютерам.

7. Сказанное, конечно, не означает умаления роли и возможностей ИИ. Выдающиеся достижения компьютерных наук и информационных технологий обусловили начало нового этапа цивилизации – информационного обще-ства. Проблемы дальнейшего развития ИИ, без преувеличения, будут в существенной мере определять судьбу человечества. Но это обязывает нас к тщательному анализу предлагаемых гипотез и проектов, к их максимально реалистичной оценке. Среди некоторых ведущих специалистов в области ИИ бытует убеждение, что быстро нарастающая вычислительная мощь компьютеров сама по себе вскоре приведет к тому, что у них появится сознание. Так, например, наш соотечественник проф. А. Болонкин, живущий ныне в США, рассуждает следующим образом: уже создан компьютер в 8 терафлоп, лет через 25 будет построен «суперкомпьютер, мощность которого превзойдет мощность мозгов всего человечества». Следовательно, он не может не обладать тем качеством, которые присущи отдельному человеческому мозгу ( 7 ). Но, к сожалению, это совсем не тот случай, когда огромные количественные накопления приводят к новому качеству (подобному тому, как накопление несметного количества атомов, составляющих ДНК, не приводит к биологической системе). Из того, что компьютер накапливает и хранит колоссальную информацию, умело перерабатывает ее, управляет сложнейшими системами, вовсе не следует, что ему присуще сознание. Психика и сознание – уникальный эффект биологической самоорганизации, найденный в процессе эволюции. Самоорганизацией такого типа компьютер не обладает. Теоретически допустимо (на основе парадигмы функционализма), искусственное создание самоорганизующихся систем такого типа, такого ИИ, который обретет, наконец, главное отличительное свойство ЕИ, но пока развитие компьютерной техники идет не в этом направлении. Возможно, к решению такой задачи нас в чем-то приблизят квантовые компьютеры. Но скорее всего более перспективен в этом отношении бионический путь, т.е. путь разгадки оригинальных особенностей мозговых информационных процессов, выяснения существенных и необходимых свойств того типа самоорганизации, который создает представленность для системы информации в форме субъективной реальности и способность оперировать этой информацией (в «чистом» виде).

Теоретически мыслима и та новая электронная цивилизация, которую с энтузиазмом обрисовывает профессор А. Болонкин (создание «электронного человека» путем переписи всей хранящейся в его мозгу информации в чипы и достижения таким способом его бессмертия, которое станет реальным, как обещает автор, всего через 20-25 лет). Эта цивилизация якобы неизбежно придет на смену нашей, имеющей биологическое основание. Такого рода мыслимая возможность крайне далека от конкретной реализации. Между тем наша цивилизация находится в сильном цейтноте (прежде всего из-за быстрого нарастания масштабов и последствий экологического кризиса). И мы должны сейчас быть озабочены не столько созданием «электронного человека» и его бессмертием, сколько сохранением жизни обычного человека и земной жизни в целом. Сама же стратегическая установка на «неизбежность гибели биологического человечества» (см. там же) не имеет достаточного обоснования, крайне опасна, самоубийственна.

Ей противостоит другая стратегическая установка, опирающаяся на основные традиционные ценности. Она не спешит расторгнуть связь человека с его биологическим телом, не спешит заменять его трасгуманоидом, подчеркивает наличие больших ресурсов самоорганизации и самосовершенствования биологических систем и общества, поддерживает веру в творческие и благие силы разума, возможности науки, в продуктивное развитие информационных технологий и робототехники. И она, конечно, уповает на преодоление экологического кризиса и сохранение земной жизни как фундаментальной, непреходящей ценности. Такая стратегическая установка является более реалистичной и ответственной, хотя она тоже в ряде отношений проблематична. Именно в таком плане высокую актуальность и приобретают вопросы, касающиеся развития связей ИИ с ЕИ, различных форм их симбиоза в будущем, как средства решения насущных проблем человечества.

Список литературы

  1. Dennet D. Consciousness Explained. Boston, 1991, p. 216-218.
  2. Дубровский Д. И. Проблема духа и тела: возможности решения (В связи со статьей Т. Нагеля «Мыслимость невозможного и проблема духа и тела») // Вопросы философии. 2002, № 10.
  3. Дубровский Д.И. Новое открытие сознания? (По поводу книги Дж. Сёрла «Открывая сознание заново») // Вопросы философии. 2003, № 7.
  4. Дубровский Д. И. Информация, сознание, мозг. М., 1980; его же: Проблема идеального: субъективная реальность. Изд. 2-е. М.,2002. Гл.4.его же: Сознание, мозг, искусственный интеллект. М., «Стратегия-Центр», 2007.
  5. Дубровский Д. И. Гносеология субъективной реальности // Эпистемология и философия науки. 2004, № 2.
  6. Chalmers D. J. Facing Up to the Problem of Consciousness // Journal of Consciousness Studies. 1995, № 2 (3).
  7. Человек – бессмертен! (Интервью с профессором Александром Болонкиным) // «Известия» от 8 сентября 1998 г.